Симбиоз

Очень много людей. Сережа спрятался обратно за кулису. Последние пять лет он так много работал, что особо не вдумывался, как будет выглядеть этот миг. Здесь огромное количество репортеров, блогеров, известных и не очень, а еще, где-то там, на лучшем месте – Юля. Он бы предпочел видеть ее рядом – с ней всегда спокойнее, но Юле нужно сдавать диплом, и видео о презентации крупной социальной сети стало бы для нее отличным стартом. Сережа сильно нервничал. До сих пор он не светился, теперь же предстояло впервые продемонстрировать себя миру. Столько лет переговоров, инвестиций, игры на бирже, многотомники программных кодов, шаблоны, макеты, дизайны… - Да что ты копаешься, давай скорее… Сережа обернулся в сторону лифта. Он с облегчением оглядел их обоих – тетю Лену, с красивой прической, статную, с вечным добро-заботливым выражением лица, и дядю Федора, почти как в Простоквашино, только Прокопенко уже был в том самом возрасте дяди. Он был красный, отдувающийся и в новом костюме. С их появлением Сереже стало намного легче. С дядей Федором обнимашек никогда не выходило, тогда как тетя Лена моментально отругала его за то, что он решил выйти как есть, с распущенными волосами. Из недр ее сумки моментально появилась расческа, и она принялась приводить его в порядок. Сережа не возражал. У него оставалось чуть более трех минут. Где Игорь? - Где Игорь? – тут же озвучила его мысли тетя Лена. Она озабоченно посмотрела на часы. – Милый, может лучше завяжем? Я взяла резиночек, - она сложила руки на груди. Сережа покачал головой – он выходил так, как чувствовал себя уверенным. Рубашку эту тетя Лена гладила половину утра, хотя Сережа мог заплатить любой химчистке, однако так она чувствовала себя при деле и не волновалась. Где Игорь? Сереже легче от присутствия опекунов, но без Игоря… Он никогда не представлял себе этот момент без Игоря. Он попросту не выйдет без…. - Привет-привет, - Игорь выскочил из лифта. – Простите, извините, я летел с мигалками, - он обнял тетю Лену, стукнул по плечу дядю Федора и наконец остановился перед Сережей. Довольное его лицо сияло. Сережа моментально успокоился. Пока Игорь рядом, все всегда идет как надо. – Тебя можно обнимать, или я что-нибудь испорчу? Сережа сам сделал шаг навстречу. Теперь можно и выходить. Теперь ему совершенно ничего не страшно. Игорь обнимает его как всегда – пользуясь преимуществом в росте, чмокает в макушку и демонстративно приглаживает на Сереже рубашку. Весь он взъерошенный, лохматый и заросший щетиной близок Сереже, как никто другой. У Сережи – всего несколько секунд. Руки холодеют. Сережа крутит в руках очки, которые собирается демонстрировать. Вдох, медленный выдох. Все, к чему он шел пять долгих лет. - Давай-давай, я там дома уже все приготовила, будем праздновать, - тетя Лена снова возвращает его волосы в нормальное положение после медвежьих объятий Игоря, дядь Федор пытается разобраться, где на новом смартфоне камера, а Игорь засовывает руки в карманы и крутится на месте. - Первый автограф – мне, - сообщает он Сереже. Он потащил Сереже прямо к выходу, произнося на ухо: - Ты сказал мне перед экзаменом, что все выйдет. Вот и я тебе говорю – все уже вышло. Сережа благодарно сжимает его руку. Выход. Сережа впервые выходит на свет, представляясь такому количеству людей. *** В старенькой ладе все шумит и барахтит. С передних сидений доносится ужасная музыка с радио «Дача», которому подпевает Федор Иванович. На задних – Сережа, впихнутый между Юлей, что беспрестанно показывает ему растущее количество зарегистрированных пользователей, и Игорем, который слишком задумчив и молчалив. Теть Лена постоянно кому-то звонит и сообщает: да, Сережа все представил, да, по телевизору точно будет, да нет, волосы собирать не стал. Отсвет закатного солнца провожает их машину, едущую с ужасно высокой для такой старой машины скоростью. - Ну почему он не хочет хотя бы шкоду, - Сережу всегда укачивает. От тошноты и головокружения его всегда спасает одно – плечо Игоря. Именно в него он утыкается и сидит с закрытыми глазами. Самое сложное – позади. Все запущено. Все сделано. Сереже сложно в это поверить, и он сосредоточенно дышит, стараясь справиться с приступом дурноты. От Игоря пахнет сигаретами и потертой кожей его любимой куртки. В этот вечер Игорь не вредничает и не придуривает – он обнимает Сережу за плечо, и это все, что ему нужно. - Где шкода и где Федор Иваныч, - Игорь крепко держал его рукой и излучал равномерное убаюкивающее тепло. – Скоро всем нам по феррари купишь. У Сережи на карте – едва ли тысяча. Он вложил все, что мог. Работал на всех возможных фрилансерных проектах. Вложил больше, чем несколько десятков миллионов. Не спал несколько ночей подряд, только тогда, когда Игорь клал его насильно. Игорь. Всегда рядом, всегда поможет. Часть его жизни, часть его личности. Между ними нет никакого родства, но для Сережи нет никого ближе. Столько лет вместе, бок о бок, против всего мира. Если бы Игорь не был с ним в этот день, он никогда бы не вышел на люди. - Горжусь тобой, - едва слышно. У Сережи замирает сердце, и он с трудом делает вдох. Как же чертовски сильно он привязан к Игорю. - Ты останешься? Игорь частенько уходит. Улица – его стихия. Он там живет, находит приятелей, работает. Сережа ничего не может сказать против. - Конечно. У Сережи словно второй день рождения. Со всей силой он вжимается в плечо Игоря. - Смотри, смотри, блин, - Юля постоянно дергает его и что-то показывает на экране. Но Сережа просто не может больше смотреть на свое детище. Он устал и больше всего хочет обычный семейный вечер. Он хочет снова засыпать в одной комнате с Игорем, переругиваясь и перешучиваясь, как у них давно не выходило. Программисты ведут ночной образ жизни, тогда как будущие полицейские – преимущественно суточный. Они стали намного реже общаться. Теперь у Сережи чаще всего выходило разговаривать с Юлей. - Не хочу, - в очередной раз пробормотал Сережа, отвернувшись от мобильника. Свой он закинул в рюкзак и не хотел сейчас иметь ничего общего с интернетом. Здесь все живое – его опекуны, его сводный брат, лучшая подруга и теплый летний вечер, который они бороздят на старенькой ладе. Сережа только что совершил что-то эпохальное. Но ему гораздо спокойнее так, на заднем сидении лады. В окружении своей семьи. Семья была у него не всегда. *** Дверь скрипнула, пропуская всю их большую компанию. Сперва теть Лена, включает свет, вешает сумку на место, аккуратно сбрасывает туфли и ругает дядь Федю за то, что он снова изляпал чем-то новый костюм. Он приваливается к двери туалета и стаскивает ботинки с одышкой. Ему бы скинуть вес. Игорь проскальзывает первым в их комнату и обычно скидывает всю одежду там. Сережа всегда ждет в дверях – оттуда ему видно всю семью. Он до сих пор обожает это ощущение. Он больше не один. Теть Лена забирает у Юли куртку и обсуждает с ней новый цвет волос. Сережа красил ее буквально позавчера, когда она решила кардинально сменить образ после очередного расставания. Она ревела, говорила, что все парни – уроды и постоянно шмыгала носом. Сережа ее жалел. Наконец и он заходит в уже пустой коридор – шумит вода в ванной, кто-то включил телевизор на кухне, пахнет божественными пирожками теть Лены. Мимо проскакивает Юля, пробегает кот Васька, подняв свой пушистый хвост. В их с Игорем комнате – развал и бардак, ведь последнюю неделю им обоим было не до уборки. Теть Лена отвешивает каждому подзатыльники за завтраком за каждый день, когда они оставляют такое свинство, но вчера не стала – переживала за Сережкино выступление. Сережа бросает сумку на свою кровать и зависает, разглядывая оранжевые лучи заходящего солнца. Ему бы радоваться, а он лишь больше напуган тем, что стал отныне известной личностью, и завтра все будет уже не так, как он привык. Сережа переодевает пиджак и рубашку – остается в домашней футболке, разочарованный, что Игорь куда-то выбежал прежде, чем он зашел. Ему не хватает Игоря. С тех пор, как они разошлись по разным институтам, общения стало меньше. Поначалу Сережа этого не замечал – новые пары, много материала, много работы, олимпиады, тысяча дел. А потом… Потом стал понимать, что вокруг слишком пусто. Часто не мог уснуть, когда Игорь ходил практикантом на ночные дежурства. Сережа сонно вышел в небольшую кухню. Стол заставлен лучшими яствами – свежие огурцы, помидоры, пирожки, компот, несколько традиционных салатов. Юля жует за обе щеки и что-то гуглит на телефоне, дядь Федя курит на балконе, щурясь от внезапных теплых лучей, что сегодня не скрыты мрачными тучами. Сереже скучно сидеть – он помогает мыть посуду, открывает двери паре соседей, которые заглядывают и поздравляют его с успехом, перекусывают по пирожку и убегают. Заходит кто-то из отдела дядь Феди – приносит какие-то бумаги, задумчиво курит на балконе и потом снова уходит. Это их практически обычный вечер. С окна тянет теплом летнего вечера и дымом дядь Фединых сигарет. Сереже слишком хорошо и слегка тревожно. Игоря не хватает. Куда он пропал? Дверь снова ударяется о стену – так только Игорь заходит домой. Теть Лена охает и пропускает на кухню Игоря – или, вернее, связку воздушных шаров на ножках Игоря. Сережа в восторге – без шариков праздник для него не праздник. В восторге он перехватывает парочку и завязывает зазевавшейся Юле на руку парочку шариков. Она смеется и убирает смартфон -снимала в сториз появление Игоря. Шарики парят под потолком и дарят Сереже какое-то особенное волшебное ощущение. Теперь он практически счастлив – зажатый на уголке между Игорем и Юлей, он чувствует себя максимально комфортно. Юля снимает тысячу селфи с масками и строит смешные рожи, показывает дядь Федора в маске феи, теть Лену превращает в мужчину – и все смеются так, словно в жизни нет никаких проблем. Салаты вкусные, пирожки улетают на глазах, и вскоре Игорь сонно приваливается к стене. - О, смотрите, смотрите, Сережка в новостях, - теть Лена делает громче телевизор. Сережа смотрит сам на себя – он кажется себе….