996

Кэйя опрокидывает в себя очередную коробку с вином, потому что нормальное вино слишком дорогое для студента, пиво слишком горькое, а аяксовская водка слишком крепкая. Аякс рядом чиркает спичкой и сосредоточенно пытается поджечь сигарету не спалив половину к чертям (Аякс не может научиться зажигать сигарету у рта столько же, сколько не может научиться есть дурацкими палочками). Эти самые черти лезут из его пухлых губ, когда серная деревяшка обжигает ему пальцы, и заглянувшая на кухню за ночным кофе Катя отвешивает профилактический подзатыльник, потому что стены в этой квартире тонкие, а в соседней комнате чутко спят три ребёнка. Откуда-то выползает Альбедо, шаманя себе какую-то бурду, чтобы увеличить и так большие мешки под глазами. Значит за стенкой четыре ребёнка. А Кэйя опять забыл, что Альбедо и Кли тоже живут здесь. Кэйя смотрит на горку сгоревших спичек и третью сломанную сигарету с заебавшимся интересом. Альбедо смотрит на них с интересом научным. Аякс ни на что не смотрит, даже не скулит от обиды и боли в обожжёных несколько раз пальцах. Кэйя выхватывает из его руки четвёртую палочку, зажимает губами и мастерски поджигает, закашливаясь от случайной затяжки. Аякс фыркает, Альбедо резко поднимает голову, почти коснувшись носом кипятка. Катя молча уходит в свою комнату. Альбедо стоит, залипнув на изображение на своей кружке. В полумраке и дымке Кэйя не совсем понимает на какую именно сторону залип химик: на ту, где напечатан Итэр, или на ту, где записана ужасно большая формула из органики (Чайлд однажды посмотрел и с уверенностью заявил, что это какой-то там гон и что Альбедо напоминает себе так, что у Сахарозы сахарный диабет. Кэйя решил не проверять.) Чайлд делает затяжку и задерживает дыхание, чтобы запершило горло. — Мазохист. — Кэйя зевает, метко забрасывая пустую коробку в урну в углу. На чёрной кружке Альбедо видны тонкие белые линии и буквы. Значит химик залип на фотографию Итэра. — Как будто ты лучше, инцестник. — Чайлд фырчит в очередной раз, откидываясь на стул. Стул скрипит, Альбедо снова по-совиному моргает, выпадая из транса и наконец отпивая свою бурду. Чайлд и Кэйя синхронно морщатся, смотря на это и вспоминая вкус, Альбедо — нет, потому что уже давно привык. Чайлд вдыхает дым последний раз и тушит сигарету. Кэйя ласково ерошит ему волосы, словно перед ним сидит щенок, а Чайлд и рад такой незатейливой ласке, просто потому что она есть. На смену сигарете приходит стук по столу, которым Аякс себя успокаивает. — Подари мне первый танец, — Аякс поёт хрипло и тихо, чтобы не разбудить детей, — забери меня с собой, я повсюду иностранец, и повсюду я вроде бы свой. Вчера Чжунли в третий раз проигнорировал признание Аякса, засмотревшись на глазурные лилии. Аякс признаётся ему каждые три года, потому что ему страшно, и он это даже не отрицает. «С Чжунли невозможно не бояться,» — беззаботно пожимает плечом Чайлд, когда его пытаются поддеть, — «потому что Чжунли опасный. А я люблю риск.» Кэйя в такие моменты рядом с Аяксом тихо ржёт, потому что он знает, что нихуя Аякс не любит риск. Чайлд — да, Аякс же избегает риска как огня (тем страннее, что первым в Чжунли влюбился именно он, а не Чайлд, давший предупреждение об опасности). Эти два придурка вообще очень похожи, если не смотреть на отношение к тому, что вырабатывает адреналин. Не только по внешности, нет (у них буквально одно грёбаное тело на двоих и безупречная синхронность, правда иногда они смотрят в разные стороны и это выглядит пугающе). Просто они живут вместе сколько уже, восемнадцать-почти-девятнадцать лет? Характеры вынужденно копировали друг друга, и они даже порой занимались странно совместимыми вещами (Аякс крайне палевно тёк и течёт по рисованию, а Чайлд писал и пишет эротические романы для сайтов самиздатов. Когда на них накатывает вдохновение одновременно, Кэйя не вздрагивает просто потому что уже привык, что Тарталья делает одновременно сразу два разных по мозговой активности дела. Детей это вообще ни капли не смущает, как и то, что старших братьев у них на одного больше, чем указано в документах, и что эти братики делят на двоих одно