Финал, который мы заслужили)

- Ты меня заклеймил, - Алина выплюнула эти слова так, будто хотела исторгнуть яд из своего тела. - Это не клеймо, Алина, это символ твоей власти, - Кириган не поднял на нее глаза, слишком увлеченный картой, слишком безразличный к ней. - Моей власти?! – её голос почти сорвался на визг. - Это символ твоей власти надо мной, ошейник, цепь, называй, как хочешь! Я не хотела власти и не просила ее. Но я верила тебе. - Ой ли? – Александр поднял глаза на Алину, его губы изогнулись в надменной усмешке, но во взгляде читались гнев, отчаянная обида, боль, которую испытывает человек, которого предали. – Багра шепнула тебе на ухо скороспелые обвинения, едва ли она успела многое тебе рассказать. И что же ты? Ты распахнула уши и душу навстречу этой изобличительной лжи. Так кто из нас предатель, Алина? - Багра всего лишь сказала правду, - Алина вскинула подбородок, она знала, что слишком слаба, чтобы бросить ему серьезный вызов, но хотела, чтобы Дарклинг ее услышал. - Правду? Ты думаешь, она сказала тебе всю правду? Да ты еще наивней, чем кажешься, - он впервые дал волю эмоциям и отшвырнул сверток карты в угол. Дарклинг подошел к ней вплотную и ткнул пальцем между ее ключиц. - Ты ничего не знаешь. Ты спешишь судить меня и весь мой народ, твой народ, Алина, не зная, как гришей истребляли целыми семьями. Отлавливали тех, кто им помогал. Как цари использовали их в своих целях, а затем выкидывали словно мусор, обрекали на смерть. Что ты знаешь об этом? Каньон изменил жизнь гришей, дал нам шанс! - Каньон убил моих родителей! – голос Алины срывался на рыдания, она с силой закрыла глаза, чтобы слезы не покатились по ее щекам. Его слова словно плети хлестали ее, Алина не хотела, не хотела снова ему верить. Александр мог быть убедительным, он уже смог обратить ее в свою веру однажды, но она больше не хотела этого, во всяком случае, она очень пыталась себя в этом убедить. - Мне очень жаль… - Святые, тебе не жаль! Тебе никогда никого не жаль, Александр, - сказала Алина и снова прямо взглянула ему в глаза. Звучание собственного имени на миг застало его врасплох, он распахнул свои глаза шире, но тут же отвел взгляд. - Да, пожалуй, ты права, мне не жаль. Если бы я мог вернуться назад, я бы создал каньон снова. Это стоило многих жертв, и я бы поклялся чем угодно, я не хотел их. Но жертв не избежать на войне. И я давно выбрал свою сторону, я всегда буду оберегать гришей, оберегать тебя, Алина, пусть даже ты этого не хочешь. - А что на счет остальной Равки? Что на счет всех остальных? Что на счет… - Мала? – он снова презрительно усмехнулся. – А что на счет него, Алина? Ты так спешила к своему возлюбленному, так хотела защитить его. А ведь он боится тебя. - Он тоже пытался меня защитить. Он хотел вызволить меня. - Вызволить! – Кириган залился страшным, леденящим кровь смехом. - Да ты подумай наконец своей головой. Вызволить откуда, из самого безопасного для тебя места? Где тебя не смогли бы достать ни фьорданцы, ни наймиты этого пустоголового Златана, ни обезумевшие, ненавидящие тебя крестьяне? Очнись, Алина. Этот сопляк не принимает того, кем ты являешься, всегда являлась. Он хочет обладать той девчонкой-сиротой из приюта. Но ты уже гораздо большее, как же ты не понимаешь этого? Стоило вам сбежать, и весь мир стал на тебя охотиться. - Да, весь мир, включая тебя, - Алине не нравилось то, как ловко Александр управляется со словами, ей не нравилось, что речь, которую она готовила как наступление, все больше превращается в жалкие попытки отбиться. - Да, включая меня, - он улыбнулся, глядя ей в глаза, и Алина почувствовала, что сердце пропустило один удар, - и благодари всех Святых, что я оказался лучшим охотником, чем прочие. - Ты говоришь, что защищаешь гришей, но разве ты защитил Женю, когда отдал ее царской семье, будто вещь, игрушку? – Алина решила повести атаку с другой стороны. - И Женя получила свой шанс на отмщение, не так ли? - И он заговорил жестко. - Все здесь знают цену борьбы за будущее гришей. Женя знает свое место в этой борьбе и не откажется от нее. Она совершила свой выбор. Ты уже дала мне понять, что сделала свой. Я говорил тебе прежде, ты можешь считать меня злодеем, как угодно. Но ты продолжаешь вести этот бесполезный диалог, чего еще ты от меня хочешь?       Она почувствовала, что ноги стали подкашиваться. Александр был прав, он уже все сказал ей. Алина знала, какова его позиция, но продолжала нападать на него с обвинениями, как волна накатывается на скалу, разбиваясь на тысячи брызг. Она была разбита на тысячи брызг. Всю жизнь Алина не знала, кто она, всюду была чужой. Только Мал был своим. Но Александр и тут попал в точку, Малу не нравилась ее сила. Малу не понравилось, что она стала своей среди гришей, что теперь она сама – гриш. Мал действительно ее хотел, но он хотел Алину простачку, младшего картографа, Алину, которую он знал. Но Алина вынуждена была признать, она не станет прежней, она не сможет сделать вид, что у нее нет силы. Она не сможет сделать вид, что, когда Александр впервые взял ее за руку, и свет хлынул из нее, она не почувствовала эйфорию, счастье, необыкновенную наполненность. - Чего ты хочешь? – повторил Александр, вырывая ее из собственных мыслей. - Я хотела верить тебе, - прошептала Алина. Он подошел к ней и прикоснулся кончиками пальцев к ее подбородку. И она, повинуясь его прикосновению, встретилась с ним глазами. - Ты можешь мне верить, - просто сказал он. - Как? – ее голос разбился, - Ты говорил, что Мала пугает моя сила, но чем же ты лучше? Ведь тебя интересует только она, я всего лишь сосуд для тебя, убогое вместилище. - Как же ты не понимаешь, - и слова Александра зазвучали как прежде, просто и правдиво, - ты неотделима от своей силы, ты и есть солнце, солнце и есть ты. Твоя сила не может существовать отдельно от тебя. Меня притягивает к тебе, как тьму притягивает к свету. Солнце освещает мир, и все в этом мире отбрасывает тень. Звезды сияют на небе среди непроглядной темноты. Ты мое Солнце.       Алина, казалось, вся состояла из самых разных чувств. Она так долго была никем, что вдруг оказаться святой было слишком тяжело, будто весь мир вдруг обрушился в ее руки, и ей нужно было его удержать. И как она не старалась сбежать и укрыться от мира, тот настигал ее. Но был Александр, который не боялся этой ноши и не отвергал ее. Алина могла бы воспротивиться и продолжить прения, но ее тело опередило мысли. Она почувствовала, как тело начало светиться изнутри, как солнце внутри стало рваться навстречу тени.       Их губы встретились. Алина не знала, кто из них первым потянулся к другому. Казалось, будто они многие века бежали навстречу друг другу и наконец встретились. «Ты мое Солнце», - мелькнуло в ее голове в тот миг, когда она позволила тьме поглотить себя.