Не руби с плеча

      — Послушайте, Людмила, не мне конечно вам что-либо советовать, вы всё-таки взрослая женщина, не девчонка какая-нибудь, не смышлёная ещё, но, может, вы всё же подумаете хорошенько? — Лилия Петровна, заведующая роддома, сидела на кровати Люды, пытаясь отговорить её. — У вас прекрасный, здоровый мальчик, у вас возраст уже, может не надо так сгоряча? Многие сейчас растят ребёнка одни, кого в наше время этим удивишь?       — Я уже всё решила, прошу вас, доктор, не надо меня уговаривать. Сейчас много и таких, кто с удовольствием его усыновит. Я не могу его взять, а что-то сделать не успела.       — Я всё равно не понимаю вас. У вас же нет детей, кроме него, почему вы так хотите от него избавиться? Я вас не понимаю, — покачав головой Лилия Петровна встала. — Я ещё могу понять, если бы больной родился, хотя я тоже это не приветствую, но у вас же он абсолютно здоровый? — уже обернувшись на пороге добавила она.       Людмила, ничего не ответив, отвернулась к стене.

***

      — Лилия Петровна, можно вас на минуточку?       — Да, Леночка, конечно, ты что-то хотела? — отойдя к окну в коридоре спросила она.       — Лилия Петровна, я хочу забрать одного из малышей… усыновить, — с надеждой посмотрев на неё сказала Лена.       — А муж как к этому относится? Он не будет против? Ты с ним об этом говорила?       — Мы уже говорили с ним на эту тему, он только за, — соврав ответила Лена.       — Да я и не против. Тебя и Славу я хорошо знаю, то, что вы будете хорошим родителями, тоже не сомневаюсь, но ты ещё и своего ждёшь, не пожалеешь потом, как свой родится? Это большая ответственность.       — Лилия Петровна, ну, какая разница, свой или чужой? Дети есть дети. А мне его жалко очень. К кому он попадёт? А если так и останется в детдоме? Если никто не возьмёт?       — Да, — вздохнув ответила доктор. — Не понимаю я их. Надо же так, одновременно практически родились, и от обоих отказались. Хорошо, что одного хотя бы отец забирает. Ты представляешь, — она с улыбкой посмотрела на Лену. — Так меня уговаривал, столько аргументов привёл, чуть не на колени падал, только бы я ему отдала его. Это не мужчина, а золото просто, многие бы так поступали, — вздохнув добавила она.       — Ну, и как, отдадут ему?       — Да в общем-то никто не против. Экспертизу только надо делать, доказать, что отец. А вот с другим сложнее. Ну, если вы так решили, и муж не против, тогда давайте, действуйте. Но как же я всё-таки не понимаю их, этих матерей, если можно их так назвать, после их поступка, как так можно? — покачала головой Лилия Петровна.

***

      Лена тихо подошла к мужу.       — Слушай, Слав, помнишь, я тебе недавно говорила, ну, что у нас два отказника. Мальчишки здоровые, хорошенькие такие, а от них отказались, не понимаю, как так можно, — недоумённо пожав плечами сказал она. — Слав, а может возьмём одного? — нерешительно посмотрев на мужа предложила она.       — Да вроде свой скоро будет? — удивлённо посмотрев на неё ответил Слава.       — Ну, я от своего-то не оказываюсь, но тут… Так жалко. Одного из них отец забирает, уговорил всё-таки Лилию Петровну, а вот второго в дом ребёнка. А вдруг никто не возьмёт?       — Да я и не против как-то, — нерешительно ответил он. — Знаешь, а я ведь всегда хотел большую семью, не десять, конечно, детей — это всё-таки слишком, ну, хотя бы троих, четверых, а вот жена так и не родила, лечилась, но так и не смогла родить, — он задумчиво посмотрел в окно. — А потом развелись… Давай забирать мальчишку, — уже решительно продолжил он.       — Славка, я тебя так люблю! — Лена бросилась ему на шею.

