Тот самый миг

      Мальбонте поведал мне всё то, что очень долгое время Шепфа скрывал от своих созданий. Я стояла перед ним, ошарашенная правдой, которую долго не могла переварить. И он тоже терпеливо молчал, спокойно глядя на меня. Я до сих пор держала руку в кармане, сжимая камень преткновения в кулаке, но уже не задумываясь о том, насколько подозрительно это выглядит.       Меня вдруг осенило: А ведь Мальбонте знает, зачем я здесь. Знал с самого начала, потому и испытывал мою невозмутимость так долго и упорно. Чего он ждёт, догадавшись о моём задании уничтожить ключ?       У меня бы не получилось, глупо даже пытаться, хотя я бы предприняла эту отчаянную попытку, если бы того желала, но… Чего хочу я сама теперь, когда он выложил передо мной все карты, ничего не утаивая и не приукрашивая?       Я неторопливо выдохнула, достала из кармана камень и амулет и хлопнула ими по столу, а затем взглянула в лицо Мальбонте без вызова или чего-то подобного. Просто и открыто.       — Меня послали сюда ангелы, чтобы я разрушила твои планы и уничтожила ключи от врат Шепфа, — сказала я, и Мальбонте медленно улыбнулся. В его глазах сверкнуло удовлетворение, а я на миг подумала, что будь там разочарование — это ранило бы меня сильнее его ударов. Меня тянуло к нему с момента нашей встречи, даже раньше… Сложно сказать, когда это началось, но только теперь я в полной мере осознала, что отрицать нашу окрепшую связь и в самом деле глупо и бессмысленно. Мы смотрим на мир схоже.       — Это значит…? — решил удостовериться он, и я тоже не смогла сдержать облегченной улыбки:       — Это значит, что я на твоей стороне. «И теперь могу больше не терзаться мучительными сомнениями и совестью от того, что глубоко в душе поддерживаю идеи чудовища».       Мальбонте сдержанно кивнул, и эта сдержанность удивила меня, как будто за ней он скрыл нечто большее. Возможно, так оно и было, просто он никогда не терял самообладания.       — Не буду говорить, что ты сделала правильный выбор. Надеюсь, ты сама в этом убедишься. — Серьезно произнёс он и тут же добавил: — Пойдем, я покажу тебе кое-что.       Он протянул руку, показывая тем самым своё доверие. Я растерянно посмотрела на ладонь мужчины, но в итоге протянула в ответ. Наши пальцы соприкоснулись, отчего моя кожа под белоснежным платьем покрылась мурашками. Близость Мальбонте всегда давалась мне тяжело, даже в невинных, ничего не значащих прикосновениях или взглядах. Но я усиленно гнала от себя любые размышления об этом.       Он повёл меня к себе в комнату, не отпуская моей руки. Демоны оглядывались на нас с любопытством. Лагерь выглядел так, будто каждый его житель готовился к скорой битве.       «В школе крыса, но кто?», — любопытство копошилось где-то на задворках сознания. «Нужно будет спросить… хотя важно ли это сейчас?». Если задуматься, это мог быть кто угодно. Лилу еще вчера всей школе раструбила о том, куда и зачем я лечу. Как будто отправиться в логово к врагу, чтобы свершить там тайную миссию — геройство. Оно было бы таковым, будь миссия действительно тайной, без этих фанфар, которые не услышал только глухой. Меня провожали на смерть, да ещё и радовались этому. Осознав всю иронию ситуации сейчас, когда адреналин немного схлынул, а груз долга с грохотом свалился с плеч, я едва не рассмеялась.       Мальбонте обернулся ко мне, отпустив мою руку только у самой двери в его спальню, и то лишь ради того, чтобы открыть её.       — Что тебя так забавляет? — спросил он с улыбкой, но в глазах мелькнула настороженность. Я махнула рукой.       — Спектакль, который мне пришлось перед тобой разыграть, хоть и актриса из меня неважная. Не притворяйся, что не знал сюжет заранее.       