КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

2

      Ира суетилась около Гены. Она усадила его за стол, достала аптечку и потребовала показать руку. Муж молча положил руку на стол. Сердце Ирины заныло. Рука только начала заживать. Ира сама контролировала все перевязки и процесс заживления, а сейчас за мгновение все их усилия были отброшены на несколько недель назад. Кожа на руке лопнула, костяшки были разбиты в кровь, кисть на глазах отекала, отливая глянцевым блеском. - Нужно, обезболить, - глядя в глаза мужа, тихо произнесла она. - Не надо. Лидокаина будет достаточно, - прошептал Гена.       Она физически ощущала его боль, хотя он не говорил, что ему больно, но она видела это по его напряженному лицу, дрожи в руке, которую он не мог унять.       Начав обработку, Ирина как можно нежнее касалась кисти мужа: "Зачем ты связался с ним, Ген?". - Я никому, слышишь, никому не позволю говорить про тебя гадости. Я не потерплю ни одного дурного слова в твой адрес. Я лучше сдохну, чем позволю этому быть, - горячился Гена. - Какое право есть у него так говорить о тебе? Право бывшего мужа? Да какой он мужик после этого? Какая ненормальная ему еще детей рожает? Урод… - Успокойся, Кривицкий. Ты чего? - Ира опешила от взрыва эмоций мужа.       Такой всегда спокойный и уравновешенный, Гена сейчас просто рвал и метал. На какой-то миг она даже испугалась, что если бы не рука, её муж мог бы изувечить Павлова, и она не смогла бы его остановить. И приступ этого негодования был вызван лишь несколькими неприятными фразами, брошенными в её, Ирин, адрес.       Только, вероятно, сейчас Ирина начала осознавать полноту чувств своего мужа к ней. Боже, как она любит этого человека! Она обняла мужа, погладила по волосам и сказала: "Успокаивайся. Ну, завидует он нам. Давай лучше ужинать, пока плов не остыл".

***

      Они ужинали молча, изредка перебрасываясь незначительными фразами. Вечер был подпорчен. Не спасал даже изумительный по вкусу плов.       Вдруг телефон Гены ожил. Взглянув на экран смартфона, на его лице промелькнуло изумление. Он отложил ложку и взял телефон. Звонила Рита, его бывшая жена. Без особых предисловий она сообщила Геннадию, что сын ее мужа попал в аварию и нужно, чтобы его оперировал Кривицкий. Всё расходы по перелёту и проживанию Геннадия в Израиле муж берет на себя.       Выслушав бывшую жену, Геннадий, не вдаваясь в подробности, холодно сказал: "Я не приеду. Пусть ищет другого специалиста". Он хотел закончить разговор, но из телефона посыпались обвинения и оскорбления.       Ира наблюдала за мужем молча. Кривицкий, как под гипнозом слушал вопли Риты. Терпение Ирины лопнуло: "Да скажи ты ей, что не можешь оперировать!", но Кривицкий продолжал держать телефон у уха и молчать.       В конце концов Ира вырвала у него телефон: "Добрый вечер!" начала она. - Я Ирина, жена Гены. Прежде чем возмущаться, вы бы лучше об его состоянии узнали. Не может он сейчас оперировать, ясно? Сам только операцию на руке перенес. Еще вопросы есть? А если нет, прошу больше не звонить. И она, отключив телефон, бросила его на стол.

***

- Ген, что это было? - с укоризной посмотрев на мужа, спросила она. - Почему ты ей ничего не сказал, не заткнул её? Она что, всегда так на тебя действует? - Как? - бесцветным голосом спросил муж. - Как удав на кролика. Да что с тобой? Очнись уже! - она тронула его за плечо. - Что сегодня вообще твориться? - Вечер бывших, - резюмировал Гена, прыснув от смеха, продолжая смеяться всё громче и громче. Из его глаз брызнули слёзы, но он продолжал хохотать до изнеможения.       Ира поняла, что у него истерика. В один вечер выслушать столько дерьма в свой адрес никакой нормальный человек не выдержит. Нужно было спасать мужа из затянувшегося пароксизма. Она присела рядом, положила его голову себе на грудь и прижала мужа к себе, как ребенка. - Ну всё, Гена, успокойся. Всё закончилось. Я рядом, - она гладила его по спине, ощущая его напряжение.       Он еще несколько минут нервно смеялся, его плечи вздрогнули. Затем он затих, после чего он обнял жену здоровой рукой и прошелестел: "Я в порядке, Ириш, спасибо. Ты у меня самая лучшая. Пойдем лучше чай с пироженками попьём". Он оторвал свою голову от её груди, виновато посмотрел на жену и, обняв за шею, притянул к себе. Последовал долгий поцелуй, полный любви и нежности.