КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

1

      Февраль для Склифа был жарким, несмотря на аномальные для Москвы морозы. Половина коллектива свалилось с гриппом еще в январе, и в отделении был полный аврал. Все работали за себя и того парня, вырабатывая более двух ставок. Случались срывы, ругань между врачами, хроническая усталость и профессиональное выгорание.       Кривицкий, как мог, старался сделать всё, чтобы коллектив окончательно не развалился. Пришло несколько новых хирургов, но чтобы они влились в коллектив, их еще нужно было учить и натаскивать. Ирина старалась помочь мужу, чем могла. Коллектив отделения буквально разваливался и валился с ног. Никто не мог предъявить претензии Геннадию Ильичу. Он был как все, в этой же шкуре.       Переболев гриппом, он вышел на работу, даже не восстановившись полностью. Как не уговаривала его Ирина, он все равно сделал по-своему. Из-за этого они даже поссорились, и Ира не разговаривала с ним пару дней. Хотя понимала, что это глупо, работать в отделение на тот момент действительно было практически некому, и выхода Кривицкого все ждали, как глотка воздуха.       Чтобы хоть как-то поднять "боевой" дух коллег, после примирения Ирина предложила мужу отметить 23 февраля в отделении и поздравить мужчин. Все организационные моменты она предложила взять на себя. Геннадий был, в общем-то не против, но особого энтузиазма затея Иры у него не вызвала. - Когда ты собираешься этим заниматься? - спросил он, понимая, что свободного времени у жены не так много. - Это уже не твоя забота. Возьму в помощницы Нину. С ней всё будет легко и просто, - успокоила его Ирина, - но праздник я тебе обещаю. Сюрпризов будет выше крыши. - Если ты так настаиваешь, пусть будет праздник. Людям он просто необходим. «Иначе мы коллектив потеряем, - резонно заметил Кривицкий, — мешать не буду». Если нужна моя помощь, чем могу, всегда помогу. Впрочем ты об этом и так знаешь. Если деньги нужны будут, бери, сколько надо. - Да, думаю, денег не надо. Девочки скинутся, если только хватать не будет, возьму, - уверила его Ира.

***

      Наступил 23 февраля. Все были предупреждены заранее о том, что в обед будут поздравлять мужчин. Были заказаны шикарные пироги с мясом, капустой и рыбой. Всем мужчинам отделения подготовлены небольшие презенты.       В обед в ординаторской собрались почти все, кроме находящихся в операционной хирургов. Ирина Алексеевна взяла слово и поздравила всех мужчин с праздником, пожелав здоровья, успехов в труде и счастья в личной жизни. После чего, посмотрев на Кривицкого, продолжила: "Коллеги! Среди нас есть тот, кто действительно был в горячих точках". Ира подошла к мужу. - Ну зачем? Ирина Алексеевна, ни к чему это. Это было давно, в другой жизни и другой стране, - Кривицкий стушевался под пристальными и удивленными взглядами коллег. Ему было неловко, он не знал, что говорить, как себя вести.       В руках у жены был пиджак, на который она закрепила его награды: "Наденьте, пожалуйста, Геннадий Ильич", проговорила она шепотом, но в звенящей тишине ее просьбу услышали все. Она протянула пиджак супругу. Не в силах спорить, он надел пиджак и покраснел, как рак.       Послышались восторженные возгласы коллег. Никто не ожидал такого поворота в их посиделках. Никто даже предположить не мог, что среди них работает человек, столкнувшийся со смертью лицом к лицу. Человек, который спасал жизни, рискуя своей, который мог погибнуть в любой момент, находясь в операционной. Но самым удивительным было то, что это был именно Кривицкий. Если бы им сказали об этом ещё час назад, ни один из них просто не поверил, посчитав, что их разыгрывают.       Ирина стояла, прислонившись к стене, и улыбалась. Народ буквально облепил мужа. Да, ему было неловко, он не любил пристального внимания к себе, но она чувствовала гордость за него и понимала, что она поступила правильно. Давно пора было заткнуть некоторым рты, а не выслушивать гадости в адрес её Кривицкого.       Звонок сотового избавил Геннадия Ильича от дальнейших мучений. Извинившись, он вышел из ординаторской. Ирина последовала за ним. Поговорив по телефону, муж направился в свой кабинет. Он явно не собирался возвращаться к столу.

