black & gold.

❝Wir passen perfekt zusammen, glaub nie etwas anderes.❞

— Dark (TV series)

Служанка чиркнула огнивом, высекая искру, и бесшумно удалилась. Отсвет свечей замерцал золотистыми бликами на гладком обсидиане куполообразного потолка, разгоняя сумрак, но бывшие покои Дарклинга выглядели все так же угрюмо. «Слишком много чёрного», — подумала Алина, разглядывая тёмные стены, покрытые искусным резным орнаментом, и мебель из эбенового дерева — «Нужно распорядиться о смене обстановки». Без его личных вещей комната казалась неестественно пустой. В тёмных провалах полок, некогда заполненных бесчисленными стопками книг и свитков, было нечто иррационально-пугающее. Алина зябко поёжилась, но тут же тряхнула головой, прогоняя трусливые мысли — в конце концов, это просто спальня. Девушка села на край кровати и с усмешкой обвела пальцем выпуклость золотой вышивки на покрывале. Что ж, приятно осознавать, что даже великому заклинателю тьмы необходимо отдыхать по ночам — это придавало ему хоть какой-то налёт человечности. По телу разливалась тихая, сонная усталость. День выдался насыщенным. Стягивая одежду, Алина вспомнила изумлённые лица гришей, после того как она одним мановением руки расколола потолок купольного зала. Губы невольно изогнулись в улыбке — что ни говори, а использовать силу было приятно. Она хотела привлечь внимание и у нее чертовски здорово это получилось. «Не ври хотя бы себе, — молнией сверкнула непрошенная мысль, — Ты хотела убить Сергея, но в самый последний момент передумала и метнула разрез в другую сторону. Ты чуть не убила человека!» В животе вновь зашевелился холодный скользкий комок. Раздраженно вздохнув, Алина рухнула на кровать и зарылась лицом в чёрный шёлк простыней. Прохладная гладкая ткань до сих пор хранила его запах. Тонкие, едва уловимые нотки зимнего ветра, морозной хвои, металла и чего-то ещё, от чего голова сладко закружилась в вихре воспоминаний, а кожа покрылась мурашками. Алина попыталась подняться, отогнать проклятое наваждение, но разум, наполовину погружённый в сон, отказывался подчиняться и она так и осталась лежать под гнётом незримого присутствия Дарклинга, словно пришпиленная булавкой бабочка. «Алина. Моя милая Алина». Знакомый бархатно-ласковый голос прозвучал до боли реально. Алина повернула голову и лишь усилием воли подавила крик — у изножья кровати стоял Дарклинг. Белёсая сеть шрамов, покрывавшая его лицо исчезла — он был так же мучительно прекрасен, как прежде. Ступая бесшумной походкой хищного зверя, мужчина медленно обошёл кровать. Сердце пропустило удар, а затем зачастило, глухо отдаваясь в висках. Алина закрыла глаза ладонями и медленно досчитала до трёх. «Это иллюзия, — убеждала себя она, — Просто очередная галлюцинация, как тогда в Каньоне». Но когда она вновь открыла глаза, Дарклинг никуда не исчез. В угольно-черных глазах плескалась печаль, смешанная с яростной, испепеляющей нежностью. «Тебе не сбежать от меня», — хрипло прошептал он, протягивая руку к её лицу. Алина была почти уверена, что рука пройдет насквозь, словно он призрак, сотканный из воздуха, но вопреки ожиданиям прикосновение оказалось вполне реальным. Тонкие прохладные пальцы коснулись её щеки, скользнули вниз по шее и остановились у края ошейника. В груди штормовой волной всколыхнулся страх. И ярость. И тень того приятного трепетного волнения, которое Алина ощущала рядом с ним с самой первой встречи. Как бы она ни пыталась погасить это чувство, оно всё равно тлело внутри, готовое в любой момент вспыхнуть от малейшего дуновения ветра. Именно оно не дало ей вскинуть руки, призывая свет. Вместо этого, повинуясь сиюминутному порыву, она позволила Дарклингу поцеловать себя, зная, что потом пожалеет — и вместе с тем, не будет жалеть ни о чем. Жёсткая щетина оцарапала кожу, но его губы были восхитительно нежными. Совсем как в прошлый раз. Знакомое чувство уверенности огнём запело в груди, затмив голос разума. Живой усилитель, он все ещё вызывал в её теле трепет, даже после того, как она научилась управлять силой сама. «Беда вожделения в том, что оно делает нас слабыми», — вспомнились Алине его слова, сказанные в день Зимнего Праздника. В тот же вечер она узнала о Дарклинге правду и сбежала из Малого Дворца, навсегда разделив их по разные стороны баррикад. Но сейчас… Сейчас это просто сон. Яркий, реалистичный, но всё же — сон. А во сне позволено всё. Даже быть слабым. Шрам на плече пульсирует, жжётся, но Алине плевать на боль. Руки сами собой тянутся к вороту его чёрного кафтана, нетерпеливо расстегивая пуговицы, пальцы порхают, оглаживая напряжённые мышцы под бледной прохладной кожей. Тела, сплётенные воедино, бьются в пьянящем экстазе. «Мы с тобой похожи, — хрипло выдыхает Дарклинг, опаляя дыханием выемку между её острых ключиц, — Никто не понимает тебя так, как я. Даже твой следопыт». Алина мотает головой не то отрицая, не то соглашаясь, и прикусывает ладонь, чтобы заглушить стон. «Назови моё имя», — требовательно шепчет он. В приглушённом голосе кроется робкая, жалобная мольба. «Александр», — сдавленно выдыхает Заклинательница Солнца, чувствуя как сладкий спазм вспарывает её изнутри. Из распростёртых рук хлынул свет, заливая комнату золотисто-белой жаркой волной. Дарклинг исчез. Снаружи раздались быстрые шаги. Держа оружие наготове, в комнату ворвались Мал и близнецы. — Что случилось? — спросила Тамара, озираясь по сторонам. — Ничего. Просто приснился кошмар. Я проснулась и… Здесь так мрачно! Захотелось добавить немного света. Алина натянуло одеяло по самый подбородок, изо всех сил надеясь, что её голос звучит нормально. Облегчённо вздохнув, Тамара и Толя бегло осмотрели комнату, а затем скрылись за дверью. Мал недоверчиво сощурил глаза. — Ты вся дрожишь. Хочешь, я останусь? Алина отрицательно покачала головой. Оставшись, Мал непременно потребует объяснений, но сейчас у неё нет ни малейшего желания говорить о своих видениях. О том, что она медленно сходит с ума. О том, что Дарклинг, скорее всего был прав — они предназначены друг другу. Мал холодно пожал плечами и ушёл. Алина откинулась обратно на подушки. Морок сна окончательно рассеялся, уступая место реальности. Что-то больно впилось в кожу. Алина раздражённо цокнула языком и принялась шарить рукой под одеялом, пока наконец не извлекла на свет золотую пуговицу. На гладкой поверхности были выгравированы два пересекающихся круга, символизирующих затмение солнца — эмблема Дарклинга.