Бракованный дуэт

And then she smiled That's what I'm after A smile in her eyes The sound of her laughter Happy to listen Happy to play Happily watching her drift away.

      — Ты… ты чего здесь? — растерянно спросил Чуя, когда застал Акутагаву на пороге тренировочного зала.       Темноволосый медленно моргнул.       — Жду Дазай-сана.       Накахара завис на секунду, задумчиво скользя взглядом по высокой фигуре. Рюноске невольно дернул плечом, но спокойно встретил чужой взгляд.       — У тебя должна была быть тренировка, да? — молчание стало ему ответом, и Чуя, с тяжелым вздохом кинул плащ на ближайший стул. — Жди здесь.       Не дождавшись ответа, он развернулся к Акутагаве спиной, и вышел из зала.       Раздражение царапнуло внутри, а кровь закипела в жилах из-за злости. Тренировка у Акутагавы должна была закончиться три часа назад, а этот придурок просидел здесь все это время, и даже не подумал о том, чтобы отыскать своего наставника.       Но злился Чуя не на парня, а на недоразумение, которое по ошибке зовётся его напарником. Не дай Бог кому такого наставника. Этот ублюдок мог бы предупредить, что тренировки не будет. Чем он вообще, блять, думал.       Накахара дернул плечом, быстро спускаясь по лестнице. Злость на Дазая становилось все сильнее, а мысль об Акутагаве, который проторчал в тренировочном зале хрен знает сколько часов, только подливало масло в огонь.       Его много что выводило из себя в Осаму, и его отношение к брюнету одна из причин. Чуя каждый раз одергивал себя, чтобы не вмазать напарнику, смотря, как он обращается с пацаном. Дазай хочет сделать Акутагаву сильнее, он уверен, что делает его сильнее своими методами. Чуя мог бы поговорить с ним об этом, и он пытался, но это чертов Дазай, и он всегда, мать его, прав. Они с самого начала договорились не лезть друг к другу с этим. Поэтому Чуя помалкивает. Но злиться с каждым разом все сильнее и сильнее.       Найти Дазая никогда не было чем-то сложным для него. Он просто знал его слишком хорошо, от этого самому было мерзко. Вот и сейчас ноги сами несли его в один из архивов Портовой Мафии, где этот придурок обычно коротит время со своими, прости господи, друзьями.       Кто вообще будит дружить с этим?       На самом деле, он рад за него.       Дверь в архив была открыта, и Чуя уже хотел наорать на придурка с порога, но звонкий смех заткнул его. Рыжеволосый замер на месте, удивленно смотря перед собой.       Дазай смеялся.       Нет, в этом нет ничего такого, он часто смеется. Так скажет кто-то, кто понятие не имеет какой человек Дазай Осаму.       Это, конечно, правда, Дазая обычно не заткнуть, он вечно цепляет на лицо придурковатую улыбку, иногда заменяя ее на холодный оскал. Смеется тоже. Но это все просто ширма, кому, как не Чуе знать. Смех у него пустой, от него холодит внутри, а улыбка настолько фальшивая, что зубы сводит.       Сейчас смех Дазай эхом разбивался об отчужденные стены помещения, разгоняя мрачную атмосферу.       Он был непривычно искренним.       Чуя замялся несколько секунд, а потом осторожно взглянул внутрь.       Их было трое. «Дружба» роскошная вещь в мафии по многим причинам. Чуя лучше всех это знает. А тут нашлись люди, которые сблизились с самым Дазаем Осаму. Накахара лично не знаком сними, но…       Дазай навалился спиной на Сакагучи, который недовольно скривил губы, но не оттолкнул шатена, а молча слушал его треп. Перед ними сидел Ода, держа в руке какую-то книгу, но взгляд его был прикован к Осаму. Его голубые глаза мягко следили за активными жестами парня напротив. Так обычно родители смотрят на своих детей. С беззлобной насмешкой, со снисхождением и с теплотой. Чуя знает этот взгляд. Так на него иногда смотрит Мори-сан, и Верлен — почти всегда.       Рыжеволосый нерешительно перевел взгляд на лицо своего напарника, и почувствовал, как заныло под ребрами.       Дазай и вправду улыбался. Не кривил губы в насмешке, в ядовитой ухмылке или в жестоком оскале. Это была самая обычная улыбка. Ее нельзя было назвать красивой или завораживающей. Она была… обычной.       Дазай выглядел, как мальчишка.       Не юний гений Портовой Мафии, не ужас всего теневого мира. Просто… Дазай. Чуя не уверен, что это значит, ведь Дазай никогда не бывает «простым». У него масок тысячи, и меняет он их с невероятной скоростью и мастерством.       Это выражение лица Чуя не знает.        От постоял так еще немного — запомнить карие глаза, мягкое сияющие изнутри, расслабленные плечи, растянутые в улыбке губы. А потом бесшумно развернулся, и ушел.       Чуя не знает, что такое любовь, но Дазая он, наверное, любит. Он не человек, что он может дать Дазаю, который чувствует себя «не человеком» совершенно по другим причинам? Что он вообще может сделать для него, кроме как терпеть его закидоны и просто быть рядом, как бы омерзительно это не звучало. Дазай вообще слишком сильно ему мешает, он делает ему больно, и заставляет Чую ранить в ответ. Он понимает Дазая, но в тоже время нет, и он не всегда знает, как ему помочь. Поэтому он рад, что в жизни его напарника есть кто-то вроде Оды-сана, который смотрит на него таким взглядом, который может находиться рядом, не делая больно. Чуя просто важно, чтобы Осаму был в порядке, и если он может найти то, что ему нужно в своих друзьях, то так тому и быть.       Это необязательно должен быть Чуя.        Вернувшись в тренировочный зал, он накинул плащ себе на плечи, и мягко взглянул на растерянного Рюноске.       — Пойдем, сегодня я нянчусь с тобой. Возьмем с собой Гин, у нас отдых.