тело.) — Словно лодка в океане, затерялся берег мой. — Альбедо скорее проговаривает эту строчку ломаным голосом, нежели поёт её, хоть и умудряется попасть в выстукиваемый Аяксом — Кэйя косится на руки, чтобы удостовериться, что стучит точно Аякс — ритм. С Альбедо, их любимой, обожаемой и лелеемой ходячей проблемой с камнем вместо эмоциональной составляющей мозга (а не просто вместо всего мозга, как у этого деда в двадцать лет по имени Чжунли, даже Аякс с Чайлдом согласны с этим) история была не то чтобы особо лучше. Мальчик-гений (чья-то рука вывела в его медицинской карте красивое «аутистическое расстройство», и от этой надписи Кэйя приходит в смятение, потому что согласен с диагнозом, но хочет стереть его к чёрту), взявший на себя пару легальных и ещё несколько нелегальных подработок, чтобы обеспечить своей сводно-приёмной малышке сестре хорошее будущее, потому что она тоже была с такими же гениальными замашками и тоже в химии. А ещё их мальчик-гений влюбился в пай-мальчика Итэра, глядящего в спину хулигана Сяо глазами с раскрошенными в порошок, но неумело слепленными обратно сердечками, потому что у хулигана был свой раздолбай-музыкант, вполне отвечающий ему взаимностью. Альбедо позволяет себе смотреть на Итэра минут по пять в день, и его глаза наполняются такой смесью чувств, что даже Кэйя со своим экстерном бакалавриата по психологии не может понять. Чувств много и они бледные, потому что у Альбедо вместо эмоций химические формулы и соотношения гормонов в тот или иной момент. А ещё у мальчика-гения есть Сахароза с диабетом, которой нужна работа и деньги на лекарство и которая восхищённо смотрит на Альбедо, пока смешивает какой-то реактив или не особо безопасную смесь. Кэйя молится, чтобы Сахароза смогла перетянуть на себя тот спектр эмоций, который Альбедо ощущает, когда смотрит на Итэра, потому что хочет, чтобы их мальчик-гений был счастлив. Хотя бы он. — Я повсюду иностранец, — Кэйя тянет первые слова, будто действительно поёт, но после его голос срывается на дрожащий шёпот, — забери меня, мама, домой. Кэйя со своими проблемами молча открывает учебник по психоанализу Фрейда, выписывая свои ассоциации на листочек (хотя это, блять, вообще-то запрещено медициной, но Кэйе по-хер) и делая неутешительный вывод, что он долбоёб с патией и фобией на людей заодно и что его психологическое образование не так уж и бесполезно, как думал его дражайший и вспыльчивый сводный братец, с которым они даже по базам усыновлённых не родные, потому что мастер Крепус так и не смог получить у Кэйи согласие на усыновление, только на опекунство. Потому что Кэйе было страшно, что если он снова станет чьим-то сыном, то снова увидит картину, схожую с далёкой травмой из детства, когда отец задушил его мать прямо у него на глазах, после чего придушил уже Кэйю, не сильно (Чайлд показал его пару положений рук из курса самообороны для женщин, когда это действительно возможно), до потери сознания от прекращения кровотока в мозг. Очнулся Кэйя уже не пойми где, ему тогда было лет восемь, и за его спиной было всего лишь два класса образования. Кэйя не запаниковал, нет, Кэйя просто потерял сознание сразу, как его обрëл. Исключительно от шока. Следующее пробуждение произошло на койке в больнице, куда его принёс Дайнслейф. Кэйя сказал спасибо и отправился в детский дом, когда сказал, что родителей у него больше нет, как и известных родственников («Папа задушил маму, а бабушка смотрела на него с того света и улыбалась гнилой улыбкой.» Кэйя даже в детстве о жутких вещах сообщал прямо, потому что он не знал, что такие вещи не нормальны и должны вызывать страх). Дайн забрал его через полтора месяца, и Кэйя до сих пор не знает зачем, учитывая что через год он оказался под опекой господина Крепуса, а о Дайне в напоминание остался только ожог вместо глаза и отчаянный толчок в спину, чтобы Кэйя выпал из чертового окна и выжил. Дайна завалило, Дайн выжить не смог, и Кэйю забрал его знакомый. Знакомый, сына которого Кэйя сначала побаивался, потом любил как семью, а потом захотел трахнуть (или чтобы Дилюк его трахнул, не суть важно) и порадовался, что так и не согласился