вполне обычным. Говорит хорошо (а помнит, как голос дрожал), двигается уверенно (а ноги тряслись), и волосы лежат как-то вполне прилично (а был уверен, что снова спутаются). Выходило, что он не так уж плох на экране телевизора. Телефон его брошен в комнате – должно быть, как раз разрывается оповещениями. Но Сереже нечего там ловить. Все, кого он любит всем сердцем, сидят за столом и с восторгом переговариваются, обсуждая видео с презентации. Юля надувает щеки – она наелась. - Пошли на крышу сползаем, - она пихает Сережу в бок, а Сережа вынужден пихнуть Игоря – тот сонно склоняет голову. - На крышу, Игорек, на крышу, надо покурить, - шипит Юля едва слышно, размахивая своим айкосом. Сережа не курит, но всегда поднимается с ними – это одна из старых традиций. Игорь поднимается ленивее всех – он всегда выглядит расслабленным, когда накормленный. Юля пытается снова его заснять, и Игорь бежит за ней, перепрыгивая через несколько ступенек. Пару лет назад Сережа был уверен, что они будут встречаться. Возможно, он даже этого боялся и ревновал, но слишком много работал. Потом осознал, что ничего так и не случилось, и они по-прежнему проводят время все втроем, как обычные друзья. Тогда у него не было сил удивляться, а сейчас… Сейчас Сереже вдруг это очень важно. Он выходит на теплую крышу и радостно щурится. Ветра практически нет, с улицы – крики детей с площадки, громкие звуки проезжающих машин, гавканье собак. Пахнет дымом от кафе чуть ниже по улице, морской нотой залива и летом. Просто летом. Его не раздражает запах сигарет, так что он спокойно сидит рядом с Игорем и Юлей, обняв колени. - И что теперь? – Юля выпускает дым и слегка покашливает. Ногти у нее – ярко-красного цвета, волосы – еще ярче. Вся она такая яркая, что Сережу так и тянет сказать ей, что она может отталкивать этим кавалеров, особенно приличных, которых так усиленно ищет. Но решает промолчать. Слишком хорошо, слишком спокойно. - Я… В общем, я тут решил, - Игорь сминает окурок и бессовестно кидает его с крыши. – В общем, квартира у меня. От приюта которая. Я решил, что хочу пожить там. Сережа перестал дышать. На какой-то миг он уверен, что ему послышалось. Все внутри так сильно болит, что Сереже кажется, будто это заметно. Он не может найти слов. - О, да ладно, это которая с крутым окном? – Юля так реагирует, как будто это нормально. Но это ненормально. - Почему? – голос Сереже изменяет. Столько лет вместе. Столько лет рядом. Все, что он делал, было совершенно благодаря и в честь Игоря. Только при его поддержке Сережа шел вперед, хотя зачастую встречал сопротивление. Только Игорь убедил его быть собой – одеваться как хочет, носить длинные волосы, дружить с девчонкой и вести себя… Не так, как все. И теперь Игорь будет… где-то еще? - Пора бы уже, - Игорю смешно. Улыбка у него всегда теплая, широкая и искренняя. И Сереже не хватает сил, чтобы возразить. Окружающий мир больше его не радует. Игорь сбегает с крыши так легко, как будто… Не понимает. - Круто, когда есть куда сбежать, - Юля тоже словно не замечает. – Вообще отличная идея. Хотя предки вас вроде никогда и не напрягали… Сережа отмалчивается. Юля привыкла – у него всегда бывают эти странные периоды молчания. А Сереже… Так больно. Больно даже дышать. Он словно тонет, словно выброшен в воду и совершенно не умеет плавать. Без Игоря? Как он будет без Игоря? Все в его жизни пропитано Игорем. Его сигаретами. Запахом его шампуня. Его уверенностью, смехом, шутками. Сереже слишком больно. Юля прощается – ей защищать диплом. Она чмокает Сережу в щеку – это тоже традиция. Между ними все спокойно и комфортно, и Сережа благодарен ей, что она просто всегда рядом. Он остается в одиночестве… И наконец позволяет себе как-то пережить это. Обнимает колени, прячет лицо за волосами и пытается осознать. Игорь больше не будет приходить под утро и переползать через него на свою кровать. Не будет разбрасывать свои вещи, так что Сережа может иногда утащить футболку и спать с ней, пока Игорь на сутках. Сережа очень болезненно привязан к Игорю. Трое пацанов против маленького Сережи, который защищает собаку. Они подступают, и вдруг чей-то бойкий голос: - Эй, рыжик, у тебя проблемы? Темноволосый мальчик в детской милицейской фуражке и настоящий полицейский. Память Сережи помнит все слишком хорошо. Тот день в приюте, когда он…. Когда он снова встретил Игоря. - Волосы как у девчонки, - Сережу загнали в угол. Он не боится, сжимает кулаки и готовится к боли. Он всю жизнь в приюте. Это всегда больно. Избежать драки уже не выйдет, а он слаб и не умеет драться. Но Сережа всегда сопротивляется. Его больно хватают за волосы, когда вдруг раздается бравое: - Эй ты, гандон ушастый! Сережа не верит своим глазам, потому что он видит знакомого ему мальчика. Он подрос, лицо его – какое-то слишком грустное, потерянное, как и у всех здесь, но он настроен весьма решительно. - Слабых обижать – это все, что ты можешь? Тогда Сережа впервые наблюдал, как Игорь дерется. Как сумасшедший. Как бешеный. Он был зачарован тем, что его впервые в жизни… защищают. Наконец он подбегает и встает перед Игорем, убеждая его остановиться. За драки в приюте всегда проблемы. Лицо его разбито, а он такой довольный, как будто получил медаль. - Ну что, рыжик, снова привет? Несколько недель в приюте с Игорем были спокойными. Сережа чувствовал себя защищенным – на любой выпад Игорь был рад подраться, а слава о его бешенстве моментально разнеслась по приюту. Когда Сереже было страшно, он прятался за Игорем и выдыхал только тогда, когда перед ним была его фигура. Сережа обрабатывал его содранную кожу на руках и на лице – прикасался с восхищением и благодарностью. Бормотал тогда бесконечное «спасибо», а Игорь трепал его по волосам в ответ. - Отличные у тебя волосы. Не слушай никого. И с тех пор Сережа никого, кроме Игоря не слушал. Две недели спустя Игоря забрали в семью. Это был друг его отца. Сережа провожал его, как парализованный - осознавал, что слезы текут по щекам, а вытереть не мог. И даже когда Игорь обнял его, Сережа не смог ответить. Он просто стоял и переживал боль. Сейчас боль в миллион раз сильнее. Его побили сразу же, как Игоря забрали. Били долго и довольно жестоко. Он попал в больницу и пролежал там две недели. Сильно пострадал нос – до сих пор плохо дышал. Но еще сильнее пострадала душа – ему было не забыть того ощущения спокойствия и защищенности, которое давал Игорь. Когда у Сережи были кошмары, он переползал к нему в кровать и обнимал так крепко, что Сережа никак не мог поверить, что это реально. Когда он вернулся из больницы, худой и угрюмый, его позвали к директору приюта. Он был шокирован, увидев там Игоря и двух взрослых, мужчину и женщину. Следы на его лице еще не до конца зажили, особенно разбитые скулы, и Игорь тогда посмотрел на него в ужасе. - Видите? – сообщил он взрослым в таком ужасе, как будто взрослым было дело. Оказалось, что было. Сережу забрали на следующий день. Так он оказался в семье Прокопенко. Сначала прятался в комнате, шугался и не разговаривал, но со временем…. Со временем он стал тут счастлив. В школе Игорь защищал Сережу столь же отчаянно. Его дразнили. Их дразнили, потом Игорь давал взбучки всем, кто только пытался открыть рот, и его начинали уважать. Сережу – терпеть. Он переживал из-за своей внешности, из-за волос – и много раз порывался стать как все. Подстроиться. Игорь каждый раз отговаривал – ты такой, какой есть. Не надо слушать других. Столько ночей в обнимку, когда Сережу одолевали кошмары. Столько семейных ужинов. Шуток. Поездок. Столько сна на плече Игоря. Столько поздних разговоров. Тайн. Вся его жизнь. И теперь всему этому пришел конец. Сережа плакал так, как никогда не плакал в приюте. Он обнимал себя руками и переживал что-то сильное, настолько, что ему показалось… - Эй, рыжик. Сережа испуганно вздрагивает. Слезы свои он давно никому не показывал, и даже Игорю. Отказывался поднимать голову, хотя Игорь тряс его за плечо. - Да ну что с тобой такое, - он вздыхает, и Сережу словно парализует. Он никогда не может сказать Игорю все до конца. Всегда стесняется. Так