Пение парящей птицы

«Не думайте, что это конец. Конца нет и быть не может, даже если и наступит Судный день.» Курт Воннегут Собранные чемоданы, постепенно пустеющая комната: все намекает на новую жизнь. Мирен — простой парень, который был признан героем Парижа. Он, как никто другой, осознает всю сложность проблем, что так просто свалились на еще не окрепшие плечи подростков. Нет, он все прекрасно понимал и даже отчасти принимал, что пора начинать жизнь с чистого листа. Никогда нельзя возвращаться к тому, что себя изжило. Каким бы красивым и романтичным городом не был нынешний Париж, являющийся родным домом, он никогда не сможет заменить то, что было в детстве. Уже ничего не станет прежним, и единственный, кажущийся верным выход кричит о новых началах и дорогах, что ведут только вперед. Рошель, нежно гладя сына по волосам, со всей любовью целовала того в макушку и вытирала рукавом слезы со своих щек. Мальчишка подрагивая жался к матери, крепко обнимал и прятал лицо в хрупкое плечо, будто специально укрываясь от окружающего мира. Рен чувствовал себя никем. За одну ночь он упал с высоты собственного полета и неминуемо разбился о жесткую землю, попадая прямой дорогой в ад. Так один поступок смог обрезать крылья птице, до этого свободно парившей в небесах и запереть ее в холодную бетонную клетку. Горькие слезы неприятно жгли горло и нос, противно стекали холодными каплями по горячему лицу и падали на махровую ткань халата. Грустная история с предполагаемым хорошим финалом, но все ли так хорошо? Адриан не находил себе места и кусал локти, наматывая сотый круг ходьбы по комнате. Взволнованный Плагг виновато опускал глаза в пол и тоскливо отодвигал от себя любимый камамбер. Даже он не лез сейчас в горло квами, наблюдающего за метаниями своего хозяина. — Это я виноват, Плагг, что не смог уберечь его, — мямлил блондин, остановившись возле панорамного окна. — Адриан, я бы так не сказал. Ты не вини только себя, тут виноваты обстоятельства и Бражник, ты не предполагал даже, что творится в душе у Рена. Стоит ли оно того, что бы ты сейчас просто так подставлялся под Бражника? Накрутишь себя больше, а отдуваться Леди Баг и Эрилату, — буркнул квами, уставив зеленые глаза в хозяина, Агрест печально кивнул и скрестил руки на груди, разглядывая пейзаж просыпающегося Парижа. За два с лишним года, которые он провел в роли героя, мальчишка уже на зубок выучил слова Леди Баг — у героев нет права на ошибку, пусть иногда и приходиться их совершать. Вот и сейчас не время раскисать и нагнетать атмосферу, время действовать и вершить собственную судьбу. И тем не менее, у Адриан не получалось так просто отогнать хандру из-за чувства вины и беспомощности перед ситуацией. Плагг, вздохнув, приземлился на плечо подростка и наклонил голову тому на шею. — Тебе в школу идти, а ты глаз не сомкнул за всю ночь. Тяжело же будет на уроках, — продолжил кот, на что блондин фыркнул и, не сдержав слез, вытер щеки ладонью. Мальчишка с грузом на плечах, который ощущался в моральном плане, собирал рюкзак, в кармашке заприметив завалявшуюся упаковку пробников духов. Адриан опешил и мягко вдохнул тлеющий аромат, доносящийся из закрытого пакетика. Аромат первой встречи после долгой разлуки, запах, смешивающийся с табаком и текилой. Он особенный, до ужаса близкий и родной. Его духи. Они столько пережили за короткий промежуток времени, но кто же знал, что все повернётся вот так? — Извини меня, — просил блондин, возвращая на место миниатюрную упаковку. Тишина, повисшая в просторной комнате, нарушилась звуком вибрации и уведомления, на что подросток резво отреагировал и буквально подлетел к сотовому. Блондин, вчитываясь в сообщение, присел на диван и взъерошил волосы, прикусив