***

      Людмила зашла в квартиру и сразу прошла в комнату. Алексей сидел на диване, обхватив голову руками.       — Ты почему за мной не заехал?       — Мне сейчас не до тебя. У меня неприятности, понимаешь? И при том крупные!       — Что случилось? — с беспокойством спросила Люда, подойдя к нему.       — Дело завели. Этот Серёга, тварь! Раскололся! Теперь меня обвиняют в вымогательстве.       — А может можно что-то сделать? Ну, с адвокатом поговорить?       — А я, думаешь, до этого не догадался, — с каким-то отвращением посмотрев на неё ответил Алексей.       — Лёш, ну, не переживай, может не так всё страшно. В крайнем случае, может условно? — она с сочувствием посмотрела на него.       — Как же, условно. Ты дура совсем, что ли?! Как не переживать?! Мне срок грозит, а она не переживай!       — Лёш, ну, чего ты злишься? Ты тоже сам хорош, надо было друзей и знакомых лучше выбирать.       — Чего? Значит я виноват, по-твоему? Ты сама понимаешь, чего говоришь?       — Лёш, не кричи на меня и успокойся. Я тоже переживаю за тебя.       — Переживает она, как же! Дура!       — Ну, спасибо! Теперь я дура. Сам дел натворил, а я виновата. Я тебя толкала на это? Чего ты разошёлся? Бешеный какой-то.       — Кто? — уже свирепея, вдруг подскочив к ней спросил Алексей, так, что ей стало как-то не по себе от его взгляда. — Бешеный?       — Лёш, извини, я не хотела тебя обидеть. Лёш, я лучше пойду. Мы с Ольгой договорились, мне надо к ней заехать. Лёш, ты успокойся, не нервничай так, я пока пойду, ладно?       — Нет уж, — он вдруг больно схватил её за волосы, так что она вскрикнула.       — Лёш, отпусти! Лёш, мне больно! — не в силах вырваться закричала Люда.       — Тварь! — он швырнул её в угол комнаты. — Ты такая же тварь, как и все! Ненавижу вас всех! Тварь!       Люда с ужасом посмотрела на него, совершенно обезумевшего, с разъярёнными выражением глаз. Она встала и хотела тихо пройти в коридор, пока он стоял у окна и ругался вслух, но Алексей вдруг резко повернувшись подбежал к ней, ударив по лицу.       Не успевшая ещё ничего сообразить, Людмила схватилась за щеку, почувствовав, как из-под ладони потекла кровь, совершено растерявшись, она не знала, что делать и как его успокоить. А Алексей, со злобой, со всей силы ударил её уже кулаком по лицу. Не удержавшись на ногах, она рухнула на пол больно ударившись о стену.       — Лёш, прекрати! Лёша, не надо! — кричала в отчаяние она. — Лёша, у нас же ребёнок будет! Лёша, остановись!       — Да пошла ты со своим ребёнком! Ещё не известно, от меня ли он?! — закричал он, наклонившись над ней.       Людмила попыталась его уговорить, но чем больше она это делала, тем больше накалялся он, нанося всё новые и новые удары. Когда он всё-таки решил передохнуть, она попыталась встать, но то ли её стон так повлиял на него, но он, размахнувшись, нанёс ей новый удар, теперь уже в неприкрытый живот. Людмила, закричав от ужаса, обхватила живот руками, слёзы градом полились у неё из глаз, а тем временем он, снова размахнувшись, нанёс ей новый удар. Почувствовав острую боль, она потеряла сознание. Очнулась она уже от какого-то чужого, не знакомого голоса.       — Ну, как вы себя чувствуете?       Людмила повернулась на голос. Перед ней стоял пожилой врач.       — Доктор, что со мной? — тихо, с трудом ворочая языком спросила Люда.       — Всё плохое уже позади, вы поправитесь, — с какой-то сочувственной улыбкой сказал доктор.       — Спасибо.       — Только я должен вас очень огорчить, — нерешительно начал он. — Вы, к сожалению, потеряли ребёнка. Мы ничем не могли вам помочь. У вас есть ещё дети? — вдруг спросил доктор.       — Нет.       — Но всё-таки должен вам сказать, я не имею права скрывать от вас это… Вы больше не сможете иметь детей. Конечно, случаются чудеса, но не в вашем случае, к сожалению. Ну, отдыхайте.       Людмила бесцельно уставилась в потолок. Слёз не было, просто мысли, фразы крутились у неё в голове, они шли друг за другом, непрерывным потоком:       »…Его судили за рукоприкладство… Поостереглась бы… Ты ненормальная, Людка, ты сумасшедшая. Ты хотя бы понимаешь, что творишь?.. У вас прекрасный, здоровый мальчик, у вас возраст уже, может не надо так сгоряча?.. — фразы мелькали одна задругой, не давая покоя. — Ты такая же тварь, как и все! Ненавижу вас всех!..»       — Привет! Ну, как ты? — сочувственно спросила Ольга, вбежав в палату, вскоре после ухода доктора. — Чего доктор сказал?       — А что он мог сказать, — всё также безучастно смотря в потолок ответила Люда. — Всё плохое уже позади. Я пойду на поправку. Только детей у меня больше не будет.       — Как? — Ольга, от неожиданности села на стул, стоявший рядом.       — Так. Я потеряла его, и больше не будет.       — Эх, Людка, Людка. Я же тебя предупреждала. Как же ты любишь рубить с плеча. Наломала ты дров, выше крыше. Могла бы нормально жить, или растила бы сейчас ребёнка от Алексея, а ты и его не смогла сберечь. Обязательно нужны были кафе и этот ещё… тварь.       — Я его и сберегла. Он не умер, не родился мёртвым, — Людмила посмотрела на удивившуюся Ольгу.       — Как? Я чего-то не понимаю ничего, ты бредишь, что ли?       — Нет. Я сама от него отказалась.       — Людка, ты чего несёшь? Как отказалась? Ты чего говоришь?       — Это правда. Я ради него бросила своего единственного ребёнка.       — Людка, как ты могла так? Ты же просто… У меня слов нет, — Ольга, покачав головой посмотрел на подругу.       — А что я могла?! Родителям его отдать? Мать Лёшку терпеть не может, репутация видите ли у него, да и возраст у них, и живут не очень. Ты думаешь, они его растить согласились бы?       — А ты у них спрашивала?       — А что спрашивать? — Людмила отвернулась к стене. — Что я не знаю их? Куда я с ним денусь? Да и Лёшка, зараза, мог бы сразу сказать.       — А то ты не догадывалась? Если он так просто с тобой тут закрутил, то и там навряд ли один будет, тем более не на один день туда уезжает.       — Возненавидела я просто его, ничего от него не хотела.       — Вот так бы сразу и сказала, что даже память в виде ребёнка от него тебе бы глаза мозолила. Вот ты и отказалась, назло ему, только вот себе больше навредила. Вот и расплата пришла, за все твои безрассудства, — зло бросила ей в лицо Ольга.       — Я найду его. Я верну его, — с отчаянием проговорила Люда.       — Как? Больше полугода прошло уже. Даже если найдёшь, кто тебе его отдаст? Ты же сама отказалась, собственными руками отказ написала.       Людмила, отвернувшись к стене, тихо заплакала, поняв наконец-то, что она натворила. Как она сама, собственными руками, поломала всю свою жизнь.