ни разу и не сказал, что испытывает. И сейчас не скажет – ему так стыдно, что он так сильно привязан. Сережу отрывает от земли, и он испуганно ойкает. Игорь перекидывает его через плечо без церемоний – привык к его приступам внезапного молчания и всегда просто поступает по-своему. Сереже неудобно на его плече, он лупит Игоря по плечу, а сам плачет дальше. Ему никак не отпустить Игоря. Он бессильно обнимает его за шею. - Отпусти меня пожалуйста. Лицо Игоря так мучительно близко. Сережа хотел бы сказать – не уходи. Не оставляй меня. Но Игорь и так сделал для него все. Больше, чем кто-либо. Если Игорь хочет уйти, Сережа должен его отпустить. - Перенервничал опять, да? – у Игоря такой понимающий взгляд, что Сереже хочется выть. А он только молчит и бессильно кусает губы. Просто кивает – пусть так. Ни единого шанса сказать правду. Правду, что он не справится и не сможет. – Пойдем-ка спать, - и он тащит Сережу за собой вниз, обратно в квартиру, где уже темно, свет выключен, а пирожками все еще вкусно пахнет. Он запихивает Сережу в ванную – знает, что после душа Сереже всегда легче. Притаскивает ему любимый идиотский халат, потом тащит за собой на кухню устраивать ночной дожор. Игорь уже другой. Высокий, сильный, оброс темными кудрями и щетиной, а Сережа все еще помнит его дерзким мальчишкой, которому всегда обрабатывал раны. Игорь открытый, улыбчивый, искренний. - Легче? – спрашивает Игорь, когда они сидят на темной кухне. У Сережи – теплое молоко и надкушенный пирожок с яблоком. Он снова практически полностью счастлив, а затем вспоминает. Игорь хочет уехать. И снова боль. Снова слезы. Сережа успевает их спрятать. - Давай-ка спать, господин всезнайка. Их комната, уютный бардак, кровати друг рядом с другом. Игорь о чем-то болтает, а Сережа слушает и засыпает на своей кровати. Он хотел бы как в детстве – на одной постели, в обнимку, так что непонятно, где чьи руки и ноги. Но с тех пор, как они оба повзрослели, спать в одной постели стало… неловко. От ровного голоса Игоря Сережа благословенно засыпает. *** Утром Игоря уже нет. Сережа только рассматривает его пустую постель… и чувствует такую же пустоту внутри. Умывается, переодевается, лениво достает разряженный смартфон. Через планшет смотрит на свое детище, которое раскручивается с огромной силой, потом заходит зачем-то в сообщения, а там… На его счету несколько сотен тысяч. Сережа просыпается за секунду и смотрит на удивительные цифры. Они возникли попросту из ниоткуда, всего за одну ночь. Ему даже некому показать – теть Лена ушла в магазин, а дядь Федя уже давно на работе. Игорь стажируется в его отделе, так что, скорее всего, ушли они вместе. Так что Сережа звонит Юле… А потом переходит к работе. Работа спасает его от всех лишних мыслей. Программный код, окна компьютера, механизмы – это он понимает, тут ему равных нет. Эти способности появились у него так рано, что его моментально направили на все олимпиады, а там быстро заметили нужные люди. Они использовали его, а Сережа – их. К вечеру он безумно утомлен количеством новых обязанностей – встреч, интервью, передач, рабочих вопросов. Телефон не затыкается. Личные сообщения развиваются. У Сережи на аватарке – красивая фотография. Юля сняла его во время летней поездки, когда он о чем-то серьезно задумался – а получился вдруг красивым. Никогда себя таким не видел. Ну и поставил на аватарку. А под ней – столько сообщений. Пишут и оскорбительные – смешно. Пишут и приятные, как девчонки, так и парни. Какие-то несуществующие люди, которые ничего о нем не знают. Именно об этом Сережа и думает по пути домой. Знакомые места, остановка. У магазина он ждет Юлю – она приехала раньше. Протягивает ему мороженое, и они идут в сторону дома намного медленнее обычного. - Я же говорила, отличная фотка, а ты все «как баба, как баба». Это теперь модно, - на ней – снова броская одежда, юбка в шотландскую клетку и тяжелые ботинки. Сережа волнуется за нее, ведь она может нарваться на неприятности. Он даже подарил ей перцовый баллончик на всякий случай. – Я, кстати, тут смотри чего нашла, - она протягивает Сереже смартфон. Там чья-то сториз – человека он не знает – и вдруг Игорь. Знакомая улыбка, любимая кепочка. - Кто это? – у Сережи снова всплеск боли. Он даже не может доесть мороженое. - Я думала, ты знаешь, - Юля хмурится. Она тоже недовольна мороженым, поэтому они выкидывают его, не сговариваясь. – У вас что-то не ладится в последнее время? Сереже сложно ответить. Он пожимает плечами. Возможно, он выглядит чересчур равнодушным, но ему страшно… страшно даже себе показать и признаться, что ему слишком…. Слишком не все равно на Игоря. Мимо проносится мотоцикл. - Смотри, это ж Игорь, - они бегут вслед за мотоциклом к подъезду. У Игоря – шлем и кожаная куртка его отца. А за ним – какой-то парень, невысокий, худой и в очках. У него приятная улыбка, но Сереже он категорически не нравится. - О, привет, - Игорь им рад. Юлю он обнимает одной рукой, Сережу – другой. – Димон, это моя семья. - Приятно познакомиться, - Дима вежлив и кивает каждому. Юля называет их обоих, Сережа – молчит, потому что ощущает внутри что-то непривычное. Ярость. Ему не нравится, что они вместе ехали на одном мотоцикле. Не нравится, что этот мальчик такой приятный. Ему ничего не нравится, но Сережа вынужден стоять и молчать. – Я Дима. И ведь он – само очарование. Очки, светлые волосы, большие голубые глаза. Сережу бесит так, что он вынужден отвернуться. - Где познакомились? – Юля восхищенно трогает мотоцикл. Очевидно, что он – этого мальчишки. - В отделе, - Дима слишком милый. Сережу так тошнит, что он попросту поднимается в квартиру и сидит там на кухне, надувшись на весь свет. - Куда ты там пропал, - Юля находит его обиженного спустя двадцать минут. – Хороший такой, этот Дима, - говорит она, а Сереже все хуже. Он… ужасно ревнует. Он всю жизнь рядом с Игорем, а теперь мало того, что Игорь переезжает, так еще и этот Дима, с которым он явно больше времени теперь будет проводить. – В инстаграме его добавила. Это его, кстати, сториз с Игорем, представляешь? Сережа против воли запоминает ник. Юля еще о чем-то болтает, но Сережа ее не слышит – он снова и снова видит, как этот Дима держит его Игоря на мотоцикле. Это его Игорь. Так больно. Раньше не было. Раньше он был уверен, что Игорь всегда будет рядом. У Сережи есть инстаграм, но он ничего туда не выкладывает. Для этого у них есть Юля – там, в ее инстаграме, вся их жизнь. А она – давно ее часть. - Опять не скажешь, да, - Юля знает все его причуды. – Давай я попробую угадать, ревнуешь? Сережа кусает губы. Потом неуверенно кивает. - Ой, так всегда. Растешь, потом меняешься… И вдруг пути расходятся. Это нормально. Игорь же тебя не бросает насовсем. Ты для него – все, - Юля говорит так легко, а Сереже не становится спокойнее. Даже когда она уходит, а он все еще бестолково сидит на кухне и втыкает в столешницу, теть Лена замечает, что с ним что-то не так. - Ты переработал, милый, - она всегда гладит его, как ребенка, даже когда ему уже за двадцать. – Надо нам на пару дней на Волгу, как раньше. Сережа помнит эти дни. Скучает. Но все они понимают, что как раньше уже не будет. Федор Иванович перенес инфаркт, врачи не рекомендуют ему надолго уезжать в глушь, теть Лена – сорвала щитовидку. Они уже не такие бодрые и постоянно пьют какие-то таблетки. Когда Сережа работал, он постоянно отдавал им часть денег – на еду, на одежду, которую покупал насильно, новые телефоны. Он хотел, чтобы у них было все. Игорь от него никогда ничего не принимал. Он был ужасно гордый. Работал ночами где придется. Грузчиком. В фастфуде. На рынке. Нашел тысячу знакомств. У него не было соцсетей, не было смартфона, старая нокиа. Он всегда был другой. Сережа любил его. Эта мысль пришла к нему внезапно. Он смотрел на то, как теть Лена варит ему какао на ночь – как в детстве, честное слово – и все больше понимал, что любит Игоря всей душой. Все, что в нем есть. Оно и всегда было, но раньше… Раньше это никогда не складывалось в слово «любовь». Что-то мощное, сильное, чистое, которое он готов просто отдавать и ничего не просить взамен. Он знает об Игоре практически все – какие сигареты он курит, какие не может, как не любит переодеваться и как не любит ходить в магазин, что у него нет двух зубов, но это не видно, когда он улыбается, что у него со сна – охрипший голос маньяка. - Тебе бы побольше поспать и побольше покушать. У теть Лены – одна реакция на все. - У Игоря друг новый, - вдруг говорит Сережа, и так сложно ему сказать это вслух. А он вот старый. Устарел. Не интересен больше Игорю, да и разные они. - Дима, да, я слышала. Федечка рассказывал. Хороший мальчик. Лучше, чем все то, что он обычно творит, - теть Лена ужасно переживает за Игоря, но он не считает нужным ей сообщать, что он жив и здоров. Поэтому Сережа всегда звонит – доехал, покушал, приехал. Он чувствует вину за них обоих. Сколько она их выхаживала, когда они болели ангинами, скарлатинами, пневмонией, ветрянкой… Всем болели. Сколько травм Игоря она