Полицейские будни

      Шуршание и привычная болтовня в этот день особенно надоедали молодому сотруднику полиции. Работа совсем не шла — очередной угон, с которым Игорь «сам разберётся». Но явно не в положении Дубина было жаловаться — сиди себе, рисуй, изредка ищи информацию в поисковике или обзванивай номера. Скука, да и только.       Настроение было каким-то странным, даже, в каком-то смысле, стёбным, а любимая «полицейская академия» подкинула в голову молодого лейтенанта навязчивую идею — портрет своего напарника в костюме полицейского из секс-шопа. Быть может, однажды он подарит эту шуточную работу на день рождения Грома, или продаст одному из прохлаждающихся рядом коллег… В общем, сначала нужно нарисовать, а потом уже думать, куда это применить.       Взяв в руки обыкновенный рабочий карандаш, штрих за штрихом, на белоснежном листе появлялись черты Игоря. Изобразить по памяти, как выглядел торс майора, было куда сложнее — ему доводилось видеть эту часть тела лишь пару раз, и то по чистой случайности. Не замечая ни хода времени, ни суету вокруг, лейтенант продолжал рисовать, но из прострации его вывела тяжёлая рука, упавшая на плечо. — Слыш, Дубин, а что, работы у нас с тобой больше нет?       Ну конечно. Именно в тот момент, когда Игорю Грому здесь находиться ну ни в коем случае нельзя было, он пришёл. Да не просто пришёл, а в тот же миг выхватил блокнот и с ехидной усмешкой оценил работу. — А что, похож. Только вот сиськи, на мой взгляд, великоваты.       Дима смущённо поправил очки, раздумывая над подходящим ответом. Он порой слышал о непохожести глаз, носов, бровей, да чего угодно. Но грудь? — Можно подумать, я знаю, какие они там у тебя. Я просто предположил, исходя… — Исходя из чего? — подняв бровь, с усмешкой спросил Игорь. — Исходя из… вида… эм, — глядя в упор на предмет разговора и пытаясь показать предполагаемые размеры, жамкая воображаемую грудь ладонью, лейтенант смутился ещё больше. — Чего, Дим, потрогать захотелось? — Разве что самую малость, — Дубин отшутился, опираясь на свое рабочее место спиной. — Да брось. Как напарнику разрешаю. — Вот они — доблестные полицейские. Гхм… — подумав о том, что всё это — не более, чем затянувшаяся шутка, Дима неловко протянул руку, слегка сжимая пальцы. — Да смелее, не укушу. — Впервые меня подначивают трогать сиськи. — блондин засмеялся, уже не настолько сильно стесняясь, и протянул вторую руку, сжимая слегка посильнее и больше накрывая ладонью чужую кожу под рубашкой, — Если я буду есть много шавермы, у меня будут такие же?       Удивительно, но Игорь, со всей своей нелюбовью к полицейской форме, сегодня был в рубашке. Правда, не синей с погонами, а в повседневной, в крупную голубую клетку. Как ни странно, этот цвет отлично подходил ему. Ничуть не хуже привычной коричневой куртки, для которой в последнее время даже в хмуром Питере стало слишком тепло. — Не единой шавой, Дима, не единой шавой. — А жаль.       Дубин осторожно распластал пальцы, ладонями все сильнее и сильнее прилегая к коже. Ощущения были странными, но нельзя сказать, что они не приходились ему по нраву. Гром выпрямил спину, подаваясь навстречу ладоням лейтенанта. Как ни крути, приятно, хотя в целом вся ситуация все же несколько смущает, и уж точно выходит из разряда «обычных». — И сколько я буду тебе должен за это? Не то, что бы я хотел купить эту функцию, но… — очередная попытка отшутиться, ибо «без юмора в полиции никак», явно провалилась, поэтому Дима подошёл чуть ближе, раскрасневшись, и осторожно поглаживая Грома. — Забей, я же сам предложил. Раз уж все так сложилось. — Я бы и свои потрогать предложил, но там трогать-то и нечего… — Дима неиронично