***

      Той же ночью его разбудил тихий шорох и чужое тело, навалившееся на него.       — Чего тебе? — недовольно пробурчал Накахара. Он заснул на диване, с книгой в руках. Шея неприятно затекла, и Чуя устало провел по ней рукой. Не получив ответ, он повернул голову к Осаму. — Ну?       — М-м, я не могу просто соскучиться по коротышке? — протянул шатен, состроив обиженное лицо. Рыжий не сдержал усталого вздоха. — Чу-у-уя.       — Ну чего?       Дазай навалился сильнее, спрятав лицо в его плече. Через несколько секунд шатен снова поднял голову, и сердце Чуи невольно замерло.       Анэ-сан однажды сказала, что привязанность к Дазаю его погубит. Чуя просто пожал плечами, потому что у него не было причин отрицать это, ровно как и подтвердить. Он до сих пор не уверен, как реагировать на это. Да, с Осаму сложно и тяжело, но Чуе другое не нужно. Ни другая привязанность, ни кто-то другой. Кто-то, кто не Дазай Осаму.       Его напарник не улыбался, но его глаза мягко скользили по лицу напротив, карий цвет отчего-то казался ярче. Они были непривычно теплыми. Может, это от того, что на дне темных зрачков не было леденящей пустоты, такой привычной для Дазая.       — Чуя, — тихо прошептал шатен, рукой скользнув по его щеке.       — Что? — так же тихо прозвучало в ответ, почти неслышно.       Осаму потянулся ближе, прижавшись своим лбом к его. Было неудобно, но никто из них не двигался, позволяя откровенному, слишком искреннему моменту продлиться немного дольше.       Дазай первым нарушил нависшую тишину.       — С днем рождения.       Чуя удивленно моргнул.       Лицо напротив украсила мягкая улыбка.

***

      Это никогда не было сказано вслух, но они оба знают, что смогут отпустить друг друга, если понадобится.       Они оба знали, что это ложь.       Они никогда не смогут.