***

      — Лилия Петровна, ну, поймите меня, я не в себе была, — размахивая руками с отчаянием говорила Людмила.       — Вы же сами отказались. Я же с вами разговаривала, я же вас уговаривала, вы ни в какую не хотели слушать ни меня, никого вообще. Вы, говорите, были не в себе? Ведь вы же знаете, что сами себе врёте. Ведь это неправда.       — Доктор, я виновата, я знаю, но сейчас… Ну, поймите меня?       — Я, конечно, вам очень сочувствую, но понять вас я не могу. И помочь тоже. Ну, что я могу сделать? Чем я тут вам помогу? Столько времени прошло, а вы только сейчас пришли и куда? Вы думаете, что мы его тут держать будем? Мы не можем. Я не знаю где он, а если бы даже и знала… Вы знаете, что есть тайна усыновления? Так вот, если бы даже и знала, то вам бы всё равно не сказала. Вы сами выбрали себе судьбу, я ничем вам помочь не могу, — Лилия Петровна развела руками. — Мне очень жаль.       Людмила, опустив голову, вышла из кабинета. Выйдя на улицу, она долга сидела в небольшом сквере, напротив здания роддома. Слова Лилии Петровны также, как и тогда в палате, кружились в голове, не давая сосредоточиться.       «Сама, сама, собственными руками разрушила всё», — думала она, смотря, как загипнотизированная, перед собой.       — Ну, и что теперь будешь делать? — спросила Ольга, когда Люда пришла к ней через несколько часов после разговора с Лилией Петровной.       — Уеду я, не могу здесь находиться. Столько дров наломала, не могу просто, уеду.       — Куда? Это тоже не выход. Тут ты хотя бы у себя дома, всё знакомое, родное, а там что? Ещё больше дров только наломаешь. Жизнь заново придётся начинать. Зачем? У тебя у брата дочка недавно родилась, им помогай, третий уже всё-таки у них, помощь не помешает. Вот и отвлечёшься. А так, опять рубишь с плеча?       — Ой не знаю, может ты и права, — отвернувшись к окну, ответила Люда.