перенесла, сколько часов в травмпункте они просидели вдвоем, ожидая Игоря. Сережа смотрит на нее и с ужасом понимает, что она постарела. Сдала. Он отдал кучу денег, чтобы ее приняли в лучших клиниках города, щитовидку ей подлечили, но сама она не стала бодрее. - Теть Лен, а хотите, я стиральную машинку завтра куплю новую? – у Сережи теперь хватает денег. Он показывает ей счет, а она – очень рада за него. - Нет-нет, Сереж, все нормально, и эта ничего, - она все равно всегда отказывается. – Федечка спит уже. Спрашивал, как ты. Я вот тоже не знаю, как ты, милый? А Сережа никак. Он никак с тех пор, как Игорь сообщил о своих планах. - Он хочет съехать. - Все вы когда-нибудь хотите съехать, - теть Лена ласково гладит его по плечу. – Игорь у нас слишком свободный, чтобы тут сидеть. Надеюсь, ты не оставишь нас так быстро? Без них на кухне будет пусто. Сереже и сейчас пусто. Кажется, теть Лене тоже, но она тоже не может ничего сказать вслух. Так что Сережа просто ее обнимает, забирает какао и идет в комнату, где заворачивается в одеяло и пытается отвлечься на мысли о работе. Даже записывает что-то в ежедневнике. Юля скидывает ему вечерние мемчики. Сережа натягивает наушники, погружается в музыку… И мир уже не кажется таким отвратительным. Он вдруг смотрит на свое отражение – что с ним не так? Всегда не так. Не такой. Как и Игорь. Они оба… выбиваются. Каждый по-своему. Но Сережа… У него проблемы сразу, с порога. Людям не нравится то, что у него длинные волосы, слишком тонкие черты лица, выступающие скулы. Ресницы слишком длинные, отчего кажется, что он их будто подкрашивает, а Сережа вообще ничего с собой не делает. Он пробовал представить себя с короткими волосами, но ощущает, что не хочет стричься. Ему комфортно так. А еще он слишком худой. Одежда почему-то это все равно не скрывает, даже если Сережа наденет на себя кучу слоев. Он так много работал, что пропустил тот момент, когда из совсем стремного угловатого подростка с прыщами и веснушками он стал кем-то другим. Лицо его – давно чистое, даже следов не осталось, кости не очень-то и выступают, да и в целом он выглядит… как будто неплохо. Из-за работы и проекта Сережа пропустил несколько лет. Пропустил, когда Игорь превратился в кого-то невероятного. Он все пропустил. И тот момент, когда они с Игорем оказались так далеко друг от друга. Сережа бездумно открывает инстаграм. Там новые сториз – на экране мелькает знакомое до боли лицо. Игорь ненавидит, когда его снимают, но тут не возражает почему-то. Он крутит мотоцикл на месте, так что слышно визг шин, и крутит Сережиным сердцем. Они друг другу роднее, чем братья. Но вместе с тем Сереже не сказать всего того, что у него на сердце. Сила всех его эмоций вдруг сильно пугает Сережу. Он отбрасывает телефон в сторону и дрожит. Игорь ему ничем не обязан. Но потом берет снова и долго разглядывает сториз, сохраняет себе зачем-то. По стенам ездят отблески от фонарей, какие-то тени, и Сережа пытается представить, как бы он сказал Игорю. «Я не хочу, чтобы ты уезжал». «Я не смогу без тебя». «Я хочу уехать с тобой». Но Игорь не позвал его с собой, значит, действительно хочет быть свободным. Сережа вдруг вспомнил, когда все стало не так. Это было как раз где-то после выпускного, когда они оба занимались поступлением, и последний раз лежали в одной постели. Это был такой же теплый вечер, только они младше, и они были еще одного роста и одной комплекции. У Игоря тогда были лохматые кудряшки, у Сережи еще не такие длинные волосы, и болтали они о том, как будут учиться. Каким крутым Игорь будет полицейским. Каким крутым Сережа будет программистом. Строили какие-то планы. Это был хороший вечер, спокойный, один из многих, по которым Сережа так скучал. Он тогда уткнулся носом в футболку Игоря и вдруг вырубился, сраженный наповал его теплом и очень родным запахом. Хуже было утром, когда он проснулся от бьющего в глаза солнца, обнаружил себя в объятиях, Игоря за спиной, и все было бы ничего, если бы бедром он не ощутил частую утреннюю проблему парней. Его это не смутило. Его смутило лишь то, что со сна, с дури, с рассеянности, с идиотизма он вдруг прижался сильнее, сдвинулся назад и разбудил этим Игоря. Осознав, что Игорь не спит, Сережа так быстро сбежал в ванную, что не знал его реакции. Больше они не спали в обнимку. Сережа ужасно по этому скучал, но ощущал так, словно они перешли какую-то границу и больше не смогут вернуться. Сереже некогда было думать о такой стороне жизни. Он работал без сна, без еды, без отдыха, чтобы прийти ко вчерашнему моменту, но почему-то не рад. Не чувствует себя на вершине мира. Наоборот, он как будто что-то упустил, и от этого на душе скребут кошки. Он хотел позвонить Юле, но и ей не сможет это объяснить. То, что он любит Игоря даже больше, чем брата. Больше, часть своей жизни. Это пугает Сережу каждый раз, когда он пытается облечь это чувство в слова. Он даже не знал, были ли у Игоря с тех пор отношения. Прошло четыре года, им уже по двадцать два, и Сережа как будто только что очнулся ото сна. Он никогда не интересовался другими людьми никак, кроме по работе. Каждый день за компьютером, отчего снизилось зрение, и дома у него были забавные очки в красной оправе – Игорь выбирал. Добился, казалось бы, всего чего хотел. Но потерял Игоря. Он снова взял в руки смартфон. Что-то новое. Как зачарованный он смотрел нечеткое, наполовину смазанное видео, в котором безошибочно признал Игоря (часть его лица), что целовал в висок этого Диму. Мир для него закончился в ту же секунду. Он так сильно швырнул смартфон в стену, что тот разлетелся на мелкие кусочки. Его трясло. На шум прибежала заспанная теть Лена. Она ему что-то говорила, спрашивала, а потом молча обняла и прижала к себе. Он не сможет ей этого сказать – потому что для нее они будут просто приемными сыновьями. Слезы так рьяно скатывались вдоль носа, что Сережу это бесило. Он работал, чтобы были деньги, чтобы у его семьи все было, но теперь и деньги то не нужны. Ему нужно, чтобы исчез этот Дима, и Игорь вернулся. Чтобы это его целовали в висок, как раньше. Игорь стал так мало его касаться. - Давай-ка сходим в ванную. Вода смыла слезы, но не боль. Весь он наполнился такой болью, о которой не подозревал. Теть Лена ждала в коридоре – не настаивала. Она никогда не лезла, если они не хотели говорить. Сережа смотрел на себя в зеркало – покрасневшие глаза, растертые щеки, спутанные волосы. - Я урод? – спросил он тихо теть Лену, выходя в коридор. Он не знал, зачем ее спросил. - Ты чего, ну что ты выдумываешь, это все твой интернет. С ней хорошо. Сережа никогда не называл ее мамой, но полностью это ощущал. - Точно надо на Волгу. Она помогла Сереже собрать осколки телефона. Он вытащил симку и вытащил карту памяти. Теперь новый покупать. Благо у него есть деньги. - Не слушал бы ты никого, кроме семьи, - в который раз вздохнула теть Лена. – Там знаешь сколько злых придурков, им лишь бы кого-то обидеть. Но Сережа и так слушает в этой жизни только Игоря. А у Игоря теперь – Дима. Такой правильный. Вполне приятный, вежливый. Даже милый. Аж тошнит. - Поздно уже. Может быть, тебе валерьяночки? Сережа качает головой. Сереже надо Игоря. Как раньше. Как всегда было. Сережа засыпает раньше, чем успевает подумать, что не уснет. *** - Почему у тебя, мать твою, телефон выключен? Сережа вздрагивает. Он открывает глаза, ощущая, как сильно бьется сердце. Перед ним – разъяренный Игорь. Он злится, но Сереже совершенно не страшно – он знает, что Игорь никогда его не тронет. - Я его разбил вчера. - Можно там смску кинуть? Тебе сложно? Я тебя полчаса ждал. Сережа резко садится. Черт, он же обещал составить Игорю компанию на этом их полицейском субботнике. Смотрит на часы – господи, двенадцать – и смотрит на Игоря виновато. В телефоне была напоминалка. - Прости, - Сереже так стыдно, что он даже не может снова посмотреть на Игоря. - Знаешь, у меня… У меня такое чувство, что тебе вообще плевать, - он не договаривает и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Но Сереже не плевать. Ему кажется, что кровать под ним качается. Что он наделал. Выйти из комнаты кажется нереальным. Через час нужно быть в офисе «Вместе». Через три – на первое интервью, а у него – заплаканные глаза, отекшее лицо и ужасное состояние. Он словно умирает изнутри при живом и здоровом теле. С телефона теть Лены он звонит Юле. Они что-то обсуждают на кухне полчаса. Сережа не может заставить себя встать с кровати и хотя бы дойти до ванной. Игоря нет в квартире. Он ушел, и Сережа не в состоянии позвонить ему и извиниться. Да и что он скажет? Подставил Игоря впервые, потому что обиделся на какой-то сториз. Своими идиотскими наваждениями он подставил под удар то, что у них всегда было – доверие друг к другу. - Мне придется тебя пытать, - Юля ткнула в его сторону нагревающейся плойкой. – Чтобы ты сказал, что происходит. Нет, я конечно привыкла, что ты никогда не говоришь, но это ни в какие рамки. Теть Лена там пьет валерьянку литрами. Ты бессовестный эгоист. Сережа смотрит на нее молчаливо и все