Последний смысл

      Трава холодная и жесткая.       Шестая переворачивается на другой бок, медленно, почти не задевая длинные травинки. В ушах привычный звон тишины, отдающий диссонансом – не бывает такого молчания в лесу. В нормальном, живом лесу. Просчет мозга, не понимающего происходящего, не принимающего все и на подсознательном уровне тоже.       Еще секунду назад все было хорошо. Или было хуже? Перебегая от одной стороны к другой всегда думаешь, что раньше было лучше. Эфемерное «благо» находится перед носом обманчивой иллюзией. Сколько бы ты не менял все вокруг, сколько бы ни сражался или убегал – выход никогда не будет найден.       Шестая протяжно выдыхает и ложится на спину. Здесь так неудобно, здесь так темно. Но вместе с тем здесь так ярко, так живо, что краткие мгновения погони только приятно кружат голову. Что-то вроде лекарства, от которого впадаешь в зависимость. И ломка каждый раз, когда наступает покой. В этом был последний смысл.       Шестая не хотела этот смысл терять. Наверно, поэтому всегда возвращалась. Только ради чувства крови в ушах, ради боли в легких, ради впивающихся в стопы камней, режущих ноги травинок. В каком-то роде побег от реальности.       Мелькает над головой тонкая полоска света, и Шестая тут же группируется, сжимаясь в комок на корточках. Хищник, как и предполагалось, сам пришел к ожидающей его жертве, хоть и не знал еще об этом. Нужно дать о себе знать.       И девочка полевой мышкой кидается наперерез черному дулу и яркому фонарю, готовясь к падению в примеченную раньше дыру. Что там внутри и не тупик ли это – неизвестно. Так ведь гораздо интереснее?       Знакомо подпрыгивает сердце, спасаясь о летящих в миллиметрах пуль, Шестая не успевает усмехнуться – времени совсем нет, как и всегда. Охотник умен и крайне хорош в стрельбе. Счет идет не на секунды – последний рывок либо да, либо нет.       Конечно же да. Всегда да.       На пару мгновений замирая в темном туннеле, Шестая торопливо ползет вперед, не обращая внимания на ноющие ноги. Остановка – смерть. А побегать еще ой как хочется. Видя впереди тусклый свет, наконец позволяет себе усмехнуться и выдохнуть. Игра с жизнью вновь выиграна. Почему та вечно ей поддается? И когда это уже кончится?       В какой-то мере Шестая с нетерпением ждет этого момента, прекрасно осознавая, как сильно это выбьет из нее дух своей неожиданностью. Самый лучший кайф.       Руки бесшумно раздвигают ветки, но вылезти беззвучно не выходит – одежда цепляется за сучок. Тихий треск, может, и не привлечет внимание Охотника, а вот других тварей Леса – еще как. Шестая быстро оглядывает верхушки ближайших деревьев и останавливается на странном явлении, каждым раз вводившее ее в приятный ступор. Залитый серебряным светом, он зиял дырами в пакете на голове и качал полами пальто на ветру. Не слишком крупнее нее, насколько можно судить. Другой ребенок, неясно как тоже попавший в кошмар.       Каждый раз Шестая думает, что это просто странные выверты сознания, инстинктивное желание не остаться в одиночестве. В этот раз что-то идет не так.       За спиной – Охотник с тяжелым, смрадным дыханием, за спиной – темный мертвый лес с белыми листьями и кровавой травой. Шестая не хочет вновь возвращаться в эту мглу. Ей хочется задержаться на лунной стороне, на стороне другого ребенка, впервые за долгое время ей не хочется продолжать идти.       Расслабленно повисая в грязных руках Охотника, Шестая глухо надеется, что они встретятся вновь.       Открывая глаза, Шестая бессмысленно пялится в серую стену напротив. Трава холодная и жесткая. Невыпитые таблетки укоризненно блестят за плохо прикрытой плиткой. По крайней мере, медсестра на обходе не обнаружила тайник. Девочка закрывает глаза, думая над возможным новым смыслом.       За окном психиатрической больницы разливается рассвет.