нижнюю губу. Осознание доходило до него медленно, в голове пролетали тысячи запоминающихся моментов, нажитых за все время отношений с Миреном. Адриан, любовь всей моей жизни, извини меня, прошу. Сегодня меня не будет в школе, и, пожалуй, это к лучшему. Не отвечай на это сообщение, живи своей жизнью, но без моего участия. Я безмерно люблю тебя, мой ангел, всегда любил и продолжу любить, но я не смогу просто так жить в этом городе после произошедшего. Просто не вынесу всю эту тяжесть, да и тебя я грузить не хочу совсем. Пожалуйста, родной, будь счастлив. Мне нужно собираться, скоро самолет. Возможно, наши судьбы переплетутся вновь, знай, что ты мне дорог, но, попрошу, не жди меня и не смей искать. У Адриана навернулись слезы, каждое последующее слово будоражило все тело и заставляло согнуться от боли, которая рвала на части. Мальчишка до боли закусил губу, прежде чем прочитать последнюю строчку этого сообщения. Я люблю тебя. Последние строки стали для Агреста переломным моментом. Парень согнулся в три погибели. Сковывающее чувство, которое можно сравнить, пожалуй, со сном на битом стекле, выбивало весь воздух из лёгких. Даже слов не находилось, чтобы охарактеризовать все происходящее. Просто больно. Очень больно. Не было вырывающихся криков, истерик, только раскаленные слёзы, скатывающиеся по раскрасневшимся щекам. Просто в какой-то момент он ощутил как в грудной клетке с нарастающим эффектом начинала зиять черная глубокая дыра, которая почти физически причиняла боль. Как Мирен мог поступить так с человеком, которого любит? Разве не он всегда помогал своим друзьям разобраться в собственных и чувствах других людей? Тогда почему он так жестоко поступает с чувствами Адриана? Мирена больше нет. Нет будущего, нет человека, с которым Агрест хотел бы видеть себя через пять, даже десять лет. Все рухнуло. Из-за него рухнуло. — Адриан! — Плагг моментально очутился подле мальчишки. — Его больше нет, Плагг, — еле слышимо шептал подросток, разглядывая перед собой потухший экран сотового. — Мирен умер?! — воскликнул квами. — Он уезжает, — прочеканил герой, жадно хватая итак закончившийся кислород, — навсегда. Плагг облегченно выдохнул, но тут же опомнился. — Так чего ты лежишь?! Лети в аэропорт, на станцию! Да куда угодно! Ты его любишь, разве до тебя не доходит, что Рена можно ещё вернуть? Адриан, возьми себя в руки! — — серьезно начало создание, неугомонно летая перед лицом блондина. — Да, ты прав, но… Если любишь, то, пожалуй, лучше отпустить. Там ему будет всяко лучше. — Ты с ним даже попрощаться не хочешь?! Ты совсем кончился, Агрест?! Лучше дальше страдать, потом стать жертвой Бражника и разнести весь Париж? Вставай и нормально поговори с ним, неужели тебе не кажется, что этого он и ждет от тебя?! В душе мелькнула возвращающаяся вера. Надежда умирает последней, если ее специально не добили раньше времени. Блондин собрал все мысли в кучу и, собрав рюкзак, пихнув туда несколько памятных подарков, что были заготовлены заранее, направился к выходу из комнаты. — Адриан, ты опоздаешь в школу, — Габриель встретил сына по традиции скупым на эмоции строгим голосом. — Да? Ничего страшного от одного дня не случится. Мне Мирена надо проводить. — Что за тон? — вынес мужчина, преградив путь сыну. — Я говорю, что мне надо срочно проводить Мирена, — со скрежетом зубов ответил младший. — Ты никуда не пойдешь, Адриан, — строго отрезал Габриель, сложив руки на груди. — Да мне глубоко наплевать, пустишь меня сейчас, а если нет, то я сбегу. У меня мало времени, отец, — мальчишка старательно прорывался вперед. Статная фигура аккуратно оттолкнула блондина, что тот опешил. Адриан даже не допускал мыслей о том, что отец может быть настолько сильным в своем то