calm

Сяо никогда не нуждался в чьей-либо поддержке. Его длинная жизнь Адепта не заканчивается на разбитой чашке, пораненной руке или смерти кого-то близкого. Он воочию видел, как его бывшие товарищи бились в конвульсиях от собственных сил, бушевали, устраивали войны и, что самое страшное, уничтожали друг друга. Золотистые глаза наполнены печалью, которую он и сам не в силах признать. Его копье помнит палящие солнцем дни и яростные снежные метели, от которых будто сердце морозило, пронзало насквозь. Длинные пальцы держат серебристую маленькую ложечку для тофу, красноватые от вечных покусываний уста открываются и Сяо наслаждается блюдом. Оно всегда ему напоминало сны. Кошмары, ужасы, а иногда и радужные сновидения, что давали Якше успокоение на душе. Сложно представить каково это — жить, видя сны с розовыми облачками и шоколадными реками. Сам Сяо не нуждался во сне, хотя даже в этом не уверен. Однажды ему сказал кто-то очень близкий, что сон нужен не ему, а его сознанию, но вспомнить кто это толковал Якша не может, будто память стерли. Да и он прекрасно справляется медитацией время от времени. У него все хорошо. И никакие голоса не помешают его утренней тренировке. Чувствуется холод в руках, Сяо аж дрогнул. Странно это. Голова оборачивается по сторонам, но ни одна прогнившая душа не наблюдает за ним. Показалось ли? Адепт не решает испытывать судьбу и возвращается на постоялый двор. . . . Сначала, встретив на балконе безответственного путника, Сяо фыркает и уходит. Он чувствует взгляд ярких солнечных глаз на себе, но продолжает двигаться в обратном направлении. Во второй раз его почти хватают и заставляют поговорить, при этом вручив Адепту тофу. Он смягчается и разрешает спросить интересующие вещи, пока веки счастливо опускаются вниз, ведь блюдо, приготовленное этим парнем, почти что тает во рту, расслабляет. Сяо делает для себя пометку, что это вкусно. — Как тебя зовут? — юноша напротив запинается от неожиданного вопроса со стороны Якши, удивленно смотрит и легко улыбается. — Итэр. Красиво. Он оказывается очень интересным собеседником, пусть и всё, что делал Сяо — отвечал пару раз на огромное количество информации, оценить Итэра было легко. И, может быть, Адепт начнет чаще смотреть на него. • Птицы поют свои бессвязные песни, цветы растут вокруг, а Сяо вплетает ярких бабочек в чужие волосы. Прямые, густые и нежные-нежные, ему это так нравится, что сердце начинает расцветать подобно тем самым цинсинь. Руки без перчаток аккуратно проводят по прядям стараясь больно не задеть. В Ли Юэ этим днём тихо, даже ветер не дует, под стать прогулке на свежем воздухе, куда вытащить Сяо было сложнее, чем казалось. Путешественник сидит на пеньке и нежится под ласковыми лучами солнца, пока его шевелюрой занимается человек сзади. Он чувствует всю осторожность действий и от этого становится очень тепло. Улыбка его сияет, когда лицо Сяо краснеет и эта закономерность раздражает Адепта. • Сны у Итэра тревожные, злые, кровавые и совсем не свойственны человеку. Сяо смог увидеть беспокойную ночь парня лишь раз: заплаканное лицо, крепко сжатые глаза и смятое в ногах одеяло. Итэр всегда говорил Адепту о том, что это нормально — и кошмары видеть, и бабочек ловить. Но Сяо видит, Сяо знает что перед ним далеко не человек, возможно, он бы сказал о нём, как о божестве, чьих приказов ослушаться страшно. Но он рискует, проникает в чужой сон и избавляет юношу от страданий. Голова болит от сил вернувшихся из тайной комнаты в сердце, которую Якша создал, чтобы навсегда забыть. И это валит его вниз, прямо путешественнику на колени макушкой, которую утром обдает жаром чужих ладоней. • Когда руки юноши лежат на его щеках, мягко проводят по ним и золотые глаза смотрят прямо в душу, у Сяо не остается выбора. Его маска отброшена вместе с чувством гордости и превосходства над парнем, что были прежде. Итэр прикасается губами к каждому сантиметру светлой кожи перед ним, гладит и шепчет ласковые вещи на красное ухо. Сяо обнимает парня за шею, утягивает за собой на кровать, мямлит тихие слова и заставляет Итэра чувствовать себя вознесенным на Селестию. Раньше Адепт думал, что этот глупый парниша с толикой загадки в янтарных глазах забудется ему, как это было раньше, и сведения себе не придавал про наблюдения за ним. Но ощущая свои ладони в крепком захвате чужих и кристально чистые поцелуи на щеках он больше не боится себя.

Он боится потерять того, кто помог ему почувствовать себя свободно.