лучшие друзья

      Они заходят в магазин после работы. Раф берёт бутылку вина, хлеб, упаковку макарошек и йогурт на утро. Володя, держа в руках сыр, смотрит на молочные коктейли на верхней полке. — Клубничный бери, — говорит ему Рафаэль. — А чего сам не взял? — Володь, не смешно уже.       А Володя, на самом деле, переводит взгляд на Рафа и видит, что он его ниже. Он постоянно забывает об этом. — Володь, вот как ты понял, что ты умеешь клеить девушек? — Никак. Это Дар, данный мне Вселенной. Дар, который обернулся проклятием. — Эй, я-то на эту чушь не поведусь! — Да не знаю я. Психфак, жизненный опыт, куча прочитанных книг по эзотерике и духовным практикам, тактильный контакт, постепенное сближение. Я же тебе уже говорил, что ты очень торопишься обычно. — А когда медлю, то ещё хуже. — Тебе просто нужно найти свой ритм. Как в танце. — Откуда тебе знать, ты же никогда не танцевал.       На это заявление Володя грустно улыбнулся и согласился, мол, да, что это он лезет не на свою территорию.       Раф просыпается раньше и идёт готовить завтрак — ему не сложно. Даже приятно делать что-то для человека, который это ценит. И вообще, ему не сложно приготовить завтрак для того, кто готовит ему ужин. Это не романтика — это быт.       Иногда, когда Рафу совсем грустно, он просит Володю его обнять. Они часто обнимались. Без предрассудков и прочего такого. Они оба как специалисты знают, что это очень важно. И если их это не смущает, то на всех остальных им всё равно. Да, для них это что-то обыденное, но обниматься слишком долго и крепко при посторонних они не рискуют, в конце концов, ни один из них не является тренером по боевым искусствам.       Иногда Рафаэлю кажется, что Володя смотрит на него с такой теплотой, с какой не смотрит на девушек. И ему это, типа, нравится? — Девушки, — вкрадчивым шёпотом говорит Вова, — появляются и исчезают. А вот за друзей надо держаться.       Раф сдержанно улыбается и думает, он бы, наверное, думал абсолютно также, если бы у него было столько же внимания со стороны женщин. — Зависть и ложь портят карму, Рафаэль, — напоминает ему Володя спокойно, — в женщинах определённо есть что-то расслабляющее, но дыры в карме того не стоят. Поверь. — Твои советы не работают. Я пытаюсь, а ни один не помогает. — Потому что и не должен был сработать? — Вова сидит на диване и вертит в руках кубик Рубика, — ты спросил, как мне удаётся цеплять девушек — я ответил. — Это не помогало и когда я ставил вопрос иначе. — Знаю. Потому что ты, Раф, светлый и прекрасный человек, я испытываю к тебе бесконечно нежные чувства. И я не желаю тебе зла, не смеюсь над тобой. Просто пойми, то, что работает со мной и теми девушками, не сработает с тобой и с тем, кто тебе действительно нужен. — А кто мне действительно нужен? — Девушка. Прекрасная, добрая, чуткая девушка.       Рафаэль скептически поджал губы и кивнул. — Зависть портит карму, — напоминает ему Володя после того, как попрощался со своей новой знакомой. — Да не завидую я. Уже. — Раф, послушай меня, — Володя усаживает его на диван напротив ресепшена и приобнимает, — есть плюс в этом всём. Твой путь — путь долгих ухаживаний, не очень дорогих, но милых. Для девушки, которая будет любить тебя за красивые глаза и чувство ритма, а не за маскулинность и дурацкие подкаты. И в данном случае зависть портит карму мне. — Ты так говоришь, чтобы мне легче стало. — Я так говорю, потому что так думаю.       Раф верит, что Володя не умеет обманывать, но сейчас он ему не верит совсем.       Они подружились быстро. Не только потому что им предстояло делить один зал для занятий. Рафаэля зацепило что-то в улыбке Володи, что-то очень тёплое и располагающее. В нём не было злобы и негатива, с ним было, о чём поговорить во время перерывов или коротких встреч у шкафчиков в раздевалке. С ним было очень легко. Наверное, если бы Раф был девушкой, он бы не устоял. — Если бы ты был девушкой? — задумчиво протянул Володя, — без обид, но я вряд ли бы с тобой стал знакомиться специально. — Почему? — Потому что я ищу тех, кому нужен только секс. — Думаешь, мне был бы не нужен секс? — Был бы, почему же. Просто. Помимо секса тебе были бы нужны и отношения. — А тебе разве не нужны? — Не в ближайшее время.       Раф, вспоминая историю с Беллой и Ликой, всё понимает. — Не, а всё же? — М? — Почему бы ты не стал встречаться со мной, если бы я был девушкой?       Володя мягко улыбнулся и прикрыл глаза, став ещё больше похожим на довольного кота. — Я бы, скорее всего, с тобой дружил. Я бы и сам не посмел с тобой переспать. — Да почему?! — Ты видишь тех, кого я цепляю? Они же хотят только секса, а я им не отказываю. А ты… Я вот сейчас на тебя смотрю и мне даже сейчас хочется накрыть пледом и обнять. Рафаэль, ты — великолепный человек. Я люблю тебя. В лучшем из смыслов. — Мне нравится твоя родинка, — как бы между делом сказал Володя, — вовсе она не дурацкая.       Раф скромно улыбнулся и опустил взгляд. — А твой шрам тебе очень идёт, — тихо произнёс молодой человек, будто стеснялся своих слов.       Володя широко ему улыбнулся и спросил: — Какой из?       