принимает. Точно, эгоист. Иных слов и нет. Юла тащит его в ванную силой, пихает и закрывает дверь. - У тебя десять минут. И Сережа слушается. Так проще. В голове пусто. В сердце пусто. Вместе с теть Леной они следят, чтобы он поел, а это сложно, когда на тебя устремлены два гневных взгляда. Наконец они снова в комнате, и Юля что-то пытается сделать с его волосами. Сережа воспринимает все сквозь какой-то бульон. Он растерян и не знает, что ему сделать и как спросить. - Ты зачем телефон-то разбил? Сережа молчит. Обычно люди потом подбирают наиболее устраивающий их вариант ответа. - Это из-за комментариев к аватарке что ли? Отключи ты их и все, - Юля сушит ему волосы и причесывает. Она нацепила на него тысячу каких-то холодных гидрогелевых штук, от которых должны исчезнуть все следы его ночной истерики. – Или нет. Нет, - Юля наклоняется к нему и смотрит в глаза. У Сережи – максимально несчастливый вид. – Это… - она думает. – Это Игорь, да? Он переезжает. И еще у него новый друг. А тебе обидно, да? Сережа закрывает глаза. Как тут что-то скажешь, если горло перехватывает, а перед глазами – картинка с поцелуем в висок. - Или… Она серьезная. Сережа не выносит, когда она такая. - Или есть какие-то еще у тебя проблемы? Ты так много работал. Все переживали. Мы боялись, что ты не вытянешь, - она обнимает Сережу примерно так же, как теть Лена. Ее Сережа тоже очень любит – как сестру. Она умная, бойкая, с подвешенным языком. Иногда смешно шутит. - Я здоров. У Сережи – очень ломкий голос от длительного молчания. С ней не так хочется истерить. Собственное поведение кажется дурацким. Он смог рассказать о том, что из-за разбитого телефона пропустил субботник, который обещал Игорю. И хотя он говорил сухо, Юля все поняла. - Давай-ка мы заедем за телефоном, ты ему позвонишь и все объяснишь? Но у Сережи – ступор. - Я не смогу. Юля не настаивает. Она берет телефон, набирает Игоря и уходит на балкон говорить. Сережа не знает, что она говорит – но это всегда работает. Она говорит за Сережу все то время, что они знакомы, а это где-то с середины школы. Сережа смотрит в зеркало – волосы идеальные. Как у нее это выходит? - Знаешь, мы тут поговорили. В общем, надо нормально тусануть и все решить мирно, друг с другом, - Юля стаскивает с него все противные гелевые штуки. – Мы договорились сегодня на той хате Игоря. - А…. - Да, и Дима тоже будет. Юля строгая. Она почему-то смотрит на него с осуждением, и Сереже это непонятно. Он инстинктивно обнимает себя руками. Опять этот Дима. - Ты не можешь установить монополию на Игоря, тем более, что последние четыре года ты на него забил. Но Сережа не забивал. Каждую ночь, когда он безумно работал, он не мог лечь спать, не коснувшись спящего Игоря. Каждый день, когда он выходил на работу физическую, он вставал раньше Игоря и оставлял ему запиской с предложением куда-нибудь выбраться в выходной. Он работал, потому что мог, потому что ему казалось, что он обязан отплатить деньгами Игорю, теть Лене и дядь Федору. Сережа не может это объяснить и себя оправдать. - Ладно. Молчи себе, но чтобы вечером был само обаяние – ты это умеешь, - Юля тыкает его в нос. Это серьезно. В конечном итоге она заставляет его надеть рубашку по размеру – а Сереже в ней тесно, если бы ее не было, он бы свистнул одну из рубашек Игоря – и что-то делает с лицом. Несколько минут спустя по нему и не скажешь, что он всю ночь провел в тихой и не очень истерике. - Давай, пошли за телефоном. Работа вымыла из Сережи большую часть истерики. Он так сильно отвлекся, что пришел в себя уже в семь – опаздывал. В ужасе вызвал такси и покрылся холодным потом от того, что позволил себе опоздать. Снова разочарует Игоря. Снова увидит этот его взгляд… Не вынесет. Он бывал в этой квартире только пару раз. Она полностью убита, там нет двери в туалет, стены ободраны, а огромное окно пыльное и грязное. Но когда Сережа заходит туда – дверь гостеприимно открыта – он квартиру не узнает. Огромное стекло отмыто и пропускает рассеянные лучи, в которых больше не танцует пыль. Здесь есть дешевенькая мебель из Икеи – полностью новая – намек на ткани, а в ванной даже горит лампочка. Юля фоткается у окна. Дима этот расставляет на столе коробки с пиццей. И Игорь… Игорь смотрит на него с опаской. Никогда такого не было. Сережа по большей части молчит. Они сидят кто где – он на окне, Игорь развалился на диване, Дима – на полу рядом с диваном, а Юля крутится на компьютерном кресле. Ее телефон постоянно дрожит от уведомлений. Благодаря ей разговор идет спокойно, размеренно и никто не молчит. Только она постоянно с тревогой оглядывается на молчащего Сережу, а ему нечего сказать. Вся его жизнь сломана и не будет прежней. Это он виноват? Четыре года усилий, работы, чтобы остаться с деньгами, но без близкого человека? Он смотрит на Игоря – тот лопает пиццу беззастенчиво и заливает колой. Когда они успели потерять общий язык? - Вы же не очень все похожи, - начинает этот Дима, и Юля смеется. Она рассказывает все кратко – подружились в школе, с тех пор не расходятся. Диме не очень понятно, но он ее внимательно слушает. На Сережу он явно опасается смотреть – чувствует, что Сережа хочет откусить ему голову. - А Сережку с Игорем усыновили теть Лена и дядь Федор много лет назад, - Юля болтает так, словно это не переломило жизнь Сережи целиком и полностью. Сережа переводит взгляд за стекло. Это он должен приводить эту квартиру в порядок…. Здесь одна кровать. Одна кровать! Эта догадка настолько поражает Сережу, что он смотрит на Игоря со смесью ужаса и непонимания. Это… Это…. Может просто еще не привезли? Она двуспальная. Сережа больше не может здесь находиться. Он просто встает, проходит мимо Юли, мимо дивана – и выходит на лестничную площадку. Ему нечем дышать. Сердце как будто и не стучит вовсе – остановилось. Мурашки по коже бегут от отвратительного понимания, почему одна кровать. Сториз всплывают в памяти, и Сереже хочется кричать, только звука нет. - Сережа. Сережа смотрит на Игоря огромными глазами. Он не в состоянии даже рта открыть – как так? Как так случилось, что…. - Что с тобой? - Ты… У Игоря – хмурое лицо. У Сережи – нервный срыв. - Ты и Дима… Голос ему изменяет. Разум тоже. Руки дрожат, словно он выпил. - Ну да. «Ну да». Как будто это нормально. Как будто это логично. Как будто Сережа должен был знать, что Игорь вообще предпочитает… В нем внутри синий экран. Системная ошибка. Он делает несколько шагов назад. Спотыкается обо что-то. Падает. Дальше только темнота. *** Слишком много белого. Сережа встречает мир с болью – боль локализуется где-то в ноге. Шевелить ею невозможно. Ниже колена только боль и гипс. Сережа садится на больничной постели, в ужасе разглядывая ногу. Голова раскалывается. Сережа практически ничего не помнит. Голова его перевязана. На коже – следы крови. Он что, разбился? Упал? - Федя, Юля, идите сюда! Мгновение, и вся его семья – вокруг постели. В палате кто-то еще есть, но Сереже не видно за ними. Все они озабочены и смотрят на Сережу так, словно он как минимум пытался самоубиться. Игоря нет. Игорь. Все всплывает в памяти, накладывается на боль, на обиду, на усталость – и Сережа едва в состоянии скрыть слезы. Дядь Федя нервничает – он всегда не понимал Сережу, но все равно был с ним ласков и заботлив. Увидев слезы, он тут же сбегает за кофе для всех, оставив девочек разбираться. - Я ничего не понимаю, - теть Лена гладит его руку. – С тобой что-то происходит, а ты не говоришь. Но это не с ним, это с Игорем, это Игорь собирается жить с каким-то парнем, это Игорь, оказывается… Что, предпочитает парней? - Знаешь, я пойду найду Игоря, - теть Лена тоже выходит, аккуратно чмокнув его голову там, где не было бинта. - Сереж, ты напугал всех, - Юля сидит на кровати. – Знаешь, если бы я не знала тебя, я бы подумала, что ты ревнуешь Игоря. Я ему вообще-то так и сказала, а то он ничего не понимает. Я тоже ничего не понимаю, потому что… Ну, знаешь, всегда кажется, что ты считаешь себя выше остальных. А с этой работой и подавно. Я то знаю, что ты не такой, но даже у родителей твоих и у Игоря иногда бывает такое чувство. Им не понятно, почему ты сначала так шел на свой Олимп, а теперь вот это все… - Но я не выше других. - Я знаю, знаю, - Юля вздыхает. – Мы тут всю ночь. У тебя была разбита голова, да и нога… Кость торчала прямо так, представляешь? Мы скорую вызывали. А там девчонки приехали, куда они тебя понесут? Они шину наложили, голову обработали, а Игорь в скорую нес. Его только пустили, мы позже приехали. Потом тебя на операцию забрали. Ничего не говорили часов до семи утра. Дядь Федя нитроглицерина наглотался, его кофе отпаивали. Теть Лена плакала, на Игоря ругалась. Говорила, что мы тебя довели. Сереже страшно. Стыдно, неловко. Он осторожно трогает руку Юли. - Я никому не хотел доставлять таких проблем. - Горе ты мое, знаю, знаю, - Юля тоже его обнимает, как теть Лена, снова, только более осторожно. – Тебе там в ногу вставили спицу какую-то. Сказали месяц в гипсе будешь. Это жесть, помнишь, я руку сломала? Вообще не