Грязнокровка? Нет, слизеринец.

Ложка Гарри зависла в воздухе, когда он уставился на человека, который только что вошел в большой зал. Слизеринец, идущий уверенными шагами. Каштановые волосы завиты до совершенства. Он сел в конце слизеринского стола, не привлекая к себе внимания, и потянулся за беконом. Гарри, наконец, проглотил полный рот каши, его мысли кружились. На этот раз он был благодарен, что все его ненавидят. Никто не заметил его реакции. Как он здесь оказался?! Гарри пару мгновений наблюдал за собеседником, прежде чем принять решение. Возможно, это была самая глупая вещь, которую он когда — либо делал в своей жизни, но он не был гриффиндорцем просто так. Гарри выбрался со скамьи и обошел столы, с решительным выражением лица и стуком каблуков по полу. Наконец, когда большая часть зала наблюдала за ним, он остановился у плеча слизеринца. — Привет, — сказал он. Том Реддл поднял бровь: -…Привет. — Он поставил кружку, из которой пил, на стол. — Присаживайся. Гарри застенчиво улыбнулся и проскользнул рядом со слизеринцем. Они долго смотрели друг на друга, анализируя. Том Реддл удивился. У этого гриффиндорца было огромное мужество. Яркие зеленые глаза были обведены тяжелыми кругами, волосы длинные и растрепанные. Что-то поднялось с кожи Гарри, тяжелое и покалывающее. Он был темно-зеленого цвета и кружился вокруг него, соединяясь с темно-красным, которым щеголял Том. Две ауры танцевали вместе, соединяясь и тая. Все выражение лица Тома изменилось, от безразличной пустоты до головокружительной радости. Перемена была незначительной, но Гарри ее видел. Он хорошо привык к глазам другого, даже если они были другого цвета. — Ты Гарри Поттер, верно? Гарри разинул рот, его челюсть дрогнула. — К-как… Том поднял номер «Ежедневного пророка». — Это здесь. — Он сделал паузу. — Ты не знал, что они говорили: «Гарри Поттер-Змееуст». Это правда? — мягко спросил Том, его глаза были остры для любых намеков. — Э-э… да. — неохотно сказал Гарри. Губы Тома скривились, а глаза потемнели от собственнического голода. — Ты знаешь, какой сейчас год? — Гарри поспешно сменил тему, стараясь не обращать внимания на странное ощущение в животе. — Конечно. — сказал Том, делая глоток своего напитка. — Я путешествовал во времени. Седая борода Дамблдора — достаточный признак. — Он хмуро посмотрел на стол. Гарри уставился на него, пытаясь сложить это в свою головоломку Том Реддл. Он просто не подходил, как будто части вокруг этого были изменены и искорежены. — Что ты пьешь? — спросил Гарри, мгновенно почувствовав себя глупо. Том ухмыльнулся и протянул чашку.  — Попробуй и увидишь. Гарри взял чашку, пальцы Тома задержались дольше, чем это было необходимо, а затем он сделал глоток. Том приподнял бровь, увидев восхищенное выражение лица Гарри. — Никогда не пробовал горячего шоколада? — Он спросил. — Это горячий шоколад? — потрясенно спросил Гарри. — Я всегда ненавидел его… — пробормотал он. Том спрятал улыбку за куском пирога. — Поттер! — Неприятный голос Малфоя прервал их. — Что ты здесь делаешь? Студенты повернулись, чтобы посмотреть, чувствуя драму. — Я ем. — решительно сказал Гарри. Малфой оглядел Тома с ног до головы, скривив губы. — Кто ты такой? — Том Реддл. — предложил Том, игнорируя насмешку, которую получил в ответ. — Грязнокровка. — На самом деле он полукровка. — Гарри понятия не имел, почему из всех людей он защищал Тома, но почему-то это казалось правильным. Глаза Тома расширились, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. Малфой замер, быстро отступая.  — Из какой он семьи? Гарри колебался. — Я не уверен. — медленно произнес он. — Но мать Тома была ведьмой из могущественной семьи. — Какая линия? — потребовал Том, его голос перешел на язык змей. - Скажи мне! Глаза Малфоя расширились до размеров блюдец. Гарри вздохнул.  — Слизерин. Весь зал замер, дыхание остановилось. Лицо Тома озарилось, как будто в его глазах взорвались петарды. Он взял руку Гарри и нежно поцеловал костяшки пальцев, заставив Гарри покраснеть, широко раскрыв глаза. -…Д-добро пожаловать… — заикаясь, пробормотал Гарри, не в силах игнорировать то, как его сердце дрогнуло от улыбки, которой одарил его Том.