В ответ на это Мальбонте тоже усмехнулся, жестом приглашая меня войти. Он подошёл к комоду, поднял крышку и вытащил ключ. Комнату наполнил манящий свет. Я закрыла дверь, осторожно приблизилась, словно завороженная. Покрутив ключ немного в руках, Мальбонте обернулся ко мне и протянул артефакт.       — Держи.       С секунду я смотрела на него, не понимая, а потом перевела взгляд на ключи.       — Мне же нельзя до них дотрагиваться, — напомнила я, вспомнив слова Мими о том, как эта вещь способна испепелить того, кто к ней прикоснётся. Даже верховные Серафимы не могли, что уж говорить о Непризнанной, пусть ей и досталась часть силы Мальбонте.       Мальбонте уверенно подошёл ко мне, развернул мою руку ладонью вверх и, не обращая внимания на слабую попытку воспротивиться, вложил в неё ключ. Я вздрогнула, зажмурилась, но, не почувствовав ничего болезненного и уж тем более испепеляющего, открыла глаза.       — Ещё одно преимущество силы, что течёт теперь и в тебе, — пояснил мужчина, улыбаясь.       «Вот, удивились бы все вокруг, если бы я каким-то образом дотронулась до ключей в Цитадели…».       Мальбонте забрал артефакт и вернул его на место, убрав в комод.       — Когда ты хочешь им воспользоваться? — немного погодя, спросила я.       — Сегодня, — не задумываясь, ответил он.       — Почему сегодня?       Он взглянул на меня и ответил предельно честно:       — Я бы сделал это и раньше, но понял, что без тебя мне не открыть врата.       — Без меня? — я откровенно опешила.       — Мне не хватает сил, — признался он, — но с тобой должно хватить.       «А что бы ты делал, если бы я не прилетела сюда? Сам явился бы за мной?», — страх и беспокойство за невинных учеников школы волной окатили меня, но только я собралась озвучить свой вопрос, как Мальбонте продолжил:       — Врата открываются, когда луна достигает зенита. Все мысли о том, что могло случиться, улетучились, сменившись ещё более тревожными:       — Мы не успеем. Ангелы…       К ночи весь небесный легион будет здесь, ведомый следом амулета, что лежал в моём кармане. Мальбонте на это снова уверенно улыбнулся:       — Я знаю. Я готов к их визиту.       Он был спокоен, а меня просто захлестнуло волнение перед предстоящей битвой. Я не могла перестать думать о тех, кто остался за пределами лагеря. О моих друзьях. Если войско Цитадели летит сюда ради собственной цели помешать Мальбонте, то мои близкие летят только ради того, чтобы вызволить меня, не ведая при этом, что вызволять никого больше не нужно. Я нашла своё место в предстоящей войне и не жалею об этом. При мыслях о том, что с ними может случиться, меня охватила паника. Хотелось немедленно куда-то бежать, попытаться как-то связаться с Мими или Дино, или Люцифером, объяснить всё, умолять остаться в школе, не вмешиваться!       «Черт, почему на небесах нет мобильных?!».       Как друзья воспримут моё решение? Не решат ли, что я их предала…? Если я погибну, это будет неважно. Но если мы выиграем, я обязательно всё объясню… они поймут, они поверят…       Мальбонте молчаливо наблюдал за мной, за моими душевными метаниями, хоть чисто внешне я и оставалась на одном месте, словно пристыла к полу. А потом твёрдо сказал:       — Если ты на моей стороне, это не значит, что тебе нужно делать ужасные вещи. — Его голос немного утихомирил разыгравшуюся во мне бурю, но не успокоил окончательно.       — Но их будешь делать ты. — Ответила я, нервно кусая губы. Он кивнул.       — Я. Но не ты.       — Выбрав твою сторону, я стану соучастником всего, что будет совершено тобой и твоей армией, — я отвела взгляд, посмотрев на горящие дрова в камине, нервно заламывая кисти рук. Мальбонте сделал шаг ко мне и остановился, внимательно следя за моим лицом.       — Ты передумала? — спросил он напрямую, заставив меня резко взглянуть на него. Он был честен со мной, и эта честность внушила уверенность, что даже если я сейчас скажу «да» и останусь в стороне этого сражения, он воспримет это спокойно. Он знает, что против него я не пойду, и это было правдой.       — Нет. — Ответила я твёрдо, снова прикусив губу, на этот раз до крови. — Но не сочти предательством или перебежкой то, что я стану защищать своих друзей от твоих солдат, если им станет угрожать реальная опасность.       Мальбонте понимающе кивнул. Он обхватил мои плечи, мягко подтолкнул к кровати и усадил на неё, затем нагнулся, чтобы наши лица были на одном уровне.       — Раз приняла решение, имей силы нести крест последствий, хороших и плохих. Твоим друзьям повезло, что у них есть ты, готовая защищать их. Но это война, Вики, а на войне может произойти всё, что угодно, и ты должна быть к этому готова. Надеюсь, среди твоих близких нет никого, кто наделён вероломством, и никто из них в благодарность не вонзит нож тебе в спину.       Его слова заставили меня нервно сглотнуть. Я не ответила, просто смотрела в тёмные глаза, так серьезно глядящие на меня. Раньше один его подобный взгляд пугал меня до трясущихся коленок, но сейчас я кожей впитывала исходящую от него уверенность, и эта уверенность наполняла и меня, дарила долгожданный покой.       Мальбонте тоже молчал. Так мы замерли, окаменевшие, застрявшие в этом мгновении, пока мужчина не провёл по моей щеке пальцем. Я не вздрогнула, не отпрянула от его касания, лишь чуть прикрыла глаза, невесомо качнув ресницами. Наслаждаясь.       Да, именно наслаждаясь. Я больше не боялась себе в этом признаться. В том, что после той ночи, которую я провела в этих самых покоях рядом с ним, я не могла перестать думать о нём. Хоть и ненавидела себя за эти порывы… боялась их. Но теперь, глядя в его глаза, я впервые ощутила крылья за спиной и легкость долгожданного полёта.       Его взгляд был всё таким же серьёзным, беспрекословным, но он вдруг отстранился, выпрямился и снова замер, не отнимая от меня вдумчивых глаз.       — Я… не мастер слов. — Сказал Мальбонте как-то растерянно. — Я привык действовать, а не говорить.       — Так действуй… — выдохнула я, не заботясь о том, как он может воспринять мои слова. Сочтёт меня безумной или развязной? Пускай. Я знаю, что его тоже влечёт ко мне, так почему мы должны прятать свои чувства на пороге неминуемой угрозы?       Мальбонте стремительно подхватил меня, приподнял в постели и навис надо мной, едва касаясь губами моей шеи. От такого резкого напора я даже затаила дыхание. Но он снова немного отстранился, будто передумал, посмотрел мне в глаза и сказал:       — Ты не боишься меня? Не думаешь, что я могу сделать тебе больно? — его голос звучал спокойно, но в тёмной пелене глаз просвечивалась тревога. Он не хотел причинить мне вред, и это тронуло меня. Заставило сердце в груди подпрыгнуть и замереть от вырвавшихся на свободу чувств.       — Не боюсь, — прошептала я, набравшись смелости и осторожно дотронувшись подушечками пальцев до его гладкой щеки. — У меня твоя сила, забыл? Могу дать отпор. Он рассмеялся. Искренне. Без прежней горечи или издёвки. Так, как всегда смеялся Бонт.       — Не знала, что ты умеешь так смеяться, — подначила его я, невесомо водя ладонью по его лицу, которое было настолько близко. Наверное, впервые я могла как следует разглядеть его, не таясь и не опасаясь.       «Как же он красив…», — пронеслось в мыслях и осело теплотой под ребрами. Его улыбка перешла в обычно сжатые губы, и он снова серьезно сказал:       — Я много чего умею.       