***

      Людмила не спеша прогуливалась по парку. Осень уже успела окрасить листья на деревьях в золотистые тона, а солнце, ярко светившее на совершенно безоблачном небе, только подчёркивало эту красоту, предавая ещё больше блеска и сияния этому осеннему наряду. Засмотревшись, сидя на лавочке у пруда, на отражавшийся в воде пейзаж она не сразу заметила прогуливающегося по дорожке мужчину с детской коляской.       — Слава? Ты? — удивилась она, узнав в нём бывшего мужа.       — Люда? Привет. Столько тебя не видел. Как ты?       — Ничего. А это твой? Кто хоть?       — Мальчик, сын, — с гордостью ответил Слава. — Второго сейчас ждём.       — Ну, поздравляю, — улыбнувшись сказала Люда.       — Ну а у тебя как?       — Да никак. Детей нет, так и не получилось, — вздохнув, грустно ответила она. — Мог бы быть такой же, как у тебя, только… В общем одна. Хорошенький какой, — заглянув в коляску, добавила она. — Ну, пойду, пора мне уже. Рада была тебя увидеть. А ты, кстати, так и плаваешь?       — Да, механиком. Ну, давай, может ещё когда-нибудь увидимся. Пора нам, а то мама будет волноваться.       Людмила, чуть отойдя, грустно посмотрела вслед Вячеславу. И так же не спеша пошла обратно, к воротам парка, уже не замечая ту природную красоту осени, которой, буквально каких-то полчаса назад с улыбкой любовалась.

