КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

3

      В такси Гену разморило окончательно. Он боролся со сном, как только мог. Ирина пыталась с ним говорить, постоянно тормошила, не давая ему заснуть. К счастью, домой домчались быстро.       "Последний рывок", - подумал Кривицкий, заходя в квартиру. Но у Ирины на этот счёт были другие планы… душ, завтрак и только потом сон. Гена попытался возразить хотя бы против еды, сказав, что он не голоден. Но супруга была непреклонна. - Ты больше суток ничего не ел. Никаких отказов я просто не приму. Тебе нужен горячий душ и калорийная еда. Все недовольства буду выслушивать завтра. Марш в душ. И побриться не забудь! - отрезала Ирина.       На ватных ногах Гена поплёлся в душ. Конечно, он понимал, что после суток напряженной работы это было ему необходимо, тем более он пропах потом, несвежим бельем и больницей, а его Егорова привыкла, когда он был гладко выбрит, одет в свежую рубашку и от него простирался шлейф нишевого парфюма. Хотя бы эту маленькую просьбу он постарается выполнить для неё, чего бы это ему не стоило.       Горячий душ произвел обратный эффект. Он взбодрил Геннадия и вернул жизненные силы. Кривицкий почувствовал прилив бодрости и лёгкости во всем теле. И самое главное, он понял, что просто зверски хочет есть.       Пройдя на кухню, он сел за стол, на котором уже стоял довольно плотный завтрак. Яичница с беконом, тосты с сыром, и по всей кухне разносился аромат изумительного кофе, который он привёз из Европы. Жена варила его только в исключительных случаях и на все уговоры Кривицкого, чтобы она делала это чаще, только говорила: "Командовать будешь в Склифе!".       Ира села напротив с чашкой кофе. - А почему ты не ешь? - уплетая за обе щеки яичницу, с набитым ртом спросил Гена. - Да, боюсь,некоторым не хватит, - усмехнулась она, - а говорил, есть не хочешь. Ешь и не торопись, а то ещё подавишься.       Она пила кофе маленькими глотками и, подперев щёку, смотрела на мужа, не сводя глаз. Гена уловил её взгляд. Он был полон нежности и тепла. Геннадий поперхнулся: "Ир ты чего?". - Чего? - не поняла она. - Ты так смотришь… ты никогда на меня так не смотрела, - признался он, - мне как-то не по себе…. Неловко.       Гена уткнулся в тарелку. Ира положила свою ладонь на кисть мужа. Он посмотрел на неё и увидел, что глаза супруги наполнились слезами. - Устал? - тихо, дрожащим голосом, спросила Егорова.       Бросив остатки завтрака и недопитый кофе, Кривицкий подсел к жене, обнял её за плечи и нежно поцеловал, сразу же почувствовав солоноватый привкус слёз на щеке. - Ну что ты, девочка моя, всё же хорошо. И я дома, и операция удачно прошла, и ты рядом. Не надо…, - вытирая её слёзы, шептал он, не понимая, почему его сильная и всегда уверенная в себе Ирина уже не просто плачет, а рыдает навзрыд. - Ириш, ну что с тобой? - прижимая её к своей груди, Гена целовал ее волосы, - ну это же моя работа. Кто на кого учился. Я сделал то, что был должен. Я хочу, чтобы ты гордилась мной, а не плакала. Ну к чему все эти слёзы… - попытался начать объяснения Геннадий. - Да, горжусь я тобой и люблю я тебя. Но когда же ты поймёшь, Кривицкий, что больше всего этого я беспокоюсь за тебя. Я боюсь тебя потерять. Ты об этом не думал? - оторвав голову от его груди, она пристально посмотрела в его глаза. - С чего ты взяла… я…. Наверное, да, Ир, ты права. Я столько времени был один, никому ненужный, что уже и забыл, какого это, когда о тебе кто-то беспокоится, за тебя кто-то переживает, кто-то боится. Я чувствую потребность заботиться о тебе, защищать тебя, потому что я лишил тебя этого тридцать лет назад. Я просто не думал, что чувствуешь ты. Прости…, - его голос дрогнул, предательский комок подступил к горлу. - Ты знаешь, как я перепугалась, когда мне Иван Николаевич сказал, что вы больше двадцати часов в операционной. Ген, у тебя же сердце, почки… - начала перечислять она. - Ну и другие органы, как у всех, - пошутил Кривицкий, - Ир, ты про мои занятия йогой забыла. Всё-таки это вещь. Она действительно мне помогла выдержать эту нагрузку. Я действительно в порядке, солнышко моё. Пойдём спать, тебе сегодня ещё в ночь выходить. И Геннадий поднялся со стула, потянув за руку Ирину, призывая последовать за ним.