Я понимала, что он имеет в виду простые вещи, доступные обычным бессмертным, но не вяжущиеся с образом «ужасного и беспощадного чудовища Мальбонте». Но отчего-то фантазия пробудила во мне огонь предвкушения от этих слов, отдаваясь импульсом желания в низ живота.       «Какая же ты испорченная, Вики», — укорила себя я.       Мальбонте поцеловал меня. Не настырно и требовательно, как на крыше. Но легко, почти невесомо, и в то же время чувственно. И я поплыла… поняла, что плыву и не нахожу спасения, уходя с головой в этот водоворот ощущений.       Мужчина опирался руками на кровать по обе стороны от меня, не удерживая, не наседая.       Только его губы. Только нежные горячие губы с привкусом цветочного мёда и сосновой смолы, которые мне хотелось терзать в бесконечных грубых ласках. Хотелось прильнуть к нему всем телом, ощутить тепло его кожи. Но Мальбонте не касался меня, не стремился быстро и похабно облапать моё тело, как, наверняка, сделало бы большинство мужчин в его положении. Даже когда он целовал меня на крыше под луной, его руки не спускались ниже моих плеч, и это бережное целомудрие сводило с ума. Я едва не хныкала под этой нежной пыткой… с трудом удерживала себя от того, чтобы первой не прижаться к нему. Перед глазами пронеслись все наши встречи… и все встречи, что были до него, и теперь казались неважными.       Я не могла вспомнить лиц тех, кто целовал меня до него, все они смешались в одно размытое ничто. Прочие эмоции, чувства, казавшиеся некогда сильными и настоящими, меркли в сравнении с тем, что я испытывала к этому мужчине.       Он неторопливо выцеловывал внутреннюю сторону моих губ, проводя по ним языком, словно ждал от меня ответа… Я отвечала также осторожно, часто дыша, но всё еще борясь с собой, хотя в какой-то момент поняла, что моя борьба больше не имеет смысла. Что сейчас и здесь есть я и Он.       И ничто больше не стоит между нами. И тогда я сдалась. Действительно сдалась. Обвила руками его шею, заново взволнованная его близостью. Напористо прикусила его язык, приоткрыв рот, и Мальбонте тут же углубил поцелуй. Его сила ощущалась через одежду, проникала под кожу, пробирала до костей.       Мы целовались страстно, голодно, торопясь насытиться друг другом, словно нас могли разлучить в любой миг. Мои пальцы ласкали его скулы, затылок, напряженную шею и плечи. Мне хотелось большего… так отчаянно хотелось прикоснуться к его груди, провести рукой по животу… Но я не решалась, боясь, что он не позволит.       Я чувствовала себя целиком в его власти. Трепетала перед ним. Так сильно желала его…       Мальбонте вскоре отпустил из плена мои губы, наши кончики носов коснулись друг друга. Мы оба тяжело дышали. И молчали, замерев с закрытыми глазами. «Как забавно… Я отдала сердце чудовищу, которого так все боялись. Но я знаю, именно он сохранит его. Прости меня весь мир, но Он забрал мою душу».       Мальбонте открыл глаза. Осмотрел мои губы, с волнующей нежностью коснулся моей щеки ладонью.       — Ночь предстоит сложная. Тебе нужно отдохнуть.       На меня словно вылили ушат ледяной воды, мгновенно отрезвляя. Сердце сжалось от обиды и непонимания.       «Он уйдет? Неужели просто возьмет и оставит меня?».       Мальбонте хотел встать с кровати, но я удержала его отчаянным порывом, вцепившись ногтями в его запястье.       — Останься… — прошептала я, не пряча своей потребности в нём, и он взглянул на меня с таким неподдельным удивлением, словно не верил, что я вообще способна согласиться на близость с ним… тем более сама предложить подобное…       Мы снова замерли. Он — изучающий меня взглядом, словно ища в моём лице уверенность в озвученной просьбе. И я — сгорающая от желания и страха, что этот момент может никогда не повториться.       — Кто знает, чем закончится эта битва… — пересохшими от волнения губами проговорила я, чуть приподнявшись на локтях. — Сейчас мы с тобой вместе, здесь, в этой комнате. Сейчас мы одни. Что если мы больше не…       Из моих глаз едва не хлынули слёзы. Я ощущала себя попрошайкой. Я не привыкла просить мужчин уделить мне внимание, мне всегда хватало поклонников, но сейчас я была готова просто умолять Мальбонте подарить мне эти бесценные минуты ускользающего покоя, наполнить их счастьем… больше мне ничего не было нужно.       — Я не позволю этому случиться. — Твердо отозвался он, сильнее сжав мою руку своей. Его ответ прозвучал так, будто он всё же намеревался уйти, несмотря на то, что медлил. И я не выдержала:       — Прошу… останься.       Я поднялась, села рядом с ним, не сводя с него умоляющего взгляда. И слов больше не требовалось.       Мальбонте взял моё лицо в свои ладони, чуть помедлил и снова поцеловал, требовательно сминая мои губы своими. На миг я забыла, как дышать, растворяясь в каждом его прикосновении. Предвкушая то, что сейчас произойдет между нами. Чувствуя его желание и отдаваясь ему целиком.       Я прильнула к нему, прижалась всем телом и обняла так крепко, что он не мог сдвинуться с места. Мальбонте снова рассмеялся.       — Тише. Я никуда не уйду, если не хочешь.       В ответ на это я прикусила его нижнюю губу и прошептала прямо в его рот:       — Даже не думай, что я тебя отпущу.       «Прикую к кровати с помощью твоей же силы, если потребуется».       Он усмехнулся, положив меня обратно на постель и нависнув надо мной. Его поцелуи заняли всё моё сознание. Быстрые, страстные, но в то же время нежные и волнующие. Я не успевала отвечать на его порывы, задыхалась, стонала ему в рот и ёрзала под ним в ожидании прикосновений. Его губы, исследуя меня, опустились ниже, к шее, и я охотно откинула голову, покорно предоставляя ему своё тело, до сих пор скрытое под неудобным платьем.       Руки мужчины властно отбросили мои, чтобы я не мешала ему.       — Ах… Бонт…       Я вздрогнула, когда поняла, что сорвалось с моих губ. Резко распахнула глаза, взглянув на него со смесью вины и страха. Мальбонте порывисто отстранился. Его взгляд, затуманенный желанием, прояснился и теперь выражал непонятные мне чувства.       — Прости, я не хотела… — попыталась оправдаться я, застыв под ним и боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть то, что происходило между нами.       Я ожидала и больше всего боялась увидеть очередную вспышку гнева, но он вдруг улыбнулся, на этот раз печально.       — Ты вдруг напомнила мне… — Мальбонте умолк, всё еще погруженный в воспоминания, а затем улыбнулся опять, но уже привычно. — Может, Бонт — не такое уж и плохое имя. Его тело будто окаменело, но стало понемногу расслабляться.       — Жаль, что ты не знакома с моими родителями.       Я хотела ответить ему, но он перебил меня очередным поцелуем. Глубоким, вдумчивым, проникновенным… от которого все посторонние мысли разом покинули мою голову. Его руки скользнули вниз по моему телу, огладили его через одежду, зажигая на коже искрящиеся светочи. Я осторожно обняла его за шею, сместилась чуть ниже и немного раздвинула ноги, согнув их. Подол платья упал на бёдра, оголяя колени, и Мальбонте тут же огладил большими шершавыми ладонями мои ноги, медленно смещая ткань ещё выше. Не разрывая поцелуя, он бережно развёл мои колени шире и оказался меж ними, настойчивыми движениями рук задирая платье на талию, открывая себе вид на мои трусики и трепещущий живот.       — Ах! — снова не сдержала я стон, когда в следующий миг он порывисто отстранился, помогая мне расстегнуть и через голову снять надоевшее платье. Лифчик, а затем и трусики вскоре повторили ту же судьбу. Мальбонте не стал томить нас обоих долгими исследованиями. Он отстранился и, с вожделением глядя мне в глаза, принялся раздеваться сам.       Тяжело дыша, я изучала жадным взглядом его великолепное тело, стараясь запомнить и сохранить в памяти каждый изгиб мышц, каждую родинку и каждый шрам. Он предстал передо мной нагой и возбужденный, и я была готова поклясться в тот миг, что ещё не видела зрелища величественнее и прекраснее.       Мальбонте был прекрасен. И я жаждала его, как никого и никогда прежде. Я лежала перед ним, обнаженная и открытая. Но он не торопился. Начал бесстыдно разглядывать меня, проводя рукой по покрытой мурашками возбуждения коже.       Провёл кончиками пальцев по шее, затем ключицам… нежно сжал грудь, полностью поместившуюся в его ладони, скользнул по животу вниз…       Я вновь задохнулась призывным стоном, когда его пальцы коснулись влаги моего центра.       — Раньше я знал лишь страсть к мщению. Теперь познал нечто новое, — произнёс Мальбонте хриплым от желания голосом.       — Хочу тебя… — выдохнула я, подавшись бедрами к нему, безумно желая как можно скорее ощутить его… и сила, беснующаяся внутри меня, желала того же. Мальбонте приподнял мою ногу, погладил её и вошёл в меня. Медленно, продолжая смотреть мне в глаза.       — Ааааах, — восхищенно протянула я, чувствуя, как мои стенки сжимаются вокруг него, и видя, как с каждым поступательным движением зрачки мужчины всё больше заливают тьмой радужку, что всё же на тон светлее. Вся комната вдруг померкла, остался лишь его взгляд, пьяный от похоти, но по-прежнему серьезный и властный.       Войдя до упора, он остановился, наслаждаясь мной, а затем медленно отстранился, чтобы толкнуться снова. Уже резче, вырывая из моего горла крик восторга.       Он двигался, наполняя меня раз за разом, изводя желанием, заставляя метаться под ним, стонать и остервенело впиваться ногтями в его бёдра и талию. Сила внутри меня ликовала, сливаясь с его, а я сама ощущала себя целой, чувствуя его в себе. Словно я была создана для него одного — идеальный сосуд для этого мужчины, а он — ключ, подходящий только к одному замку.       — Ещё! — выдохнула я, изнемогая в его руках, и он, наклонившись ко мне, снова накрыл мои губы яростным поцелуем. А потом резко вышел, перевернул меня на живот и вошёл вновь, заставляя снова зайтись криком. Наши силы, слившиеся в одну, разъединились, чтобы соединиться опять. Он чуть приподнял меня, вынуждая встать на колени. Провел ладонью по спине вдоль позвоночника, огладил ягодицы. Его руки, большие, крепкие, с сильными длинными пальцами казались ещё больше на фоне моего тела, сжавшегося под его ласками. Я сходила с ума от его близости. Уткнувшись лицом в подушку, вскрикивала, с острым наслаждением ощущая каждое его движение, каждый толчок, каждый поцелуй. Мальбонте наклонился ко мне, соприкасаясь широкой грудью с моей спиной. Его дыхание обожгло мне затылок. Он целовал мою спину, шею… плечи и основания крыльев, где ласки ощущались особенно волнующе. Его ладони вскоре нашли мои, и наши пальцы переплелись. Он замедлился… теперь входил неторопливо, чувственно и так нежно, что моя кожа в который раз покрылась мурашками. Я сильнее прогнулась в пояснице, повернула голову, ловя искусанными припухшими губами его губы. Запустила пальцы одной руки в его волосы, сама овладевая его ртом, вторгаясь в него языком.       В голове вместе с кровью стучали слова любви, но я не решалась произнести их… что-то меня держало… какая-то последняя преграда гордости. Боги… Что мне терять? Я отдала этому мужчине сердце и всю себя, почему же боюсь сказать об этом вслух?       