почесать, брр. - Юль, Игорь… он здесь? - Ну конечно, - Юля смотрит на его лицо. – И Дима здесь. Он переживает, что из-за него это все. Хочешь, я их позову? Но Сережа не хочет «их». Он хочет видеть только Игоря. Извиниться. Он в самом деле…. Идиот. С чего он решил, что может управлять жизнью Игоря? Что может так эгоистично привязать его к себе? Что Игорь всегда будет рядом, как ему удобно? - Только Игоря. Юля кивает и исчезает. Игорь мрачный. Он сложил руки на груди – это плохой знак. Под глазами – тени от бессонной ночи. Он до сих пор в куртке. - Ну? – он практически рычит. - Прости меня. За все. Игорь трет виски. Сережа прекрасно умеет его читать – он злится, но не может выразить. Рассержен, но не в состоянии орать. Хочет кого-нибудь ударить. У Игоря – проблема с эмоциями. Наконец Игорь вытаскивает телефон – у него смартфон! – и показывает что-то. Это мелкий рыжий котенок, испуганно забившийся под какую-то полку. - Вот почему ты здесь, - он убрал телефон. – Споткнулся о кота. Мы его забрали, кстати. - На меня похож, - Сережа хочет улыбнуться, но этот смартфон… Он убеждал Игоря принять от него смартфон последние четыре года. Тот не хотел. Как случилось, что они, две части целого, так быстро распались? Он знает об Игоре почти все. Почти. Он не знает этого взгляда, которым Игорь сейчас на него смотрит. - Ты всех испугал. Ты меня испугал. - Прости, - в который раз твердит Сережа. Он, кажется, уже красный. Снова глаза на мокром месте – что за слабак? – Я буду нормально себя вести. Все так неожиданно. Я…. Я же не знал, - пробормотал он хоть как-то, понимая, что если будет молчать, потеряет Игоря окончательно. - Нам сказали, что ты мог разбить голову полностью, - Игорь поджал губы. Совсем как теть Лена, когда она чем-то недовольна максимально. А Сереже иррационально хочется, чтобы Игорь его обнял. И он обнимает. Большой, крепкий, такой ему родной. Сережа готов отдать все деньги обратно, лишь бы снова это ощущать – его объятие. От него снова пахнет знакомыми сигаретами, он снова колет Сережу своей щетиной и в целом все как раньше. Неужели все это он просрал исключительно по собственной вине? Но он все и всегда делал для семьи. И работал тоже. Ему приятно, что Игорь его не отпускает. Сереже не хочется, но ему больновато ребрам так отвечать, поэтому он немного отстраняется – и Игорь моментально отпрыгивает, словно ошпаренный. - Это просто ребра, - поспешно бормочет Сережа. – Там вроде тоже что-то болит. - А вот и кофе, - дядь Федя тащит стаканчики. Юля прибегает с сумкой, в которой его любимые вещи – ноутбук, планшет, зарядки, скетчбук. И заходит этот Дима вместе с теть Леной. Он – самое очарование. Выглядит виноватым. - Я очень рад, что ты цел, - говорит он Сереже. Сережа мечтает его убить, но вместо этого только вежливо кивает. - О, дашь посмотреть? – Дима тянет ручки к его скетчбуку, и все разом и хором его останавливают. Сережа испуганно обнимает свой скетчбук. Он никогда и никому его не показывает, и вся семья это знает. Дима так отдергивает руку, что пошатывается. Он сбит с толку. - Это личное, - это первое, что Сережа ему вообще говорит. Пилит его взглядом – только попробуй что-то сделать Игорю, твердит он мысленно. Он бы его задушил прямо здесь. Гипсом бы прибил. Вскоре они все уходят, обещают зайти кто когда, и Сереже снова пусто. Нога ноет, чешется. Ребра тоже ноют, но меньше. Голова болит до тошноты, несмотря на поставленный укол. Он открывает скетч-бук. Он не может никому его показать, потому что там везде – только Игорь. Раньше он был уверен, что это его реакция на помощь. Благодарность. Привязанность. И он не хотел никого пугать гипертрофией этого чувства. А сейчас смотрит, как с возрастом менялись рисунки, и понимает, что Игорь – это больше. Его чувства к нему – сильнее. Они физические. Они завязаны на теле, и если раньше Сережа успешно их затыкал работой, то сегодня вдруг остро ощутил, что реагирует на Игоря всем телом. А у него даже нет шанса это… Пережить. Нет шанса снова приблизиться. Теперь это место занято Димой. И теперь Дима его касается. Так, как Сереже и не светит никогда. Так, как он даже не осознавал до сегодняшнего дня. Ходить он может с костылями. Добирается до туалета, бросает скетчбук в ведро и поджигает его там зажигалкой. Ведро металлическое, пожара не будет. Когда срабатывает пожарная сигнализация, Сережа уже в своей палате и молча поддается указаниям медсестер по эвакуации. *** Несколькими днями спустя дядь Федор и теть Лена его забирают домой. Ему разрешили домашний режим и ждали через месяц снимать гипс. Месяц взаперти, месяц работы дома и месяц одиночества. Сереже уже не оправиться. Вместе с ногой и головой он потерял всю волю к жизни. Работал механически – ему привезли домой всю необходимую рабочую технику, встречи перенесли, а все топ-менеджеры теперь были на постоянной мобильной связи. Сережа погрузился в работу, потому что больше ничего не умел. Неделю спустя он заболел всерьез. Температура подкосила его так, как прежде никогда. Он лежал в бреду, никого не узнавал и отказывался есть и пить. Ему вызывали скорую, вызывали терапевтов, но температура спала только на пятый день. Сережа ощущал себя усталым, бессильным… И никакого желания жить. Он ощущал сквозь бред, что вся его семья рядом. Ощущал Юлю, Игоря. Все они постоянно были с ним и менялись, когда кому-то нужно было уходить. Когда Сережа пришел в себя, рядом была только Юля. Лицо ее было хмурым. Сережа ее такой не видел. - У меня было много времени подумать, - Юля посмотрела на него, как на сумасшедшего. – И я ничего не понимаю. У меня нет идей. Нет мыслей. Я знаю тебя только лет, но все равно как будто не знаю. Ты что-то нам не говоришь, но что? Как мы можем тебе помочь, если мы не знаем? Сережа не может сказать. Он не может сказать, что сдался после того, как увидел в чертовом инстаграме чертово сториз. Там было объятие, поцелуй и этот рыжий котенок. Этого он вынести не смог. Жить он больше не хотел. У него не было никакого шанса. Не было выхода. Весь он, тот Сережа, что всегда жил внутри, без Игоря существовать не мог. Его симбиоз распался, и теперь жизнь подходит к концу. Плевать на деньги, на известность. Там, в родных ему руках кто-то другой. - Теть Лена хочет, чтобы тебя отвезли к психотерапевту, когда ты поправишься. Но я не думаю, что тебе поможет кто-то незнакомый. Если ты не говоришь нам, то ему ты точно не скажешь, - Юля без косметики выглядит совсем юной. У нее под глазами – тоже синяки. Что же он за монстр, что доводит семью до такого состояния? - Все будет нормально. Я переработал, - вдруг твердо говорит Сережа. Ему нужно, чтобы все ушли, чтобы все оставили его одного. Сережа находит выход. И они действительно слушают его и оставляют. Сережа допрыгивает до стола – он противно потный, волосы безнадежно спутаны и грязные, все чешется, особенно нога. Он нашел ножницы. Как раз отлично наточенные. Подойдет. Он прыгает до зеркала. Там – страшное привидение, а не человек. Сверкают только глаза. Он ведь действительно похож на сумасшедшего. Ему нужно просто отрезать Игоря из своей жизни. Отрезать все, что ему напоминает о нем и жить дальше. Радоваться за него, за этого Диму, даже за котенка. Котенка он хочет забрать. Слишком похож на него. Брошенный, грязный и одинокий. Отрезанные пряди волос падают на пол. Неровно. Плевать. Ему неприятно, как будто он режет по живому. Пять минут, и Сережа больше не узнает себя в зеркале. Он похудел, и скулы выступают еще больше. Под глазами – как будто накрашен тенями. Глаза покрасневшие. Зачем ему волосы, если больше ему никто не скажет, что они красивые? Зачем ему вообще что-то, если Игорь больше не с ним и никогда не будет? Дверь открывается. - Господи, господи, Сережа, что ты делаешь, боже ты мой…. Сережа забился в самый угол кровати. Он напряженно смотрит на всю семью, а вся семья – на него. Теть Лена постоянно вытирает глаза платком. Дядь Федя вздыхает расстроенно. Юля злится на него. А Игорь…. У Игоря страшный взгляд. - Надо что-то решать, наверное, - предлагает странным голосом теть Лена. – Мы не можем позволить тебе вредить себе. - У тебя вообще есть совесть молчать? – Юля обижена так, как будто он ее насильно подстриг. Она больше всех чувствует правильную версию, но почему-то не догадывается. А у Сережи совершенно нет сил. - Мы же переживаем, - вставляет пять копеек дядь Федор. – Лучше бы мне вотсапп починил, чем страдать тут, - он ворчит, но так же переживает, как и все остальные. А Игорь молчит. - Оставьте нас. Он так приказывает, что все слушаются. Сережа бы тоже с удовольствием ушел, но не может и пошевелиться – взгляд Сережи его просто прибивает к месту. - Это что, твой бунт? – спросил он мрачно. – Если ты не одобряешь, так и скажи. - Чего я не одобряю? - Ну если тебе не нравится, когда ну… мужчины с мужчинами. Ты же после этого психовать стал. После Димы, да? – у Игоря такое лицо, как будто Сережа его лично избил и напоследок втащил пощечину. Сережа закусывает губу. Чем больше он наедине с собой, тем больше он понимает, что нравится. Очень. И не с