вздохнул, не прекращая странное гипнотизирующее занятие. — Ну, у тебя задница неплохая, если так подумать, — Игорь пожал плечами. Тоже в шутку ли? А чёрт его знает. — Услуга за услугу. Так сказать, лучшее вл… да нет, это точно не сюда, — Дубин неловко отвёл взгляд, смущаясь похабной шутки и покусывая щеки. Долго пребывать в таком состоянии совсем не хотелось — подумает еще чего. — Не дрейфь, все нормально. Я же не слепой, Дубин, всё вижу и понимаю. — Не поделишься своими догадками? А то, может, я и сам чего-то не понимаю. — С другой стороны, может, я и не прав, и мои детективные навыки меня подвели. Всякое может случится, — Гром чуть снисходительно улыбнулся, наблюдая за красными щеками напарника. — Тебя и подвели? Да я скорее поверю, что Разумовский не любит выпить*, — Дима ехидно усмехнулся, снова переводя взгляд на напарника. Тем не менее, руки с груди он убирать не собирался. Игорь же осторожно опустил свои руки на плечи Дубина и проскользил ладонями до спины, притягивая к себе. — Не преувеличивай мои достоинства. — Да ты сам каждый раз доказываешь, что мы их недооцениваем, — блондин слегка поддался вперёд, однако надёжная опора рук не даёт упасть. Происходящее казалось ему диким сюрреализмом, но он, вообще-то, не против. — Дима, я тебя сейчас поцелую, — сказал Гром, будто угрожая и слегка хмурясь по привычке. — Брось, Игорь, мы же не в участке, чтобы предупреждать о действиях, — Дубин улыбнулся, явно стараясь таким образом отвлечь себя от кричащих внутри мыслей и лежащих на заднице руках. Если честно, получалось… совсем не получалось. — Эй, я просто стараюсь быть учтивым! — майор склонился к Дубину, но в последний момент замер, заглядывая в глаза. — Так ты не против? — У тебя неплохо получается, но лицо хмуришь зря. И без того хорош.       Вместо чёткого ответа, Дима вытянулся, мягко касаясь губами сначала лица Грома, а после и его приоткрытых губ. Гром крепко прижал его к себе, обнимая за талию и углубляя поцелуй. Губы у Дубина мягкие, будто детские, и щеки всё-таки горят. Весь он трепещал в руках, хоть и старался выглядеть уверенным и непринужденным. Игорь его понимал, он и сам пребывал в каком-то странном воодушевлении. Дима неуверенно, но все же перебрался руками выше, к шее и лицу Игоря. Его тепло обжигало, но в этом огне он совершенно не против гореть ровно столько, сколько это представится возможным. Дубин едва заметно переступил с ноги на ногу, чтобы придать себе устойчивости рядом с, кажется, таким большим напарником, и прикрыл глаза.       Игорь переместил одну из ладоней на щеку Дубина, мягким нажатием заставляя того отклонить голову назад, а после проник в рот напарника языком, прикусил губу и тут же отстранился, хитро блестя глазами. — Зачет, Димка, молодец. — Эх. А я надеялся, что дубинкой отлупишь.       Лейтенант осторожно зализал укус, странно поглядывая на Игоря. Остановиться? Или же взять инициативу на себя, провернув этот маневр снова? — Хе-хе, не знал, что ты такое любишь. Если серьёзно, для тебя все, что угодно. Только попроси, — Гром мягко потрепал по макушке, растрёпывая светлые волосы и вызывая ещё больший румянец на и без того красных щеках лейтенанта. — Я польщён, — Дима игриво перехватил запястья Грома, возлагая его руки к себе на талию, а сам же снял очки, которые неплохо так мешали. — Ты уже мне разрешил грудь потрогать — что может быть лучше? Держу пари, половина участка была бы не против. Так что я, считай, выиграл эту жизнь.       