Нет...

      Мы с Длинным Джоном были у обрыва. Пираты начали наступать. Сильвер всё больше нервничал. И вот, когда Том Морган напал на кока, Окорок увернулся и толкнул меня на пирата. Вместе с ним мы полетели вниз…       Все, что я помню потом — испуганное лицо доктора и его руки.

***

      В комнате было тепло. Я проснулся во в меру прохладной постели. Как только я открыл глаза, я сразу увидел спавшего рядом на стуле Ливси. Он облокотился о мою постель и, видимо, так и заснул от усталости. Моя ладонь была зажата в ладони доктора. Я не удержался и поправил второй рукой его отросшую за время плавания челку, укладывая назад. От моего прикосновения доктор встрепенулся и резко распахнул глаза, словно только и ждал, когда я проснусь.       — Джим? Ох, мой мальчик… — Он взял меня за запястье, чтобы померить пульс, свободную руку положил мне на лоб, проверяя температуру.       Я улыбнулся. Я не мог объяснить, почему мне так нравилась его забота.       — Как ты себя чувствуешь? — встревоженно спросил доктор, заглядывая мне в глаза. Лишь тогда я заметил, что, хоть Ливси и улыбался, глаза его были непонятно откуда взявшейся боли. «Что —то не так», — подумал я.       — Не знаю, пока не понял, — ответил я. — Что случилось?       — Ничего не болит? — будто не слыша вопроса, продолжил доктор.       — Вроде ничего. Руки, — я подвигал ими для верности — хоть они и были все в царапинах, но лишь немного ныли, — ноги… — Я хотел было пошевелить и ими…       Моё сердце сжалось. Я испуганно посмотрел на Ливси.       В этот момент зашел мистер Трелони.       — Здравствуй, Джим. Дэвид, вы ему сказали?       — Собираюсь. — Мне показалось, что Дэвиду сложно говорить.       Сквайр с сочувствием посмотрел на меня и удалился.       — Джим, понимаешь… — Доктор взял мою ладонь двумя руками, нежно поглаживая большим пальцем, — Сильвер, он… скинул тебя с того чертова обрыва. И ты сломал ноги, малыш, ты сломал обе голени в щепки. Слава богу, ты остался жив, но, прости меня, мой мальчик, мне пришлось… их ампутировать…       Я сидел и не верил в его слова. Доктор старался смотреть мне в глаза, но совесть его душила.       Я боялся даже думать о том, что находилось под одеялом. Может, это просто сон?       — Нет, нет, этого не может быть. Доктор, я же сплю, да? — шептал я, словно пытался убедить в этом сам себя.       Доктор лишь молча положил руку на мой живот и медленно потянул одеяло вниз.       Я изо всех сил зажмурился и задрожал. Я начал плакать, ведь ниже коленей я ничего не чувствовал. Ливси осторожно повернул мою голову в сторону ног, погладил меня по подбородку, затем по щеке, мягко прося открыть глаза.       Я открыл. И правда, ниже коленей, обмотанных окровавленными бинтами, ничего не было. Если раньше я как-то мог сдерживать плач, то теперь все мои слезы волной хлынули наружу.       Доктор притянул меня к себе, пытаясь успокоить. По щекам Ливси тоже текли слёзы. Он поглаживал меня, прижимал к себе, а я лишь дрожал и, задыхаясь, твердил, как в бреду:"Это неправда, я проснусь, я обязательно проснусь. Доктор разбудите меня! Пожалуйста…»