Вместо ответа танцор указывает на висок. — Володь, можешь выручить? — Раф садится рядом с ним на диван и смотрит ему в глаза. — Что случилось? — Ещё не случилось, но может случиться. — Что именно? — Только не смотри на меня так. В общем, я познакомился с девушкой и… Если коротко, то слово за слово, она приняла меня за гея. И я сказал, что никогда не пробовал с девушками. И она сказала, что если мой парень непротив, то она с удовольствием покажет мне радости гетеросексуального секса.       Володя хмурится. — А с чего она взяла, что у тебя есть, м, парень? — Она видела нас утром выходящими из лифта.       Утром из лифта они выходили, обнимаясь.       Во время очередного обмена опытом, они не заморчиваются и выбирают друг друга, чтобы далеко не ходить и не слишком отвлекаться.       На стрип пластику Рафаэль просит Володю найти что-то более обтягивающее, чем его обычная одежда, а тот как-то странно поинтересовался, почему бы им не заняться румбой, например. Но тем не менее переодевается в леггинсы и майку. Когда он просит каблуки, Рафаэль почти давится — куда Володе быть ещё выше, чем он? Но даёт.       И всё занятие не может отвести взгляд, потому что оказалось, что Вова очень естественно стоит на каблуках и двигается намного профессиональнее него.       И, чёрт, кажется, он в первый раз Раф видел, как Володя танцует. — Опасно это, — спокойно сказал Володя, — про ориентацию врать. — Потому что ложь портит карму? — Нет, потому что закончиться такое может только тремя вариантами. — Среди них есть хорошие? — Есть. — А плохие? — Остальные нейтральные. Ладно, что мне там изобразить надо?       Володя в конце рабочего дня провожает Рафа до лифта, ладонью приглаживает ему волосы и поправляет рюкзак, хлопает по плечу и улыбается ему тепло-тепло.       Во время занятия в группе йоги, Рафаэль спрашивает, стоит ли ему остаться в обтягивающем или переодеться во что-то свободное. Володя спокойно говорит, что тот может надеть то, в чём ему будет удобно. Раф, не долго думая, надевает штаны, почти такие же, как носит Володя, и широкую футболку, володину. Володя ему разрешил, это не кража.       Во время занятия Рафу кажется, что он сделал что-то не так во время своего занятия.       Рафаэль всегда ждёт Володю со свиданий. Он мог бы лечь спать, досмотреть сезон сериала, пересмотреть всю классику кинематографа, прочитать множество книг, научиться чему-нибудь новому, но он сидит на кровати и ждёт друга.       Володя всегда возвращался.       Володя всегда ждёт Рафа со свиданий. Он бы мог лечь спать или почитать что-нибудь, что-то посмотреть или чему-то научиться, но когда он остаётся один, ему становится страшно — он не боится ревнивых мужей, с чьими женщинами у него была духовная близость. Он боится только Беллы. Она всегда нарушала свои хорошие обещания и всегда выполняла плохие.       Хорошо, что свидания у Рафа обычно ничем не заканчивались и он возвращался. Эгоистично ли это было? Да. — Помнишь, ты спрашивал, встречался ли бы я с тобой, если бы ты был девушкой? — Ну. — У меня к тебе встречный вопрос: если бы я был девушкой, ты бы попытался меня соблазнить?       Раф теряется. Первым делом он представляет, какой Володя был бы девушкой: худенькой, гибкой, с большими светлыми глазами, огромными ресницами и длинными тёмными волосами, может, не его типаж, если бы не улыбка… — Володь, ты вообще нормальный, такие вопросы задавать? — Нет, ну а что? — Да. Да, я бы попытался к тебе подкатить. Доволен?       Володя не отвечает, но улыбается. Раф думает, это да, доволен.       Рафаэля мама никогда не отправляла в детские лагеря. Даже на гастроли и сборы ездила месте с ним, ставя контроль над сыном выше работы. Даже отвозила его на пары и с пар — о проживании в общежитии речи и быть не могло, там ведь грязно, неудобно, а ещё ребята могут негативно повлиять.       К большому огорчению мамы Рафаэля, её сын был далеко не так свят и чист, как она о нём думала. В тринадцать лет он попробовал пиво, которое ребята постарше пронесли в отель, куда они заселились на сборах. В четырнадцать он впервые играл в бутылочку и поцеловался с девочкой. В четырнадцать с половиной выкурил свою первую сигарету и ему не понравилось.       Сейчас с Володей он, такое ощущение, навёрстывает упущенное. С ним он может делать всё то, что ему запрещали делать женщины. Чисто в бытовом плане, разумеется.       Это здорово.       Ночью, в первом часу, Раф возвращается домой. Володя выходит его встречать, завернувшись в одеяло, и спрашивает: — Как оно? — Хреново. — Да ладно? Давай рассказывай. — Нечего рассказывать. — Есть.       Раф спихивает ботинки, кидает куртку на рюкзак и идёт, ссутулившись, в спальню, заваливается на кровать и молчит.       Володя не может сдержать улыбки и идёт на кухню. Достаёт из холодильника бутылку вина и берёт из шкафа два бокала.       Садится рядом с Рафаэлем. — Мы поужинали, я её проводил, она сказала спасибо и всё. — Прям всё? — Прям всё. Сказала, что видела, как ты смотрел на меня, так влюблённо. Сказала, что мне с тобой повезло.       После второго бокала тоска проходит, когда они уже превратили эту неудачу в забавную историю, Рафаэль думает, а ведь с Володей ему реально повезло.