Дубин осторожно и даже нерешительно потянулся, чтобы поцеловать снова — такие ощущения были весьма непривычными для него, и от этого лишь более желанными. — А это идея — поставить на такое. В самом же деле можно банк сорвать! — Игорь тихо рассмеялся и провел обеими ладонями по талии Дубина. Стройный и субтильный на вид, на деле он был ладно скроен, и касаться его было приятно. — Целуй-целуй, вижу же, что хочешь.       Игорь снова подался вперед, наклоняясь, чтобы Диме было легче дотянуться. Воспользовавшись подмогой со стороны Грома, Дима впился своими губами в его, мягко проводя языком и изредка прикусывая — вопрос, случайно ли? Ему нравилось это. Нравились руки на талии. Нравилось трогать чужое тело. Нравилось тонуть в поцелуях. Это было необычно, а оттого прекращать не было никакого желания, поэтому Дубин лишь бросил фразу сквозь поцелуй: — И правда. Думаю, на такое они даже больше, чем по сотне рублей поставят.       Игорь легко поддержал этот порыв, начав почти что бесстыдно лапать Димину задницу, которую еще в начале вечера назвал «неплохой». Что ж, появился хороший шанс проверить это на практике. Намётанный взгляд не подвел, задница действительно было что надо, мягкая и упругая. Гром разорвал поцелуй, чтобы нырнуть пониже и носом ткнуться в нежную кожу на шее, втягивая теплый и знакомый Димин запах.       Не имея ни сил, ни смысла больше сдерживаться, лейтенант шумно выдохнул, всё же всеми силами пытаясь не делать своё положение и без того более неловким и уж точно не стонать. Игорь словно знал о чувствительности кожи на шее Дубина, и эта его невероятная чуйка отвратительно метко стреляла прямо в цель. Блондин принялся судорожно расстёгивать пуговицы на рубашке Грома, предвкушая прикосновения к его телу не через ткань. Ему хотелось прямо-таки взвыть, но в последний момент это желание отпало из-за мягких губ.       Игорь мягко накрыл ладонью подрагивающие руки Дубина. — Не торопись, всё в порядке. Давай я сам.       Игорь действительно быстрее и проще справился с пуговицами, чем волнующийся Дима, и легко выбрался из рубашки, аккуратно откладывая ее в сторону. Тут же он взялся за края Диминой футболки, с намеком потянув ее вверх, предлагая тому поднять руки и помочь с этим. Снова чувствуя себя слишком странно, Дима послушно повиновался Игорю, словно тот был не просто его майором, а единственным, кто мог научить его жизни, единственным, кто мог привнести что-то такое, поистине новое и ранее запрещённое самим же Дубиным себе. Чтобы слегка сгладить своё смущение, Дима потянулся к шее Грома, слегка прикусывая кожу.       Игорь шумно выдохнул, отзываясь на прикосновение. Он не напрасно обычно прятал шею за шарфом, зная прекрасно, что это — его уязвимое место. Но было приятно. Он слегка склонил голову, открывая Диме больший простор для действий, а сам же в это время продолжил исследовать чужое тело руками, надавливая и поглаживая, будто пытаясь разогреть Димину и без того теплую гладкую кожу. Игорю было с чем сравнить, конечно, но то, что сейчас происходило, нравилось ему совершенно особенно. Дима был своим, ощущался продолжением самого себя, и потому касаться его было неопасно, а как-то по-домашнему уютно. «Правильно», — подыскал Гром нужное слово. Да. Это было правильно. Это было похоже на сон. В то же время, каждый поцелуй, оставленный на шее и ключицах Игоря казался нужным, на своём месте, словно это должно было произойти уже давно. Прикосновения крепких, бывалых на работе жесткими рук, ощущались нежными, сродни шёлку, и разливались теплом по телу — это не было похоже на горячий кофе, а, скорее, на тепло любимого одеяла или мягких лап кота.       