возрасте, только сейчас не самое подходящее время, чтобы вставать на пути свершающегося правосудия. — Пап, пусти меня, пожалуйста, — настойчиво попросил подросток, сжимая в руке лямку рюкзака от назревающей в глубине груди ярости. — Я повторять не стану. Марш в свою комнату, — в приказном тоне прикрикнул отец, — не хочешь идти в школу, не будешь больше в нее ходить. Мне всегда казалось, что она дурно на тебя влияет. Агрест младший, прикусив губу и поняв, что ему не светит прямой уход, развернулся на пятках в сторону комнаты. Вот только совесть не давала ступить дальше. Он не может просто так оставить задуманное. А побег в виде Кота Нуара достаточно опрометчивая идея, да и будет слишком заметна, как для отца, так и для других жителей города. Утро, как никак, все на работу спешат. — Нет, — сглотнув ком в горле выпалил юноша, повернувшись к Габриелю лицом. — Я больше не собираюсь слушать тебя, — надавил блондин, сощурив глаза и насупив брови. — Ты каждый божий день контролируешь меня, как будто я твоя марионетка. Каждый день я живу по расписанию, даже ем по твоему распорядку дня. Как же меня это уже достало. И твой сраный контроль и твои выходки. Ты меня бесишь, просто раздражаешь. Я не долбанная принцесса, которую охраняет дракон и овраг с лавой, — на одном дыхании продолжал Адриан, свирепея с каждой секундой все больше. — Ты пытаешься привязать меня к себе, потому что сам живешь в четырех стенах и даже ни капли не стараешься хоть немного изменить свою жизнь. Да пошёл ты со своими приказами, я невыносимо устал! У меня парень уезжает в другую страну, человек, которого я люблю, которого я нашел спустя такое долгое время, а ты только и думаешь о себе! Пусти меня, немедленно! Либо мне придется идти на крайние меры, чтобы ты меня вообще никогда не увидел, — выкрикнул блондин, сразу принимаясь за восстановления дыхания. Габриель, прежде непоколебимый, выслушав чеканный доклад о себе, опустил голову, думая о том, какой яростью только что пропитался его собственный сын. Бражник, в первую очередь, подумывал о силе нового злодея, но даже внутри самый черствых людей всегда находится что-то мягкое. Отголоски любящего отца, а не деспота, мягко отзывались сквозь все твердые оболочки. Скольким же людям он успел испортить жизнь своими выходками, чтобы угодить самому себе и вернуть свою любимую к жизни. Сколько же ему пришлось обманывать самого себя словами «это для Адриана», а ведь Адриан не нуждается в опеке и в матери уже давным-давно. Он рос сам по себе все эти годы, под дичайшим контролем. Контроль оправдывался благом, который обернулся в злую шутку. Весь пазл в голове самого страшного человека в городе сложился воедино. Только сейчас Габриель смог осознать, что Адриан его сын, а не фарфоровая кукла, которой можно крутить, как вздумается. Ответить блондину он не смог, не находил подходящих слов. — Боже, что я натворил, — подумал Габриель, уступая сыну дорогу. На сына он не злился совсем. В прежде всего разумом мужчины овладел шок. Во-первых, потому что он впервые увидел в собственном сыне человека, который может испытывать что-то кроме естественных нужд, стоящих в самом низу пирамиды Маслоу. Во-вторых, и в этом мужчина пока еще сам себе не признался, мальчишка в своем порыве был чертовски похож на мать. И конечно же Габриель не мог проигнорировать заявление, на которое пока что не знал как нужно реагировать и которое окончательно выбило его из колеи — у Адриана есть парень. Наверное, давно надо было сказать обо всем, что накопилось, а не жить своей одичавшей идеей и эгоизмом. Адриан смог разбить эти розовые очки, даже если он сам об этом и не догадывается. Мальчишка наскоро выбежал на улицу, сел в машину и сказал трогать в сторону аэропорта.