Весь мир бессмертных боялся Мальбонте, но здесь, со мной он был простым смертным, уязвимым. Его дыхание стало тяжелее, движения ускорились, обозначив чёткий ритм. Руки впились в мои бёдра. Он прижался губами к моему плечу, а я целовала его влажный от пота висок и контур скулы, насколько могла дотянуться. Слёзы счастья бежали из моих глаз… я ощущала приближение высшей точки, но мне так не хотелось, чтобы это заканчивалось.       — Мой… — короткое слово на вдохе, и мы достигли пика наслаждения вместе. Моё тело, словно пронзил электрический заряд… я задрожала, распахнув рот в немом крике экстаза и закрыла глаза, ощущая, как сильно пульсирует моё лоно, сжимая в себе мужчину. Мальбонте тоже дрожал, уткнувшись лицом в мою кожу, где шея переходит в плечо. Его сбитое дыхание обжигало. Мышцы рук, на которых он удерживал себя, вибрировали. Стук его сердца я ощущала настолько сильно, что казалось, оно у нас теперь одно на двоих. Я чувствовала себя с ним совсем слабой, но эта слабость была моей наивысшей силой.       Ради этой слабости я готова разрушить мир до основания… и от осознания этого новая порция слёз очертила мои раскрасневшиеся щёки. Куда бы он ни пошёл, что бы ни совершил, я последую за ним… Я прощу ему любое злодеяние, которое он вынужденно совершит сегодня ночью… я прощу.       Когда мы оба пришли в себя, Мальбонте лёг на спину, закинув одну руку за голову, а второй притянул меня к себе, крепко обнимая. Я ждала, что он заговорит, но он молчал… Может, просто не знал, что сказать…       Я лежала на его груди, прижимаясь щекой к гладкой горячей коже, вслушиваясь в стук его сердца. Моё тело еще помнило его ласки, отдаваясь легким приятным покалыванием после пережитого удовольствия. В голове было пусто, и безмятежная тишина постепенно клонила в сон, но Мальбонте внезапно заговорил:       — Знаешь… ты ведь была первой девушкой, кого я встретил, ещё будучи Бонтом. Услышав это, я не смогла сдержать довольную улыбку, поглаживая кончиками пальцев его напряженный живот.       — И по иронии судьбы именно тебя избрали для ритуала. Ты вывела меня из башни, а потом из тьмы. Спасла дважды. — Он говорил спокойно, рассуждая и будто бы сам удивляясь своему открытию. — Я распланировал всё, но только не тебя. Не то, что моя добрая часть случайно столкнётся с тобой на лестнице, и ты станешь для него маяком. Он полюбил тебя, и поначалу, после своего возвращения я всеми силами пытался отринуть это в себе. Эти чувства были для меня чем-то инородным, сбивали с толку… пугали.       Я почувствовала, как Мальбонте напрягся, сильнее прижав меня к себе одной рукой, будто я немедленно сбегу.       — Я пытался задушить эти порывы. Думал, что смогу убить тебя, если не получится, а в итоге погиб сам. Понял, что погиб.       Я подняла голову, взглянув в его тёмные задумчивые глаза. И потянулась ладонью к его щеке.       — Тогда я спасу тебя снова. И больше никогда не оставлю. Что бы ни случилось сегодня, я буду рядом. — Прошептала я, ощущая, как в сердце расцветает нечто огромное и тёплое. Мальбонте долго, не моргая, смотрел на меня, а после порывисто впился в мои губы, запечатлев на них влажный поцелуй доверия и благодарности.       — Обещаю, что не подведу тебя, — выдохнул он, осторожно заправив выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Тебе в самом деле нужно поспать.       — Ты не уйдешь, пока я сплю? — спросила я, чувствуя, как тревога во мне сменяет безмятежное счастье.       — Уйду, — честно ответил он. И я, поцеловав его в последний раз, снова положила голову ему на грудь и прижалась сильнее к его телу, ещё острее ощутив необходимость в нём.

Что бы ни случилось предстоящей ночью, я навеки принадлежала ему.