ручной пёсик

- вечерами ходишь со мной по светским мероприятиям, изображая невинного паренька, а ночью просишь, чтобы я оттрахал тебя, как последнюю шлюху - цедит хван, держа парня, сидящего на его бёдрах, за подбородок - похвально, похвально - это моя работа - басит младший - тогда на колени, пёсик - звучит по наигранному сладко, но ослушаться нельзя, и феликс, секунду назад сидевший на бёдрах своего хозяина, уже находился на полу - хороший мальчик - большая ладонь прошлась по светлым волосам, захватив часть у затылка, заставляя парня на полу поднять голову - ты готов, малыш? - ликс понимал - вопрос риторический, и отвечать на него смысла нет, но всё же неумело кивает, и ожидает дальнейших действий - ты даже не спросишь, к чему? - лицо старшего исказилось в недоумении - я трахну тебя до потери сознания, котик - прозвучало уже прямо возле уха феликса, от чего тело стало ватным, а в горле встрял ком - ну, так, ты готов? - а у меня есть выбор? - младший редко мог позволить себе такое общение с хёном, ведь после приходилось не сладко - люблю, когда ты язвишь мне - босс придвинул щеночка ближе - но сейчас твой ротик будет занят другим - и откинулся на спинку кожаного дивана - принимайся за дело, малыш - раздался звук летящей на пол бляшки от ремня, что всё это время держался на талии хвана, следом - звук молнии на штанах, и через несколько секунд перед феликсом предстаёт вид на набухший, почти красный, от прилива крови, член. но, каждый раз, как в первый, и младший неуверенно приподнимается, начиная массировать головку, а затем и весь ствол, своими маленькими ручками, через какое-то время подключая язык, очерчивая им каждую выступающую венку, а после вбирая целиком, сразу до упора в горло. старший с места не двигается, лишь стонет вальяжно и громко, давая возможность парню самому поработать. мысли в голове все мешаются, невозможно ни о чём, кроме как, таком феликсе думать. а от осознания, что этот парень теперь всегда только его, у хёна ещё больше желания просыпается, от чего он подрывается с дивана, вставая на ноги, и хватает ликса за волосы, как бы предупреждая. а тот сразу всё понимает, горло расслабляет, и бёдра старшего тут же начинают двигаться, а рука, державшая феликсовы волосы, управляет головой. младший давится, задыхается, кашляет, на глаза слёзы проступают, сил держать собственное тело уже нет, но босс и не думает останавливаться, скорее намекая, что это только начало, и слова, сказанные им раннее, он обязательно сдержит. хван продолжает трахать рот малыша, переходя все возможные границы, и основываясь лишь на своих ощущениях. нет ни секунды отдышаться, восстановить дыхание, лишь подавленное чувство тошноты ощущалось в теле. наконец, наступает момент разрядки, и вязкая, тягучая жидкость разливается по горлу феликса, а он проглатывает всё до последней капли, облизывает ствол напоследок, и валится на пол, не в силах больше стоять на коленях - солнышко, это только начало - хёнджин устраивается рядом, принимаясь расстёгивать пуговицы сначала на своей рубашке, а после и на рубашке парня - дальше разденешь себя сам, и в коленно-локтевую - распорядился старший, устроившись на кожаном диване, и наблюдая за еле двигающимся телом - ты у меня такой послушный - восхищается хёнджин, оставляя первый шлепок на феликсовых ягодицах, на что в ответ слышит приглушённым стон - нет, котик, так не пойдёт, я хочу громче - дважды проходясь по ягодице, капризно требует хван, и тут же получает своё – сиплый и протяжный голос окутывает весь кабинет, а ликс извивается под руками хёна, что продолжают оставлять отметины и на его бёдрах. довольная ухмылка обнажает идеально белые зубы, а тёмные, как вишни, зрачки расширялись, вспыхивая невыразимо. а когда живого места уже не остаётся, и хрупкое тело парня вновь рухнуло на пол, старший тянется к заранее приготовленной баночке смазки, и вылив обильное количество на член, входит на половину. но, спустя какое-то время, поняв, что младший всё ещё отлично растянут, вставил по основание. стоны, а за ними и всхлипы, становились всё громче, как и темп, - продолжал нарастать, будто не имея предела. хван плотно прижимался к маленькому телу под ним, буквально втрахивая его в пол, и игнорируя не прекращающиеся слёзы своего партнёра. ёнбок привык к такому обращению, и, получается, даже против не был. необходимость в деньгах решала многое, потому и приходилось идти на крайние меры, повинуясь такому человеку. а ликс любит хвана. по-настоящему любит, испытывая самые тёплые и искренние чувства. порой хочется ощутить то же тепло взамен, прячась в самых родных объятьях, прижиматься к чужой груди и вдыхать аромат дорогого одеколона, целоваться так невинно и нежно, до приятных звёздочек перед глазами. но, возвращаясь в реальность, приходиться забывать о значении слова "взаимность", заглушать все свои, с каждым днём только нарастающие, чувства, и наслаждаться тем, что есть. а руки старшего уже тянутся к шее ликса, периодически сжимая её, перекрывая доступ к кислороду.

давно было ясно, этот человек имеет полный контроль над телом феликса. над самим феликсом, и тем, что у него есть.

когда заветный комочек нервов наконец был найден, толчки стали ещё интенсивнее, выбивая из парня не только стоны, но и последние силы. всё ниже пояса выло от боли, хотелось закричать и наконец прекратить это, но сил не было сказать ни единого слова. чужие руки продолжали блуждать по телу, губы обжигали прикосновениями, а бёдра делали последние толчки, перед тем, как обильно кончить внутрь. хёнджин переворачивает феликса на спину - ты такой красивый - руки вновь начали блуждать по накаченному торсу, играясь с сосками, а пухлые губы очерчивали дорожки от слёз, что так и засохли на веснушчатых щеках - жаль, ты этого не услышишь - босс, как ни в чём не бывало, встаёт, одевается, укладывает на диван и накрывает одеялом, потерявшего сознание, парня, и принимается за стопки бумаг.