***

Рошель перебирала салфетки в руках, рассматривая табло около регистрационной будки. Мирен в это время только и мог дремать на скамейке ожидания. Даже года не прошло, чтоб семья Дель Реев задержалась в родном городе. Бабушка с дедушкой уже ждут приезда внука, готовят стряпню, часто звонят, чтобы узнать сели ли их близкие в самолет. Рейс: Париж - Италия «12:45 PM» Мирен буквально отправил свое будущее в далекий ящик. Авось, будет лучше. Только душу продолжали грызть сомнения. Парень выть готов был, лишь бы вернуть все потерянное. Тело невольно потряхивало, он уперся лбом в холодные ладони и тяжело вздохнул, предвкушая объятия бабушки и дедушки. Особенно внимание Дель Рея младшего привлекал браслет, и суетящийся в сумке Уизу. Слишком огромная ответственность навалилась на героя за такой короткий промежуток времени. Рассказать он половину не мог, да и Рену не привыкать, в силу его излишней закрытости и несговорчивости. Рошель внезапно встала со своего места. Мирен поднял свой взор на мать, которая резко схватилась за чемодан и миниатюрную сумочку. — Дорогой, — произнесла женщина, — самолет сел на посадку. Нам пора погружаться. — Мам, может... — мальчишка подал голос, но тут же закусил нижнюю губу, — да, пойдем грузиться. — Рен! Рен, стой! — воскликнул запыхавшийся блондин, который спешно пробирался сквозь всю толпу людей. — Мирен! Прошу! Но Дель Рей не слышал через пелену гула, исходящего от толпы пассажиров. Агрест спешно извинялся перед людьми, которым успел наступить на ноги и продолжал торопливо идти к своему возлюбленному. На глазах проступили слезы, закрывая практически весь обзор. Макушка Рена терялась среди толпы, а надежда постепенно затухала медленно, словно закатные лучи солнца. — Рен! — Адриан крикнул громче и юноша, ошарашенный, обернулся лицом к блондину. Выронив из руки сумку в его объятия влетел практически ревущий, весь взмокший Агрест. — Адриан? Что... Что ты здесь делаешь? — неожиданно спросил Рен, мягко обнимая своего ангела. Адриан промолчал, впиваясь пальцами в лопатки друга. — Я думал, я не успею. Я думал, что больше никогда не увижу тебя, ты улетишь, — бормотал Агрест, как маленький ребенок. Дель Рей утешительно погладил того по голове и поцеловал в макушку, прижав к груди светловолосую голову. — Я так люблю тебя, мой маленький ангел, — тихо сказал колибри, чувствуя стекающую по щеке раскаленную слезу, — но мне правда нужно лететь. Уже посадка на самолет. — Я понимаю, — еле собравшись вынес Адриан, — если любишь — отпусти, так? Рен кивнул, несмотря на то, как больно ему приходилось слышать едва различимые всхлипы и ощущать на груди тяжелое дыхание любимого. Только он попрощался с прошлым, которое не собиралось отпускать его, как снова нахлынули забываемые чувства. — Адриан, пусти, пожалуйста. Я не могу так, — сглотнув вставший поперек ком в горле молил Эрилат, в последний раз вдыхая аромат настолько родных духов. Кот через силу разжал пальцы в постепенно ослабевающих объятиях. В любимых, крепких руках особенно уютно и тепло, но это действие было окончательным концом в их отношениях. — Я люблю тебя, мой герой, — прошептал Нуар, поймав взгляд юноши. Глаза Мирена всегда источали холод и пустоту. Сегодня, запоминая его образ в последний раз, в них мелькало что-то печальное, словно Дель Рей кричал о боли и звал на помощь глубоко внутри себя. Больно, очень больно. Рядом стоящая Рошель, которая все время наблюдала за душераздирающей картиной, буквально захлебывалась слезами. Она как знала, что не стоило было краситься с утра. Красные глаза и лицо выражали все эмоции, что так долго копились за все произошедшие события. В первые в жизни ей удалось узреть, на что способен действительно любящий человек. Тем более ее прекрасный сын, наполненный болью, прежде казавшийся непробиваемым, холодным юношей. Любовь — прекрасное чувство, в корне меняющее людей. На минуту вспомнилось, как Рошель, будучи молодой семнадцатилетней девушкой с девичьей фамилией Фонтана, впервые увидела своего будущего супруга в санатории Франции. Непередаваемые чувства окрыленности, первые впечатления от совместной жизни, появление ребенка... А разделять возлюбленных еще большее кощунство и грех, которое вернется к ней через несколько лет в виде страшных кошмаров. Трепетный материнский инстинкт, что был заглушен глубокой обидой на мужа, прорвался сквозь темную оболочку с громкой сиреной. Женщина не сдержалась, отбросила