Иногда Дубин поглядывал в лицо Игоря — наконец, строгость испарилась, словно перед ним был не грозный майор, а самый близкий и значимый человек за всю жизнь блондина. Дима ещё разок прикусил тонкую кожу, а после легонько прошёлся дорожкой из поцелуев до уха. Гром снова выдохнул, неожиданно для самого себя издав звук, похожий на кошачье мурлыкание. Дима действовал так мягко, деликатно, осторожно, но каждое его прикосновение отзывалось во всем теле. Игорь чувствовал, что ещё немного, и его захлестнет такой волной нежности, что не потопить в ней Дубина окажется невыполнимой задачей. Пока он держался, но знал, что хватит его ненадолго. — Предлагаю найти какую-нибудь горизонтальную поверхность и хотя бы сесть… — пробормотал он. Собственные ноги держали пока крепко, но такими темпами хватит их ненадолго. Более того, очень хотелось просто лечь и прижать к себе Димку всего, обнимая крепко-крепко, чтобы кожа к коже и нежность к нежности. — Поверхность? Да, я, я думаю, ты прав.       Признаться честно, ноги Дубина держали слабо, а пространство вокруг вращалось с бешеной скоростью, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме пылающих пальцев Грома. Осторожно потянув его за шею, Дима спиной зашагал к небольшому дивану, надеясь упасть, как обычно, вовремя, и не потянуть за собой напарника. Где-то к концу пути они неминуемо запнулись и полетели на диван, благо тот оказался совсем рядом. Гром успел выставить вперед руки и, к счастью, не раздавил Диму, но характерно навис сверху и улыбнулся, уверенно, почти развязно, скрывая собственную неловкость. Хрипло выдохнув от падения, Дима даже засмеялся — кто бы мог подумать, что клише из фильмов полюбилось людям именно за то, что это происходит с ними самими в реальности. — Да уж, интересно получилось.       Позу он, однако, решил не менять, и вновь полез целоваться, растворяясь в ощущениях. Не прекращая улыбаться, Дубин с напором ответил на поцелуй Игоря, набрасывая собственные руки на шею и поглаживая ими тёмный затылок. Приятно. Такое ощущение, что в этот самый миг он нашел то, чего все эти годы так яро не хватало ему для счастья.       Целоваться Игорю было приятно, ещё приятнее — отстраниться немного и пронаблюдать блаженное Димино лицо, такое светлое и лучистое в этот момент. Димка вообще особенный, всегда будто светится чуть-чуть, не как другие полицейские, печать хмурости на лицах которых будто выдавалась при поступлении на работу вместе с жетоном и форменной фуражкой. А Дима не такой. Он как солнце в обличии человека. «Вот почему в Петербурге солнца так мало, — догадался Гром, — просто оно служит в полиции.»       Он улыбнулся собственной мысли и исполнил-таки свою спонтанную мечту — обнял Дубина, прижимая к себе и зарываясь лицом в светлые волосы, поцеловал в макушку, погладил по теплой спине и бокам. Обещанная нежность прорвала плотину и теперь выплескивалась наружу сильными неровными толчками. Почувствовав объятия, Дима улыбнулся, словно последний дурак, впервые видящий звездное небо. С Игорем было тепло. С Игорем было так, как дома. Хотя, возможно, в последнее время Игорь, сам того не зная, и стал для него домом.       В те редкие моменты, когда Дима умудрялся заглянуть в глаза Игорю, он видел в них нечто совсем иное, что майор никогда не показывал прежде — не на работе, ни во время их повседневных посиделок за чашкой чая, а иногда и чего покрепче. Казалось, будто Гром светится, только приумножая тепло, создавшееся между мужчинами. Да, это явно то, чего так сильно не хватало, теперь у Дубина не осталось ни единого сомнения в этом. Он осторожно потягивал Грома за локоны — ни в коем случае не стараясь навредить. Наоборот — он был максимально нежен, словно Игорь — хрустальный, и вот-вот рассыпется на тысячи осколков. Этого бы Диме совсем не хотелось, ровно как и думать о плохом, так что он выдохнул, и, закрыв глаза, прижался как можно ближе.