на усыновление, потому что инцест пусть и дело семейное, но все равно грешное, и Кэйе такой грех нахрен не сдался. Потом в аварии умер господин Крепус, Кэйя неожиданно поступил на психолога, чтобы научиться справляться со своими проблемами и понять, почему у него эти галлюцинации о призраках, а Дилюк его послал нахер. Так Кэйя оказался в этой квартире «проблемных» людей, разрываясь между магистратом, заочкой юриспруденции и подработкой у адвоката, который учил его не только вести документацию и работать с клиентами, но и находить в законах малейшие лазейки и нестандартно их обходить (а ещё Лиза готовила восхитительную лазанью и делилась вином и житейскими мудростями, вроде той пьяной фразы, что «конституция работает так же, как и проституция»). Чайлд и Аякс учатся на архитектурном исключительно ради стипендии, Чжунли и рисования (иногда они смотрят на студенческий билет с тоской, потому что им архитектура не интересна, Аякс хочет сидеть с детьми, а Чайлду проще отмутузить нескольких человек на ринге, чем отсидеть три пары), Альбедо вместо учёбы работает сразу лаборантом, сдав какой-то сложный экзамен. Их милая Катя присматривает за детьми, пока те стараются хоть как-то позаботиться о «старших братиках». Альбедо садится на пол под негромкий стук босых пяток, как раз, чтобы Кли обняла его за плечи, а не за коленки. Следом прибегают Антон и Тевкр, Тоня идёт медленно, сонно шаркая тапочками. Чайлд подхватывает мальчишек со смешком, Тоня аккуратно пристраивается на коленях Кэйи. Кажется, они всё же разбудили детей и те решили притащить их в свою комнату. Идёт даже Альбедо, отложив что-то своё незаконченное на завтра. В детской кровати сдвинуты вместе к стене, а на полу лежат пять матрасов, один из которых занят дремлющей Катей. Они ложатся кучей, а у Кэйи чешется нос, что бывает обычно перед неприятностями. Кэйя фыркает. Одно их существование уже неприятность, и Кэйе интересно, что может быть хуже. Чайлд возвращается из института, издавая какие-то странные звуки вместо чётких слов, но Кэйя умудряется разобрать парочку. «Чжунли» и «встречаться». Кэйя свистит, а нос чешется сильнее. Спустя неделю у Альбедо появляется новая любимая кружка, на которой покоится фотография всей их разномастной семьи. Кэйя помнит, как её тайком сделала Сахароза, и в груди у него появляется какой-то тёплый комок (он становится больше, когда на следующий день Сахароза притаскивает ещё несколько кружек разных цветов с этой фотографией). Кэйя чихает две недели и уже задумчиво поглядывает на градусник, но неприятность показывает себя раньше. Тихим пиф-паф в Аякса и бегом Чайлда в больничку при посильной помощи Чжунли. Аякс за жизнь цеплялся, но, увы и ах, «в мафии любовники всегда умирают первыми, защищая своих господ» (Кэйя с безмятежной улыбкой смотрит на наконец-то разделённых близнецов. Кэйя смотрит, как Аякс прижимается к бледному уху губами, чтобы донести шёпот с той стороны и крепко обнимает брата, у которого волосы теперь не рыжие, а седые. Кэйя повторяет его слова Чайлду, и Чайлд верит безоговорочно. И никого из них не волнует, что самый близкий к мафии в их семье Альбедо, потому что подпольный ринг это даже близко не мафия). И от пули в одном из сердец, к сожалению, лекарства тоже нет. Чайлд неуклюже выползает из больницы через месяц, так и не научившись нормально управлять аяксовой половиной. Чайлд, по документам всё ещё Аякс, — парень-аномалия с зеркальным сердцем. Чайлд — парень, у которого этих сердец было два. Чайлд — парень, у которого теперь есть к кому ходить на могилу на кладбище. Кэйя чихает от щекотки в носу — Чайлд расстаётся с Чжунли через неделю после выписки и курит на их кухне дерьмовые аяксовские сигареты. Кэйя сидит рядом с ним и снова пьёт вино из коробки. Прямо как в тот злополучный вечер, который не предвещал ничего плохого. Кэйя берёт перьевую ручку и красиво выводит на обгоревшем обрывке документа: «Уважаемая нервная система, крепись, сука». — Хэй, рыжий-рыжий-конопатый, что у вас произошло с дедом, что вы так спешно расстались? — Кэйя хотел спросить вовсе не это, но его взгляд зацепился за галлюцинацию Аякса, и в итоге