сырые салфетки в сумочку и схватила Мирена за плечи, когда Адриан успел потеряться в толпе. Думала женщина быстро, отодвигая свои прихоти и обиды в сторону. — Иди к нему, прошу тебя, — просила Рошель, целуя сына в висок. — Но, а как же самолет? — недоуменно возразил младший. — Да плевать на самолет. Я увидела достаточно, чтобы принять решение. Будешь снимать квартиру, доучишься в колледже, будешь делать так, как хочешь ты. Ты взрослый мальчик, Ренни, а я помогу тебе, — скоро оборвала она, запихнув герою в рюкзак папку необходимых документов. — Но... — встрял юноша. — Никаких но! Беги, Рен, а я пойду на посадку. Позвоню тебе, как долечу. Денег тебе хватит, чтобы снять комнату в отеле и потом подыскать хорошенькую квартирку. В этом вопросе вообще не беспокойся, я помогу тебе, родной. Женщина нежно поцеловала парня в лоб, перед этим наклонив тому голову к своим губам. Мирен стоял в шоке, он даже не понимал, что чувствует на данный момент. Парень взаимно чмокнул мать в щеку и крепко обнял, шепча самое искреннее «спасибо». Он отошел и с трясущимися коленками метнулся в сторону, куда с минуту назад ушел Адриан. Своевременно ускоряя шаг колибри все-таки догнал его и, схватив за запястье, остановил. Школьник дернулся и резко обернулся, глазам своим не веря. — Ты улетаешь? — испугано спросил Нуар, склонив голову вбок и вопросительно подняв одну бровь. — Уже нет, — утвердил Дель Рей, втягивая напарника в страстный поцелуй, в такой после которого не прощаются, а наоборот воссоединяются. У Адриана были соленые губы от слез, что еще раз доказывало факт долгой истерики у мальчишки. Рена передернуло, герой вновь обнял возлюбленного. Словно не видев друг друга миллионы лет они радостно смеялись и крепко обнимались, периодически целуясь в щеки. Какая-то мимо проходящая бабушка успела цокнуть языком и пригрозила пальцем. — В наше время такого не было! Совсем распоясалась молодежь, тьфу, — пробубнила она и пошла дальше по своим делам. Возлюбленные радостно расхохотались и прошли провожать Рошель. Женщина весьма удивилась, потом снова расплакалась, когда окончательно попрощалась с сыном. Она обняла заодно и Адриана, строго настрого тому наказав, чтоб он тщательно присматривал за Миреном и не спускал с него глаз, пока ее нет рядом. Конечно, сказала она это наедине, потом подбодрила и, вспорхнув на трап, скрылась на борту самолета. Серебристо-синий самолет взревел и отправился на взлет. Мальчишки запрыгнули в машину к личному водителю Адриана и тронулись в сторону парка.

***

Встревоженная Маринетт то и дело теребила серьги, рассматривая напряженного Луку. Он ходил по комнате, ругая своего друга всеми матными словами, которые знал. Уехать так просто, даже не попрощавшись. Что за наглость?! Девушка, кусая нижнюю губу, опустила глаза, полные грусти в пол. Ей было не по себе от этой ситуации, отчасти потому, что ей казалось, что была и ее вина в том, что произошло. Мирен все это время из кожи лез, лишь бы помочь друзьям, смотрел в глубь проблемы, советовал и много говорил почти с каждым из них. А ребята настолько зациклились на своих переживаниях, что не смогли рассмотреть очевидного. — Может, это вынужденная мера, Лука? — на вздохе сказала она. — Просто уехать, написать два слова и смотаться? Мари, это нечестно по отношению ко всем нам, — убежденно продолжил Куффен, поддерживая свои возмущения жестикуляцией. Дюпен Чен прекрасно понимала, в чем заключалась его трагедия. Но нужно было сохранить тайну ее друга, ее напарника. Эрилат навсегда останется Эрилатом и любое принятое им решение будет правильным. Можно бесконечно сожалеть о том, чего не смог разглядеть, это все равно не отменяет того факта, что никто не знал, что все так обернется. Даже Лука, ближайший друг Рена, понятия не имел о всем происходящем. Никто не виноват в том, что произошло в ту проклятую ночь. Ни герои, ни сам Дель Рей. Напряженная тишина в комнате разбавилась внезапным звонком телефона. — Алло? — ответил музыкант, — ... — Рен? Что? Не улетаешь? Лучше бы уже летел, потому что я убью тебя, когда увижу, придурок, — с некоторой улыбкой ответил Лука, практически мгновенно успокаиваясь. Парень облегченно вздохнул, приложив ко лбу холодную ладонь. — ... Леди сразу же буквально раскусила суть разговора и сама растянулась в непроизвольной улыбке. Девчонка пересеклась взглядами с старшеклассником, который одними глазами подтвердил, что все хорошо и все налаживается.