кем-то, а с Игорем. Несколько дней назад он обнаружил, что думает об Игоре так, как если бы очень его хотел. Он действительно хотел. Хотел его руки на себе. Хотел к нему на колени. Хотел творить какие-то совершенно неведомые вещи, и от недоступности этого буквально хотел выть. - Это просто… - Игорь грустно усмехнулся. – Я думал, ты такой же. Как я. Ну, в смысле, все так думали. А выходит, что нет. Сережа очень хочет ответить. Что он скажет? Что когда смотрит инстаграм, хочет выйти из окна? Что хочет убить Диму и занять его место? Что хочет каждое утро просыпаться и засыпать с Игорем, почти как раньше, только на этот раз действительно прижиматься к нему и к его возбужденному члену? Он провел несколько дней в гугле и в неприличных запросах, а потом понял, что сам технический секс его не интересует. Но как только воображение подкидывает ему Игоря, он начинает сходить с ума. Он даже сейчас, в такой серьезный момент, украдкой скользит по его груди, по его рукам. - Я поправлюсь. - Обещаешь? Сережа обещает. Потому что уверен, что еще одна такая сториз, и он просто всех избавит от своего существования. Вся его жизнь зашла в тупик. Нет никакого выхода. Отрезать себе любовь к Игорю он не может. Оторвать от себя Игоря не может. Вся его душа столько лет с ним переплеталась, что это все равно, что лишить себя жизни. - Зачем ты это сделал, - Игорь с таким сожалением касается обрезанных как попало волос. Сереже снова нечем дышать. Он хочет прижаться щекой к его ладони, словно кот. Хочет оплести его собой и не отпускать. Никогда такого не было. Обиднее всего понимать, что Игорь вполне по мужчинам. - Так нужно. - Господи, кому, - обнять Игорь его не решается. – Ты обещал мне поправиться, слышишь? Все они снова оставляют Сережу и идут совещаться на кухню. *** Несколько дней Сережа справляется. Он просто не смотрит инстаграм, и ему легче. Читает книги. Работает сколько может. Собирает остатки волос в неприглядный хвостик и просто работает. Существует, но не живет. В один из вечеров, когда теть Лена со вздохом забирает у него нетронутый ужин, раздается бешеная трель в дверь. Юля влетает к нему в комнату и так сильно ее захлопывает, что дрожат стекла в окнах. - Ты, - она такая злая, что Сережа решает, что она совершенно прекрасна в гневе. – Ты просто, - у нее явно нет приличных слов. – Ты мудак, вот ты кто! – она швыряет Сереже прямо в лицо что-то наполовину сгоревшее. Сережа с сожалением узнает скетч-бук. Угораздило его нарисовать прямо на обложке внутри. Она как раз и не сгорела. И телефон Юли, когда-то записанный наспех, тоже не сгорел. – Ты мучаешь нас всех, а на самом деле, - она падает на кровать рядом с ним. – На самом деле дело ведь в Игоре. И всегда было, да? Сереже нечего сказать. Он только едва заметно кивает. - Ты же придурок, - Юля вдруг нежно обнимает его за голову, как дитя. – И что, мир теперь кончился, когда ты узнал про него и Диму? - А ты знала, что он… - Ну я догадывалась, - Юля приятно погладила его по голове. – Вообще-то я тоже в него была влюблена. Классе так в восьмом. И в десятом. Ой, еще и в одиннадцатом. Сережа первый раз несмело улыбается. Он признает, что из-за четырехлетней интенсивной работы ему было даже некогда осознать, насколько сильно он любит Игоря. Во всех смыслах. - Ты должен ему сказать. - Нет. Ужас. Сережа не сможет и рта открыть. Не сможет принять отказ. И вообще не хочет отсвечивать. Ему придется просто молча отпустить к Игорю. - Я считаю, он заслужил право знать. Но Сережа ни за что не сможет озвучить. - Ты не скажешь – я скажу. - Нет, Юль, не надо, пожалуйста. Он сейчас вполне счас… - Он что, похож на счастливого, по-твоему? Он тут ночами с тобой сидел, уходить отказывался, даже на учебу, - Юля раздраженно шлепнула его по плечу. – Может быть, он и Диму то выбрал, потому что ты вел себя как полный заносчивый мудак, а? Тебе четыре года вообще не до нас было. Грезил своей соцсетью, а мы остались брошены. Может быть, он выбрал Диму, потому что… Но он никогда ничего Сереже не говорил. - Два упрямых осла, - Юля начала набирать номер. - Юля, я тебя прошу, я не смогу… - О, и ты тут. Игорь в дверях. Он мрачный и выглядит раздраженным. - А я как раз тебе…. - Можно я с ним? - Да, конечно, - Юля прихватила свой рюкзак. – Потом зайду, вечерком. Сережа снова перевел взгляд на Игоря. - Я тут подумал… Это что? – он заметил сгоревшую наполовину тетрадь. Сережа не успел ее перехватить. – Это что, я? – у него было такое удивленное лицо, что Сережа не смог придумать никакой логичной версии. - Да. По нему было видно, насколько он лихорадочно думает. - Я думал, ты сейчас со своим… - Мы друзья. Сережа не может скрыть облегчения. Он вдруг замечает, что у Игоря под курткой что-то шевелится. Мгновением спустя он получает в руки котенка, который испуганно дрожит. Короткая рыжая шерсть напоминает Сереже его собственный цвет волос. Он восторженно гладит короткую шерсть, трогает крошечный розовый нос. - Я назвал… назвал его Рыжиком. У Сережи впервые за долгое время – искренняя улыбка. Давно он этого не слышал. - А с Димой что… - Я не могу его обманывать. У Сережи внутри что-то волнуется, только он не может понять, что. - Я тут столько времени провел… Волнение переходит во что-то, похожее на смущение. Под курткой – старая футболка. Он ее заносил до белых полос, где сошла краска. В этом – весь Игорь. В его руках – снова нокиа. Это его Игорь. Тот, которого он так любит. - Вряд ли это честно, если я сердцем с тобой, а телом с кем-то еще. У Игоря – легкий румянец на щеках. На Сережу он не смотрит. Всегда бронебойный, сумасшедший, активный, он сидит сейчас и неуверенно крутит в руках куртку, как будто сказал что-то, что его так сильно открыло. - Я знаю, что ты не одобряешь, ну и вообще… Невысокого обо мне мнения…. Сережа заткнул ему рот рукой. Несет какой-то чертов бред, так что у Сережи идет кругом голова, и он уже ничего толком не понимает. - Ты идиот? – мягко спрашивает он Игоря и отпускает руку, давая ему шанс ответить. - Почему? – у Игоря – легкая обида. - Какого невысокого, ты поехал что ли, - у Сережи нет подходящих слов, чтобы выразить все то, что он хочет. Он не знает никого сильнее, лучше, добрее, привлекательнее Игоря. Просто он сам – такой же идиот, потому что четыре года отложил все в сторону, а мог бы… а должен был бы…. – Помнишь мы в детстве клятву на крови давали? – вдруг вспомнилось Сереже, и Игорь кивает. Конечно, два придурка, резали себе руки. – Это вот от нее и таращит, - ему не скрыть уже улыбки, да и не нужно. У Игоря – такая же, широкая. Это улыбка их прошлому. – Как расходимся, так и накрывает. - Я уехал, потому что был уверен, что я тебе мешаю. - Но… - Дай. Я. Договорю, - теперь уже Игорь закрыл ему рот, и Сережа повиновался. – Последние четыре года я был уверен, что мне до тебя далеко. Ты вел себя так, словно ты выше нас всех. Шел к своей цели. Мы были уверены, что ты дойдешь и станешь собой. А теперь вот это, и мы все… злились…. Потому что ощутили, будто больше тебе не нужны. - Вы для меня… - Помолчи, как всегда и делал, - рыкнул Игорь, буквально уперевшись лбом в его лоб. – Куда бы мы ни пошли, что бы мы ни делали, ты всегда был с телефоном. С ноутбуком. Сбежал от меня тогда, словно и спать со мной рядом тебе противно. Ты забываешь о данных нам с Юлей обещаниях. И мы чувствуем, что мы тебя теряем. - Я…. - Заткнись, или я тебя поцелую. У Сережи – лишние удары сердца. Он смотрит на Игоря огромными глазами, моментально обнаруживая его покрасневшим. У Игоря такой вид, как будто он всерьез ждет от Сережи вспышки, гнева, ярости… Негатива. Но в ответ Сережа отвечает только: - Не заткнусь, - и смотрит на его губы, улавливая волны мурашек предвкушения. Ответ его заставляет Игоря застыть. Глаза его слишком широко открыты, как будто он видит Сережу в первый раз. Сережа абсолютно уверен, что в нем тоже какая-то системная ошибка. Что-то толкает его произнести едва слышно: - Ты обещал, я жду. И сам точно красный, краснее, может быть, самого Игоря. - Ты что, ты…. У Игоря ступор. У Сережи – страх, волнение и что-то очень ненавязчиво счастливое внутри. - Я полный идиот, - довольно самокритично пробормотал Сережа, ни на секунду не открывая от него взгляда. – Я даже не знал, что я теряю. Пока я не потерял, - взгляд Игоря меняется с удивленного на теплый. В нем есть восхищение, как раньше, и Сережа уже готов подарить ему себя, весь мир и все свои деньги. Всю жизнь он был совершенно уверен, что Игорь будет рядом. Всегда, со своими дурацкими шутками, травмами, заботой и теплом. А когда Игорь вдруг ушел, Сережа даже не смог представить, что ушел он из-за него. Потому что раньше понял то, что до Сережи дошло только сейчас. - А тогда утром… Я думал, ты сбежал, потому что посчитал… - Я сбежал, потому что больше всего на свете хотел остаться. Ему показалось, будто бы в Игоре что-то переключилось. Несколько мгновений, и он ощущает пока еще совершенно невинный поцелуй на своих губах. Все знакомые ему прежде ощущения от Игоря моментально вернулись в реальность, дополнились его царапающей