КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

5

      Настало утро воскресенья.        Геннадий все-таки устроил себе выходной. Утром он встал раньше всех, приготовил шикарный завтрак: омлет с беконом и грибами, напёк панкейков, и на запах еды стянулись все домочадцы, включая Кота. Сидя за столом, уплетая панкейки с вишневым джемом и болтая о всякой всячине, Геннадий чувствовал себя на седьмом небе от счастья.       Именно этого - быть в кругу своей семьи, чувствовать свою необходимость - ему не хватало все эти годы. Он видел, как светятся от счастья глаза его жены, с каким интересом смотрит на него пасынок.       Кривицкий остался доволен разговором с ним. Парень ему понравился. Конечно, он не мог ручаться на сто процентов, что Артём питает к нему те же чувства. Но то, что он пошел на контакт и не выразил никакого негатива в его адрес, вселяло в Гену надежду. После завтрака он вызвался помыть посуду, но Ира сказала, что она всё равно будет готовить обед и делать на кухне Гене нечего. Он может заняться своими делами, а если что, ей поможет сын.       Геннадий понял ее намек и желание пошептаться с сыном и удалился работать, сказав: "Ириш смотри аккуратней, я ножи наточил". Ира знала, что если муж наточил ножи, то это уже не ножи, а скальпели. Работать ими - одно удовольствие, но порезаться можно на раз-два. Она уже резалась несколько раз и даже просила Кривицкого не быть таким фанатичным в этом вопросе, но Гена всё равно точил ножи так, как будто кухня — это операционная, а кусок мяса - пациент.       В конце концов, Ира просто первую неделю просила его самого разделывать мясо или рыбу. Ей даже нравилось, когда он проделывал это, потому что у него всё получалось, как у шеф-повара и она могла вновь любоваться своим мужем и его руками.

***

      Пока Ирина обдумывала, чем удивить семью на обед, Артём, поудобней устроившись за столом и предложив свою помощь, завел разговор с матерью. - Ма, ты изменилась, - начал он. - Да? Ты думаешь? - оторвавшись от разделки мяса, она посмотрела на сына, - надеюсь, в лучшую сторону… - Конечно. Я думал, что такие отношения бывают только в кино, - задумчиво сказал он, - вы ведь не играете? - В смысле, не играете? - Ира не понимала, что хочет сказать Артём. - Ну, у вас действительно всё хорошо или вы просто не хотите меня расстраивать? - спросил прямо он. - А ты как думаешь? - ответила вопросом на вопрос Ира. - Ма, ты правда его любишь? - спросил сын. - А ты не веришь, что его можно любить? Он тебе не понравился? - на Иру начала накатывать волна страха. Неужели ли сыну не понравился Кривицкий? Она не хотела разрываться между ними, быть между молотом и наковальней. - Нет, ма, не переживай. Он мне понравился. Прикольный дядька, такой простой, без закидонов, - успокоил ее сын. "Ма, а какой он хирург?" - поинтересовался Артём. - Ну, как тебе сказать… - Ира отложила нож и опёрлась на стол. - Его Брагин очень хвалит, - выложил он. - А Брагин тут при чём? - удивилась она. - А он мне звонил, поздравлял со свадьбой и сказал, что если я не найду с Кривицким общий язык, он меня не поймёт. Так что он круче Брагина? - просил сын, в упор смотря на мать. - Да как ты говоришь, он крутой. Он хирург первоклассный, заведующий адекватный и человек хороший, - Ире было приятно говорить о муже добрые слова. - Такое ощущение, что у него нет недостатков, - съязвил Артём. - Почему нет? Есть, конечно. У него один недостаток - он трудоголик. Только от этого все проблемы, не замечая язвительного тона сына, ответила Ира. - Ну, главное, чтобы он тебе нравился, - сделал логическое умозаключение Артём. - Сын, он мне не просто нравится, он мне очень дорог. Я его всю жизнь ждала. Это история длинною в нашу жизнь. Так бывает…, - Ира не знала, как подобрать слова, чтобы все объяснить сыну, но Артём, видя, что маме тяжело дается этот разговор, решил притормозить. - Ма, я уже третий день смотрю и понять не могу, - Артём перевел разговор на другую тему. - Что? - спросила Ира. - На щеке… это шрам? - робко спросил сын, проводя пальцами по волосяной линии шрама на щеке мамы. - Да, сынок, это шрам, - подтвердила она. - Но как? Даже я, хирург, и твой сын сомневался, шрам ли это, - сын был изумлён. — Это Кривицкий, больше мне нечего тебе сказать, - спокойно сказала она. - Ма, да я всё вижу. И как вы говорите, и смотрите друг на друга, и даже как вы целуете друг друга и обнимаете. Твои глаза светятся, ты на него смотришь даже с каким-то обожанием. Я никогда не видел, чтобы ты так на отца смотрела, - он попытался объяснить ей свое понимание ситуации.