***

Преодолев огромный путь длиной в полгода, Адриан и Мирен воссоединились. Блондин игрался с длинными волосами возлюбленного, улыбаясь уголками губ. На фоне тихо играла музыка с концерта Джаггеда Стоуна. Этим вечером здесь собрались очень многие студенты колледжа «Франсуа Дюпон», Лука был счастлив побывать на концерте любимого певца вместе со своей девушкой. Его отец предлагал им проход за кулисы, но пара решила отказаться, решив, что сегодня они окунутся в настоящую концертную атмосферу. Маринетт, забравшись на плечи Куффена не стесняясь выкрикивала слова песни, в то время как музыкант снимал выступление на телефон параллельно подпевая льющейся музыки. Толпа почти сбивала их с ног, волнами распространяя толчки по всей площади, а от громкости музыки и восхищенных возгласов закладывало уши, но ребята были только в восторге. Недалеко от них в такт подпрыгивали Нино с Альей, ребята были сильно навеселе и в полнейшем восторге, что Лука достал для них билеты по большой скидке. А вот Хлоя была только рада провести этот вечер за кулисами, в близи выступающих, так не придется толкаться локтями с народом и можно больше времени провести с Сабриной: она все еще переживала, что подруга решит оставить ее, поэтому большую часть времени молчала, не всегда понимая, какие именно эмоции могут вызвать у рыжей ее слова. И не смотря на то, что весь город перенес полнейший шок от недавней акуматизации, девушки очень многое переосмыслили в ту роковую ночь. Каждая вынесла для себя собственный урок, но в конце концов, хоть они и не признались в этом друг другу вслух, к обеим пришло понимание того, что в какой-то степени они друг друга дополняют. Характер Буржуа не изменился ни в более хорошую сторону, ни в более плохую, она осталась такой, какой была всегда: вредной, заносчивой, горделивой, самовлюбленной, холодной и недружелюбной. Изменилось другое — ее отношение к Ренкомпри. Блондинка приняла твердое решение — она больше никогда не позволит себе рисковать жизнью подруги и никогда больше не будет пытаться задеть ее. Девушка не умеет, но теперь будет хотя бы пытаться понять, что чувствует Ренкомпри. Обо всем этом Хлоя, в конечном итоге, так и не решилась сказать подруге, но сейчас, слушая очередной хит известного и всеми любимого музыканта, блондинка крепко сжимала ладонь рыжей в своей и, возможно впервые в своей жизни искренне улыбалась, понимая, что ради этой девушки она готова переступить через каждого жителя Парижа, а в первую очередь — через себя. Рен с глубочайшим спокойствием держал Адриана за свободную руку и поглаживал большим пальцем нежную, идеально ухоженную кожу тыльной стороны ладони. Эрилат достаточно быстро нашел квартиру, благодаря помощи Луки, который, в свою очередь, готов был повесить своего близкого друга за внезапную эгоистичную прихоть уйти от прежней жизни. Но, вспылив, тот заметно поутих, особенно после удара по хребту Дель Рея. Музыкант с удовольствием помог, предоставив самый лучший вариант в Париже. Спасибо и его отцу. Габриель, обдумав, что ему высказал сын днем, спокойно отпустил того к близкому другу. Истерик не было. Холодный ответ, не более. Адриан сам понимал, что отцу тяжело принимать всю ситуацию, но лучше проглотить сухой факт сейчас, а не через двадцать лет с не самой приятной лживой подливкой. Постоянно врать и находиться под контролем — жуткое наказание, которого не достоин никто из людей. Наконец, все закончилось и закончилось самым наилучшим исходом. Возлюбленные вместе, Рошель развелась и улетела на родину, к родным, позже, кстати, связалась с сыном и сообщила о своем благополучном приезде. А история Гастона... Пожалуй, лишних слов с его персоны не наберешься, да и Мирену было не особо интересно его состояние на данный момент. Слишком глубока была нанесенная рана и заживать она будет так же долго. Парень так же не мог обвинить свою мать в чем-то. Да, она могла