***

      Войдя в кабинет, Кривицкий снял пиджак и бросил его на диван. В этот момент вошла Ирина. Он посмотрел на нее из-под лобья. - Ира, зачем ты эти железки принесла? - спросил Кривицкий. - Что не так, Гена? Это не железки, это часть твоей жизни. Я просто хочу, чтобы они узнали, - стараясь сдерживать себя, сказала она. - Ключевое слово «моей жизни». А я не хочу, чтобы кто-то об этом знал. Это было давно, в прошлой жизни и необязательно об этом распространяться. Я об этом точно не просил, - взгляд его был суров, и он был рассержен. - Гена, я не хочу больше слушать всякое дерьмо в твой адрес. Пусть знают, что ты не такой, как думают некоторые, - попыталась объяснить свой поступок супруга. - Да плевать мне на Куликова. Он не тот человек, из-за которого я должен волосы на себе рвать, - взорвался Геннадий. - Ты знаешь? - Ирина посмотрела на него в недоумении. - Я же не полный кретин, Ир. Если я молчу, то не значит, что я не знаю и не понимаю. Я просто не хочу это поднимать. Такого человека, как он, легче просто не замечать, - он выдвинул свою версию ситуации. - Кривицкий, а мне не плевать. Почему, когда про меня кто-то гадости говорит, ты просто морду бьёшь, а когда про тебя говорят, я должна молчать? Мне это неприятно. Я не могу в морду дать, но и молчать не буду. Запомни! - твердо заверила она. - Ну и зачем всё это? Думаешь, меньше говорить будут. Да ещё больше. И вопросов будет больше, и дерьма разного, - уверил её Кривицкий. - Ген, не могу я больше слушать весь этот бред в твой адрес. Если тебе всё равно, то мне нет. Я не допущу, чтобы моего мужа с дерьмом смешивали. Ясно теперь? - её слово было последним, и она, развернувшись, вышла из кабинета мужа, громко хлопнув дверью.

***

      Геннадий сел за стол, обхватил голову руками и задумался. Может, Ира была права, может, нужно было давно открыться перед коллегами, но он не хотел этого делать. Всё это происходило в другой жизни, в другой стране. И сейчас он не хотел ворошить прошлое, вытаскивать его на свет божий и опять же вызывать разговоры коллег. За его спиной и так немало говорят, а тут еще эти награды…       Впрочем, что теперь толку думать. Ира всё сделала вместо него. И как бы он этого не хотел, нужно было принять это как данность. Всё уже случилось. Гена тяжело вздохнул, встал из-за стола и пошёл искать супругу, надеясь, что она не сидит со всеми в ординаторской.       Но она была именно там, и Геннадию Ильичу ничего не оставалось, как присоединиться к коллективу, поздравить коллег и съесть пару кусков шикарного пирога с капустой. Между делом приходилось отвечать на многочисленные вопросы, которые сыпались со всех сторон.       Только два человека не задавали никаких вопросов.       Первой была его жена, потому что она всё уже знала, а вторым был доктор Куликов, который понимал, что положение Кривицкого с сегодняшнего дня в отделении укрепилось настолько, что ему лучше помалкивать, чтобы не вызывать враждебность коллег к себе. И вроде бы заведующий не делал ему ничего плохого, но отношения у них были, мягко говоря, натянутые, и об этом знало всё отделение и, вероятно, сам Кривицкий. Но Сергея бесило, что заведующий ведёт себя так, как будто такого врача в его отделении просто нет. Он его не замечает. Конечно, у него в любимчиках ходит Лазарев, и даже сейчас Костя сидит рядом с ним, и они о чем-то перешёптываются. Да и черт с ним, с этим Кривицким! Он делает свою работу, а Сергей - свою.       Ни перед кем прогибаться он не собирается, хотя приходится улыбаться Кривицкой. Вот она, действительно его головная боль. С ней нужно ухо держать востро. Она не будет игнорировать или не замечать. Она может и ответить, и к мужу побежать, если что-то между ними пойдет не так. А если он вступится за жену, об этом все знают, мало не покажется. Принесли же его черти из Израиля! И вот сейчас он еще и герой. Вот никогда бы Сергей не подумал на зава, что он был в каких-то горячих точках. Слишком спокойный, уравновешенный, положительный просто до дури и приступа тошноты. Весь такой вылизанный, импозантный чистоплюй, б-ррр.