***

      Зазвонил телефон. Люда спросонья всё никак не могла сообразить, что это трезвонит, но, проснувшись окончательно, поняла, что это телефон. Нехотя взяв его в руки, она посмотрела на экран.       — Оль, ну, ты чего в такую рань? Выходной же, — недовольно спросила она.       — Ты лучше давай бегом в душ, чтобы проснуться окончательно и дуй быстрее к Лёшке! — крикнула в трубку такая же недовольная Ольга.       — В смысле — к Лёшке? Какому ещё? — не поняв, о чём ей говорит подруга, удивлённо спросила Люда.       — Не к этому, бешеному, естественно. Я сегодня детей к бабушке отвозила и встретила его, короче, по телефону долго рассказывать, и, знаешь, лучше вам всё-таки встретиться. Поверь мне, ты сильно пожалеешь, если не приедешь к нему, и это мягко сказано.       — Не поймёшь тебя вообще. Сбаламутила совсем. Ну, ладно, на этот раз послушаюсь, сейчас соберусь.       Людмила, наскоро приняв душ, только чтобы наконец-то совсем проснуться, быстро собралась, даже не позавтракав. Пока ехала на другой конец города, туда, где жил Алексей и когда-то жила сама, она всё размышляла, вспоминаю свою жизнь. Напоминание об Алексее снова затронули рану в её сердце, которая всё ещё, время от времени, давала о себе знать. Подойдя к знакомому дому, она в нерешительности остановилась у подъезда, боясь набрать на домофоне номер его квартиры, но всё-таки пересилив и страх, и боль, набрала цифры.       — Кто там? — услышав знакомый голос, она почувствовала, как ком подкатился к горлу.       — Лёша — это я, — тихо и как-то не уверено ответила она, добавив черед паузу: — Людмила.       — Ты? Ну, проходи.       Раздался сигнал, и она, открыв дверь, застыла на мгновение на пороге, но снова пересилив себя, выдохнув, зашла внутрь, уже уверенно зашагав к лифту.       — Я уже и не думал увидеть тебя когда-нибудь, — подойдя к квартире услышала она. — Проходи.       — Я и сама не собиралась, мне Ольга позвонила, сказал, что мне лучше приехать. Не знаю, нужно ли было? — боясь посмотреть ему в глаза ответила Люда.       — Ольга, значит? Ну, что же, значит — судьба. Проходи, — он показал рукой на комнату. — Ты здесь всё знаешь, будь, как дома.       — Ты так и мотаешься?       — Не угадала. Тут уже почти год живу. Бизнес немного изменил, причина была. Я, кстати, с женой развёлся. Теперь с сыном здесь живу.       — Каким сыном? У неё забрал? — удивилась Люда.       — Да нет, зачем? У меня свой есть, от другой. Скоро будет год ему уже, хочешь посмотреть? — как-то пронзительно посмотрев на неё, с упрёком спросил Алексей.       — Я что-то ничего не понимаю, — нервно дыша, ответила Люда, начав догадываться, про кого он говорит.       Алексей ушёл в комнату и вышел оттуда с ребёнком на руках. Мальчик с интересом посмотрел на незнакомую женщину.       — Знакомься, хотя надо ли так говорить, Захар. Не знаю нравиться тебе или нет такое имя?       — Лёша, но как? Как ты его нашёл, где? — тяжело дыша, с комом в горле спросила она.       Она не сводила глаз с ребёнка. Ей хотелось взять его на руки, прижать к себе, поцеловать, но она боялась… Боялась реакции сына, как мог маленький, ничего ещё не понимающий ребёнок, отреагировать на неё, незнакомую ему женщину? Боялась и осуждающей реакции Алексея.       — Знала бы ты, сколько нервов мне это стоило, сколько сил потратил, связи кое-какие хотел уже подключить, — посадив на диван сына и дав ему игрушку ответил он. — Танька уже хотела помочь, думали сами усыновить, если что, а я бы растил. Спасибо, доктор всё поняла, приняла мою сторону. Так что, вот такая история, — разведя руками и строго посмотрев на неё, ответил Алексей. — Я же любил тебя, говорил же, что не брошу, из-за тебя из семьи ушёл, а ты… Я же сказать не успел, тогда. Мы и раньше с женой не очень ладили, жить жили, а ладу не было, ругались постоянно. А тут ты как раз появилась. Я жениться хотел.       — Лёшка, я… — не зная, что сказать, начала Людмила, переводя взгляд с него на сына, к которому всё также боялась даже подойти. — Я…       — Что, ты! Тебя убить мало, прости за такие слова, а вместо этого я тут тебе всё это рассказываю и в любви ещё признаюсь. — Что ты за человек вообще? Ты о ком-нибудь вообще думаешь? Ты даже его не пожалела, — показав рукой на сына сказал Алексей.       Людмила ничего не говоря, обхватив голову руками, разрыдалась.       — Плачешь? Ну, хоть что-то живое, значит, в тебе осталось. Ладно, всё, успокойся, — уже без злобы обняв её сказал он. — Это хорошо, что он ещё маленький совсем, ничего не понимает и не запомнит ничего. А ты уже не маленькая, хватит дров ломать, давно пора уже за ум браться.       — Но как ты узнал про него? Я приходила, но его уже не было, а где он, я не знала, — всё ещё плача спросила она, посмотрев на Алексея.       — Спасибо этому твоему не состоявшемуся жениху, проговорился, перед самыми твоими родами. Не успел я, просто, с тобой поговорить. Значит так, Людмила, давай-ка возвращайся в семью, я тоже не каменный и долго ждать не буду, один шанс тебе даю, больше не будет. Хватит уже, наигралась чужими жизнями, пора с этим заканчивать. Только учти, если ещё дров захочешь наломать, больше тебе ни меня, ни его не увидеть, ты уже один раз от него отказалась, в следующий раз мы откажемся от тебя.       — Лёшка, я уже не та, как раньше, — с надеждой посмотрев в его глаза ответила Люда. — Я больше не уйду, жизнь меня уже так проучила. Прости меня.       — Давай-ка собирай свои вещи и дуй к нам, мама нам нужна позарез.