A Little Story About Two Swans

В комнате тихо, спокойно. Весь свет выключен, но того, что за окном, дневного, пасмурного, достаточно, чтобы создать уютную атмосферу и дать глазам отдохнуть от написания бесконечных конспектов по школьным предметам. Руки кольцом обвивают талию парня, скрепляясь в замок где-то на животе. Джисоновы ладони накрывают его, голова удобно устроилась на плече, поэтому Хан мог чувствовать чужое дыхание около макушки. Даже тёплый плед, что был на них, не согревал так сильно, как эти объятия. Объятия с человеком, который успел стать самым дорогим. С их счастливого конца и такого же счастливого начала прошло всего немного времени. Пару дней? Неделя? Практически каждую минуту этого небольшого промежутка они провели вместе. Сначала было, правда, неловко, местами сдержанно, под сопровождением стеснительных улыбок и смущающих взглядов в глаза, от которых все внутри взрывалось фейерверками счастья и растущей любви. Но это то, чего так сильно не хватало обоим. Быть рядом и знать, что оба чувствуют одно и то же. На переменах в тайне ото всех держаться за руки, на скучных уроках присылать друг другу милые сообщения, а после каждый день провожать по очереди друг друга до дома или даже оставаться до самого вечера у одного, проводя вместе как можно больше времени. Так по-девчачьи, слащаво и несерьёзно, но именно это заставляло обоих чувствовать себя будто в настоящем маленьком раю лишь для них двоих. В памяти всё ещё иногда всплывает вечер после той самой репетиции. Как они обнимались ещё долго после этого, почти как сейчас, но одновременно совсем иначе. Как потом Джисон провожал его до дома в неловкой тишине, но оба были с улыбками на лицах. Как он посмотрел ему в глаза после и произнёс тихо "До завтра". Как Хёнджин от отправленного спустя пять минут Ханом стикера с хомячком, желающим сладких снов и сердечком, почти пищал как девчонка, еле печатая "И тебе" дрожащими пальцами. Хвану всё ещё не верится. Он, на самом деле, очень силен духом, мудр и решителен, но неосознанно скрывал это все под прочной маской стеснительности, образа загнанного в угол влюблённого мальчика. Но иногда эта скрытая решительность бесследно исчезала, с наступлением убивающего одиночества и темноты выливалась на подушку горькими слезами. Но всё это в прошлом. Такое чувство, будто и вовсе в прошлой жизни. Ведь теперь эта подушка пропитана запахом любимого человека, которого он обнимал крепко уже не в мечтах или снах, а наяву, в реальности. Мог ощутить тепло от его рук, почувствовать тяжёлую голову на своём плече, услышать в очередной раз слова любви, которые снова и снова звучали как извинения за всю причинённую боль. Хана до сих пор грызёт чувство вины и у обоих сильный страх потери другого царапает сердце, поэтому они лишь крепче друг друга обнимают, втайне боясь отпустить хотя бы на секунду. —Совсем скоро выходные, - тихо начинает Джисон и Хван сразу открывает уставшие глаза, - может быть... Ты, ну... Остался бы у меня с ночёвкой и мы посмотрели какой нибудь фильм, к примеру? - так примитивно, но слишком необходимо. Он кусает нижнюю губу от переполняющего чувства неловкости и ждёт, пока Хёнджин ответит хоть что нибудь. А того захлёстывает радость могущественной волной и слова любые подобрать сложно, так же, как и Хану минуту назад. —Отличная идея, - негромко отвечает и стеснительно улыбается. Хочется каждую секунду проводить рядом. А после эти секунды намертво закрепить в памяти, записать, запечатлеть на фото, как угодно, лишь бы они никогда не были забыты. —Я люблю тебя, - внезапно шепчет на ухо Хёнджин и зарывается носом в тёмные волосы, краснея. Улыбка мгновенно расцветает на лице и сердце быстрее бьётся. —Я тоже тебя люблю, Джинни, - отвечает Джисон и берёт Хвана за руку, в очередной раз одаривает уже таким родным и нужным теплом. Его целуют в макушку, так же, как и он делал уже много раз, прижимают к себе ближе и большим пальцем на тыльной стороне ладони узоры рисуют, - очень сильно. —Как в сказке про двух зайчиков - до луны и обратно? —До луны - слишком мало. Скорее до самой дальней существующей галактики. Хёнджин тихо смеётся, от этих слов хочется взлететь до самых облаков, ведь чувство счастья удерживать в себе совсем не выходит, оно слишком велико и безгранично. —Тогда до самой дальней галактики и обратно, - хихикать начинают теперь оба и Хан приподнимается, поворачиваясь к парню, и перед тем как приблизится, смотрит в глаза секунд пять. —Помнится, у нас так и не было "официального первого поцелуя"... Хёнджин вновь улыбается. —Больше ничего не говори, - и через мгновение полностью сокращает оставшееся расстояние, накрывая джисоновы губы своими и сминая их медленно, чувственно. И ему сразу отвечают. Хан через пару секунд не сдерживаясь, нависает над ним, не разрывает поцелуй и ладонью чужую щеку накрывает. Становится в миг жарко до жути, щёки всполыхают розоватым оттенком и Хёнджин продолжает подливать масло в огонь ещё какое-то время, касаясь чувствительной талии джисоновой. Но после отстраняется и позволяет своей голове упасть обратно на подушку, дышит тяжело и громко, в унисон с Ханом. —Помнится... - начинает так же, - ты говорил только о поцелуе. —Ах да... Прости, - на его лице появляется подобие ухмылки, но скорее доброй и нежной, чем игривой и страстной. Он заваливается обратно рядом, накрывает обоих побольше пледом и обнимает за талию. —Думаю, если мы разок забъём на домашку и полежим вот так вот часик-второй, нам ничего не будет, верно? —Верно, - Хёнджин немедля соглашается, ведь какая там домашка, когда рядом с тобой лежит самый любимый человек, твоё чудо. Снова и снова осознавая это, становится все равно абсолютно на всё, кроме него. Кроме Джисона. А Джисону на всё, кроме Хвана. И лежат они так действительно ещё пару часов, до самого вечера, просто наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вместе.