кожу щетиной, горячими губами, которым Сережа моментально отдался, его руками, которые держат его совершенно иначе. С гипсом Сереже никак не поменять положения, и его это невыразимо бесит. Он хочет к Игорю на колени, хочет в объятия, а с этим гипсом ему нескоро это светит. Поцелуй начинается так резко, что им обоим быстро не хватает воздуха. Сережа не представляет, спит он или реально существует. Игорь перед ним – красный, с приоткрытыми губами и неуверенный в своих руках. Этот Игорь ему совершенно не знаком, и у Сережи откуда-то целое море сил на исследование. Руки его везде – на щеках Игоря, в его волосах, тянут к себе и не отпускают. Всю жизнь он был уверен, что всегда будет с Игорем, а забыл повзрослеть и уточнить один чрезвычайно важный момент. И едва все не потерял. - И как давно… Как давно ты… - Всю жизнь, - Сереже легко отвечать. Он любит Игоря всю жизнь. Сидеть ему тяжеловато, и он тянет Игоря на себя, опускаясь на спину. – А ты? – едва слышно спрашивает он в такие незнакомые губы. Вся кожа горит от щетины, но это лучшие ощущения, которые Сережа помнит между ними. Пусть одной ногой он совершенно ничего сделать не в состоянии, другую он вдруг совершенно вульгарно устраивает на пояснице Игоря. Он не отпустит теперь. Ни за что. - Всю жизнь, - зеркальный ответ. Рука Игоря – на его бедре, сжимает так сильно, что Сереже и слишком больно, и слишком хорошо. Он бестолковый, преданный, но совершенно не умеет разговаривать, и только Игорь смог бы его понять. Игорь и Юля, без которой он никогда бы не смог признаться себе и тем более – Игорю. Может быть, она поняла раньше других. Раньше них обоих. - Наверное, дверь надо закрыть, - у Сережи не так много мыслей в голове. Он не испытывает никакого стеснения, никаких сомнений. Для него все так, как и давно должно было быть. От поцелуев у него ноют губы и кружится голова, поэтому, поднявшись на локтях, он старается дышать ровнее и следить за Игорем. Игорь закрывает дверь и снимает футболку через голову. Сережа скользит по нему взглядом и не представляет, как он все это пропустил. Всю красоту его тела, все его уверенные движения, от которых так сильно болит низ живота, момент, когда из дерзкого мальчишки Игорь стал головокружительно красивым мужчиной. В каждом своем прикосновении и в каждом поцелуе Сережи – бесконечная любовь. Оказывается, то, что он не мог выразить словами, потрясающе выходит телом. Нежность, которую он получает в ответ, делает его максимально счастливым. Настолько, что иногда ему приходится остановиться и ощутить, что все реально. Реальны руки, что так нежно касаются его тела, губы, исследующие шею и живот, напряженные мышцы под его руками. Время снова к Сереже благосклонно, и он переживает каждую секунду словно час. Если бы он мог остановить время. Его тело предает разум. Сереже хочется дольше и нежнее, переживать объятия и дальше, но вместо этого им вдруг правит сильное возбуждение. Мысли прерываются, а он все отчаяннее держится за Игоря и издает какие-то слабые звуки в ту секунду, когда рука Игоря скользит вдоль его бедра. В таком положении он ощущает все возбуждение Игоря. В этот раз он не собирается сбегать. Более того, как и в прошлый раз, он пытается придвинуться ближе, пытается поднять бедра и добивается какого-то едва слышного рычания от Игоря. - Черт бы побрал твой гипс, - слышит Сережа где-то у своего уха, и ему смешно и потрясающе слышать его раздражение. – Когда его снимут там уже. - Через неделю, - Сережа улыбается и ощущает себя пьяным. На его шее – приятно ноющие укусы. Он околдован запахом Игоря, что окружает его со всех сторон, даже с собственной кожи. Он так явно и четко формулирует свое желание принадлежать Игорю, что нечаянно произносит это вслух. У Игоря – совершенно безумный взгляд, от которого жар Сережи сменяется холодными мурашками, а все тело бесконтрольно напрягается. - С гипсом не выйдет. Голос у него – хриплый и восхитительный. Еще более восхитительно то, что по крайней мере выйдет через неделю. Игорь несет его в душ. Сереже страшно и в то же время он чертовски счастлив, что дома никого – по его лицу, которое явно должно осветить половину района, все и так понятно. Он смущен и ужасно стыдится того, что Игорь помогает ему мыться. - Зачем ты так делаешь, - Сереже больно от силы своих эмоций. Он ужасно злится на свою беспомощность, и стоять на одной ноге ему ужасно неудобно. Он держится за Игоря и бестолково утыкается носом в его темные волосы. - Что? – у Игоря – искреннее удивление. - Так… Заботишься, - хотя Сереже хотелось сказать иначе. Он не в состоянии стоять на ногах крепко. Игорь проводит по нему мягкой мочалкой, и Сереже одновременно хорошо и плохо. Ему не скрыть собственного возбуждения, не скрыть реакций на руки Игоря, и от такой открытости он немного нервничает. - Это глупый вопрос. Сережа искусывает все губы до боли, пытаясь перенести движение руки вдоль горячей кожи члена. Это совершенно неожиданно, своеобразная пытка, в которой ему нужно и удержаться, и не следовать за рукой. Ведь он красный, шеей, грудной клеткой, скулами, всем, держится за Игоря всеми силами и уверен, что больше не выдержит. - А та квартира… Взгляд Игоря добавляет Сережи ощущений, хотя это совершенно не физическое взаимодействие. - Вот снимем гипс и поедем. Обещание его – просто потрясающее. Сережа уверен, что он не в состоянии дожить до этого момента. Неделя кажется вечностью. Ему так нужно еще прикосновений, нужно еще больше близости, но вместо этого Сережа покорно оборачивается в полотенце. - Какой-то гипс у тебя тяжелый, - ворчит Игорь, и Сереже некогда возразить – он снова под градом восхитительных жадных прикосновений, поцелуев и совершенно внезапно – ощущения языка на голове, сверху вниз, влажное, горячее, от которого Сережа стискивает плечи Игоря со всей доступной силой. К собственному стыду, его хватает так ненадолго. Все случается слишком быстро, и в голове Сережи снова пусто, на этот раз – слишком приятно. В те несколько секунд, что он собой полностью не управляет, Игорь просто наблюдает за ним. У Сережи слабые руки, совершенно расслабленное тело и идиотская улыбка, которую ему уже не спрятать волосами. Ему абсолютно стыдно за совершенное и особенно приятно моментально целовать Игоря, слизывая все следы с его губ и пытаясь словно извиниться. Он бесстыдно толкнул Игоря на спину, не очень ловко нависая над ним. - Так жаль волосы, - Игорь путает руки в них и тянет Сережу на себя. – Я их обожал, - добавил он едва слышно, и Сереже снова слишком хорошо, что аж плохо. Он смеется, обнаружив у уха Игоря котенка, что толкался ему крошечным носом в шею. - Смотри, точно как ты, - Игорю щекотно, и он слегка морщиться. - Я люблю тебя. Это выходит так легко, словно до этого Сережа несколько недель страдал каким-то наваждением. Так легко, и Игорь смотрит на него более серьезно. Сереже и нервно, и хорошо одновременно – он это сказал. - Предки не поймут, - только и сказал он, усмехнувшись. Сережа позволил себе наконец прижаться к его руке щекой, потираясь подобно Рыжику. - Игорь, я…. - Еще раз так пошевелишься, и мне плевать на гипс, - обещание низким волшебным голосом заставляет Сережу снова испытать горячую волну внутри, и он намеренно медленно повторяет, проводя бедром вдоль его возбужденного члена. У Игоря потрясающий взгляд, у Сережи сердце совершает переворот, что не укладывается в анатомию. – Ты издеваешься? – у Игоря снова этот волшебный голос, и Сережа качает головой. Он вновь краснеет вплоть до живота, понимая, что физически не очень готов, а вот фантазией – вполне. Но чертов гипс. Он не находит ничего лучше, чем чуть опуститься вниз по кровати. Поначалу Сережа снова ловит стыд, но взгляд Игоря полон восхищения и такой же неуверенности. У него не выходит сразу – не совсем понимает, как двигаться, языком скользит неуверенно, не сразу есть слюна. Ему требуется где-то около пяти минут, чтобы разобраться, после чего он закрывает глаза и пытается сосредоточиться на том, что делает. Когда он перехватывает рукой ствол у основания, Игорь снова издает что-то похожее на низкое рычание. Сережа готов приложить максимум усилий, чтобы услышать его снова. Он учится. Изучает рисунок вен языком, проводит под головкой, дразнит кончиками зубов, улавливая каждый отклик, каждое напряжение мышц на животе. Рука Игоря – в его волосах, ненавязчиво направляет, и Сережа начинает жалеть, что обрезал волосы. В этом есть что-то… многообещающее. Он практически уверен, что после снятия гипса переживет что-то гораздо более потрясающее и не сможет без этого существовать. Никакие видео, которые он решился глянуть, не шли в сравнение с тем, что это действительно Игорь. У него уходит не так уж много времени. Игорь тянет его сразу же наверх, словно так же стыдится, но в его благодарном поцелуе столько силы, что Сережа готов на все, чтобы повторить. Он устал, измотан и слишком счастлив, чтобы двигаться. Утыкаясь носом в шею Игоря, Сережа взглядом ищет котенка. А тот смешно копает подушку Игоря. - И что теперь? - Теперь все только начинается.