КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

1

      Рабочее утро в отделении началось с ЧП. Привезли парня, заводчика бойцовских пород собак. Питбультерьер покусал лицо парня до кровавого месива. Зрелище было ужасное. Парень не просто кричал, он орал на всё отделение, несмотря на предпринятые меры противошоковой терапии.       Кривицкий скомандовал срочно развернуть операционную. Выбирая ассистента, он обратился к Константину, как к самому молодому хирургу, объяснив ему ситуацию. Геннадий Ильич предполагал, что операция будет продолжительной, и Хромов просто не сможет её выдержать в физическом плане. Иван Николаевич был посвящен в ход операции и был резервным вариантом на тот случай, если не выдержит Лазарев. На операцию были также приглашены два врача-анестезиолога – основной и запасной и оперирующий окулист. Но запасного челюстно-лицевого хирурга у Кривицкого не было, и поэтому основной удар он брал на себя. Готовясь к операции, Геннадий Ильич ловил неуверенные взгляды коллег, он осознавал, что они считают его самоубийцей и просто ненормальным. Но Кривицкий полностью отдавал себе отчёт и как никогда был уверен в правильности принятого решения.       Восстановление лица после укуса собаки - сложная пластическая операция. От укуса питбуля пострадала кожная, хрящевая, слизистая и даже костная ткань лица. На восстановление только носа уйдёт не один час, а еще глаз, щёки, губы, подбородок, ухо. Да, заведующий полностью осознавал, на что он подписался и какие будут последствия после проведённой операции. Парню придётся пройти ни через одну пластическую многочасовую операцию. Но сейчас нужна первичная операция и как можно быстрей.

***

      Операция закончилась спустя двадцать с лишним часов. Геннадий сидел на полу операционной, прислонившись к стене. На смену неимоверному напряжению начало приходить расслабление. Ноги и спина гудели от усталости и нагрузки, несмотря на то, что большую часть операции он провёл сидя на стуле. Руки мелко тряслись от многочасовой операции. Тело отказывалось подчиняться своему хозяину. Он просто не мог встать. Именно поэтому он сидел на прохладном полу операционной, вытирая мокрое от пота лицо рукавом халата, потому что попытки его стянуть не увенчались успехом.       Одноразовый халат был пропитан потом хирурга, и использование его в качестве полотенца не давало желаемого результата. Кривицкий стащил с головы шапочку и прислонил голову к стене. Закрыв глаза, он чувствовал, что начинает проваливаться в сон. Прийти в операционную никто не спешил, и он был даже благодарен коллегам, что они хотя бы ненадолго оставили его наедине с собой и своими мыслями.       Вдруг тишину нарушили быстро приближающиеся шаги. Геннадий открыл глаза и повернул голову на шум. Это была Ирина. Она быстро подошла к нему и присела на корточки рядом с Кривицким. - Гена, ты как? - заглядывая в глаза и видя там усталость, начала она. - Ира, я сделал это… сам не верю, но я сделал, - прошептал Геннадий запёкшимися губами. Ирина видела, что он на пределе и полностью опустошён, но несмотря на это его глаза были полны радости.       "Да ты маньяк, Кривицкий!" произнесла она, пытаясь снять с него промокший насквозь халат. - Ты не нормальный! Почти сутки в операционной! Что ты творишь, Ген? Зачем в свои эксперименты еще и других втягиваешь? Костя там не живой, не мертвый сидит. Так сколько ему лет и тебе, не забывай. Хочешь сдохнуть в этой операционной? - начала постепенно заводиться Ирина. - Ир, не кипятись. Я знал, на что шёл и Косте всё сразу сказал. И вообще, я спать хочу, - резко закончил, не успев развить тему, Гена. - Я для этого сюда и приехала, забрать тебя отсюда хотя бы на сутки. Ты после травмы как с цепи сорвался, - она пыталась сдерживать себя, но это у неё плохо получалось.       Она не хотела ругаться с мужем именно сейчас, но ей не удавалось справиться со своими эмоциями, видя его страдания. Хотя он не жаловался, что устал, что ему плохо, Ирина понимала, быть около операционного стола почти сутки в статической позе это просто кошмар. Она физически ощущала, как у него болит каждая косточка, как задеревенели мышцы, она понимала, что завтра он даже не сможет встать с постели, его тело просто не даст ему это сделать.       Он даже вряд ли проснётся к вечеру, потому что последний месяц был наполнен хаосом. Она практически не видела супруга дома эти тридцать дней. Он просто жил в операционной. Если он и приходил домой, толку от него не было никакого. Бывало даже так, что он садился ужинать, как его вновь выдёргивали в Склиф, и он, бросив недоеденный ужин, мчался обратно. Да что еда! Для него сон стал непозволительной роскошью. Муж превратился в фанатичного трудоголика, но от части это было не от его желания или хорошей жизни. В отделении катастрофически не хватало врачей, и исправить данную ситуацию Кривицкий мог только тем, что сам вставал за операционный стол, приходя на выручку коллегам.