эти слова вырвались как-то сами собой. — Он влюбился в Аякса и искал его во мне. Но не нашёл. — Чайлд равнодушно пожимает плечами, но Кэйя замечает дрожь в пальцах, стряхивающих в пепельницу пепел с сигареты. — А я, оказывается, Чжунли даже и не любил никогда. Чайлд нервно выдыхает, сжимает в кулаке почти пустую пачку. Кэйя ждёт, делая большой глоток промышленной кислятины. — Я как-то неправильно и искажённо любил Аякса. Галлюцинация рыжика трётся прозрачным носом о шею своего брата, Кэйя даже замечает блеск слёз, пока не закрывает глаз и не открывает рот: — Он любил тебя так же неправильно. Вы два трусливых идиота, которые хотели сделать друг друга счастливыми в ущерб себе просто потому что у вас одно, блять, на двоих тело. Чайлд смеётся немного сильно истерически и дёргает Кэйю на себя. Рот и губы у него пропитаны пеплом и табаком. У Кэйи вместо пепла кислота и химический привкус. У них за душой океаны стресса и отчаяния, они хотят хотя бы на тридцать с лишним секунд об этом забыть. На столе телефон Альбериха вибрирует под противную мелодию, которую он когда-то давно поставил на Дилюка. Кэйя за три секунды, жутко спонтанно, решает, что хватит с него этой невзаимной любви (забыть Кэйя решает спонтанно, но потом насильно прогоняет себя через стадии принятия неизбежного. И даже не удивляется, когда у него н е п о л у ч а е т с я). Телефон надрывается и замолкает как раз к тому моменту, когда Кэйя отрывается от Чайлда. Проходит год, милашке Тоне исполняется пятнадцать и она признаётся, что ей нравится шутница Ху Тао и что это взаимно. Кэйя и Чайлд с добрым смехом ерошат короткие рыжие волосы и просят пригласить госпожу Тао к ним домой. Альбедо на пару секунд улыбается, а Сахароза радостно пищит. Катя отдыхает где-то заграницей вместе с Феликсом. Кэйя выходит за продуктами из их квартиры, и за какие-то полчаса его жизнь меняется почти на триста шестьдесят градусов, потому что нельзя предугадать взрыв газа и то, что выжить после этого удастся только детям, которых Чайлд выпихнул в окно за секунды до того, как дом обвалился. Кэйя падает рядом с ними, сжимает в объятиях, откуда-то подбегает малышка Тао. Антон и Тевкр плачут, прячась в его объятиях, Тоня всхлипывает в шею Ху Тао, Кли же ещё не осознала случившегося. Кэйя усилием воли заставляет себя позвонить Дилюку в надежде на помощь. И, вот чудо, он приезжает, мчится как какой-то герой из дорам. Даже забирает их жить к себе в дом, старается как-то облегчить им всем жизнь, даже если ему приходится избавляться от алкоголя Кэйи. Потому что у Кэйи снова перед глазами отчаянное выражение на лице Дайна и пожар. Тело Чайлда достали на третий день, Сахарозы и Альбедо — на шестой. Кэйя хоронит их тихо, и над двумя парными могилами молятся только он, дети и Дилюк. Кэйя старается не перегореть, потому что забота Дилюка приятная, но сердце алчно просит ещё и больше. Сердце у Кэйи, скованное галлюцинациями и льдом, просит любви, не похожей на неправильную любовь Аякса и Чайлда, потому что платонических намерений у Кэйи нет совсем-совсем-совсем. Но Кэйя терпит, пока малышка Кли не зовёт Дилюка «старшим братом» на десятый день рождения. Кэйя каждую неделю чистит глок, который однажды нашёл в своём детском тайнике. Этот глок — последняя вещь из его прошлого, которое Кэйя прячет в ящике с биркой «Дайнслейф». Или, возможно, в ящике с тем, что было до него. Кэйя не знает, он помнит только то, что этот пистолет пришёл в этот дом вместе с ним. Кэйя знает, что ему осталось примерно лет восемь-девять, потому что он не хочет наносить Кли травму до совершеннолетия (призрак Дайна фыркает за спиной, и по Кэйе пробегают мурашки, потому что Дайнслейф редко даёт о себе знать, но Кэйя знает, что он считает его глупцом. Правда не совсем понимает за что). Кэйя сгорает, когда Кли задувает свечи. Ему в плечи цепляются костлявые пальцы старика-отца, тянущего его к себе. Кэйя стоит где-то далеко от города, слышит тревожную трель телефона и слышит крик Дилюка. Альберих хочет сжать уши руками и ничего вокруг не слышать. — КЭЙЯ, ИДИОТ! Кэйя оборачивает палец вокруг курка. И нажимает, вышибая себе мозги. — Не надо...