остаться, вместе бы им было хорошо, но ей важно счастье сына, да и в родном доме, где женщина выросла, будет всяко комфортней, чем в городе, который ей чужд и был связан с воспоминании о бывшем муже. Юноша был счастлив, что его любимый ангел сейчас был рядом. Он не желал думать о чем-то. Всецело был погружен в момент их интимного уединения. За окном вечерело, закатное солнце прощалось со своими жителями до следующего утра. Телевизор стих, а мальчишки удобно разместились под шёлковым одеялом. Дель Рей притянул блондина к себе и аккуратно поцеловал юношу в теплые губы, погладил оголенные лопатки и сильную спину. Каждая мышца напряглась, Адриан прогнулся в спине, подобно коту, который ластится под ногами хозяина. Рен ухмыльнулся, снова ловя губы блондина своими. Он овладевал ими мягко, придерживая дистанцию, приглашая Агреста в свою игру. Языком проникал внутрь, игрался и наслаждался подтянутым телом: торсом, сильной спиной и мягкими руками. Он правда напоминал ангела, который спустился с небес. Всегда был рядом и спас из страшного кошмара, больше похожего на ад. Он — его душа и его продолжение. Зеленые глаза, затуманенные страстью и желанием горели в едва наступившем мраке. Тяжелое, горячее дыхание переключилось на шею Дель Рея, от блаженства Эрилат промычал, заливаясь еле заметным румянцем. Тела горели, сливались воедино в виде поцелуев и нежных ласк. Рен был крайне аккуратен, целовал и мягко начинал процесс прелюдий. Постоянно спрашивал состояние юноши снизу. Конечно, не все было так, как Адриан видел в порно несколько раз и как представлял в фантазиях. Юноша прогнулся, подставляясь к возлюбленному. Еле ощутимые толчки, тихие постанывания разносились по телу мелкой дрожью. Блондин был тщательно подготовлен, благодаря совету Дель Рея все проходило практически безболезненно. Чуткость, нежность, аккуратность — все смешалось сейчас в этой комнате. — Я люблю тебя, — сбивчиво шептал Мирен, продолжая контролировать процесс. Блондин, откинув прядь волос со лба, улыбнулся, ответив взаимностью. Близился момент кульминации, с громким стоном они дошли до финала с небольшой разницей в отставании от друг друга. Парни, восстанавливая дыхание, крепко обнялись и, пожелав друг другу спокойной ночи, погрузились в долгожданное царство Морфея.

***

— Я рад, что ты остался, Мирен, — Уизу присел рядом со своим компаньоном. — Спасибо и тебе, Уизу. Ты внес огромное влияние в нашу дружбу. Не знаю, что бы делал без тебя и твоих истерических замашек, — танцор хохотнул, а квами улыбнулся, поддержав студента. Окончательно выучив повадки своего героя, создание, несмотря на свою излишнюю ранимость и эмоциональность, спокойно реагировало на подобные шутки. Они сплотились, стали настоящими напарниками, даже если без ссор не обходилось, дело всегда шло к скорому примирению.

***

В целом, жизнь продолжала идти своим чередом. Дель Рей успешно закончил колледж, сдал все экзамены на высшие баллы, поступил туда, куда тянула его душа: в высшую академию хореографии. Он снимал достойную квартиру, помогал Адриану с учебой. Позже Агрест с концами перебрался к другу с вещами и они начали по-немногу пробовать вкусы совместной жизни. Рен продолжал оставаться собой в мирное время и когда пробуждался новый акуматизированный, превращался в надежного товарища, холодного, подобно стали, героя. Наконец, он мог спокойно вдохнуть полной грудью и жить так, как велит сердце. Мирен выкуривал последнюю сигарету, стоя на балконе с открытыми окнами. Жаркий июнь обещал новые приключения, навеивая невидимые слова на ухо теплым ветром. Молодой человек облегченно выдохнул дым, ощущая онемение лица и полное освобождение. Быть с теми, с кем хочется быть. Любить того, с кем един не только физически, но и повязан духовно. Это вынужденный конец, обещающий кристально чистое начало. Отныне «я» — настоящее «я», свободное, словно пение парящей птицы.