five times childe is a beauty and the one time zhongli realises.

Архонты вечно молоды, их красота всегда сохраняется искусственным образом. То же самое и с Чжунли, его тело развивается с течением эонов, но он всегда внутри остаётся таким же самым человеком. В нынешнем поколении Архонт принимает облик состоятельного, но довольно забывчивого молодого джентльмена, который любит бродить по тихим местам, летая в своих мыслях. У Чжунли есть только несколько воспоминаний, основных, которые глубоко укоренились в его сознании. Некоторые из них были созданы миллионы лет назад, во время войны Архонтов или после войны с Барбатосом. Из его нынешней жизни у Чжунли было пять плюс один раз, когда особый рыжий Фатуи его очаровывал, и единственный раз, когда он это сам заметил.

1

. Чжунли открывает глаза, и небо голубое, нет, оно возможно может быть и лазурным. Он щурится, солнечный свет становится ярче, изо всех сил брюнет пытается не дать свету попасть в глаза, используя только руку в качестве щита. Он наблюдает за видом с напряженным выражением лица. Напряженность его взгляда нарушается звуком беззаботного хихиканья рядом с ним. Он поворачивает голову, волосы треплет ветер, взгляд падает на мягкое лицо рыжеволосого мужчины рядом с ним. У Чайльда, да, как всегда, помятая одежда, он никогда не прилагает дополнительных усилий, чтобы выглядеть презентабельно для Чжунли, и, возможно, в этом и есть своя доля привлекательности. Между прядями его волос запутались травяные цветы, его волосы начинают походить на собственный, бурный лес. «Что?» нахмурился Чжунли, кончики его ушей покраснели от смущения при мысли о том, что Чайльд смеется над ним. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Предвестник Фатуи почтил Архонта своим присутствием в Ли Юэ, обещая мир. Нет ничего необычного в том, что озорной юноша стучит в его дверь во время обеденных перерывов или вытаскивает его из кабинета, чтобы, как он и сегодня сделал, отвезти на пустое место в горах. «У тебя всегда такое задумчивое выражение лица, как будто ты о чем-то глубоко думаешь,» смеется Чайльд, шевеля бровями. «Неужели в этом мире действительно есть так много вещей, за которые нужно так глубоко цепляться?» рыжеволосый приподнимается на локтях, прижимаясь щекой к краю ладони с заинтригованным выражением лица. Тихий звук срывается с губ Чжунли, как жужжание, когда он поворачивает голову назад. Он наблюдает, как облака проплывают мимо его взгляда. «Это огромный мир, и я уверен, что здесь есть о чем подумать. Я, в частности, в большинстве случаев ничего, по-настоящему, не понимаю,» признается Чжунли. Архонт считает себя скучным человеком, всегда придерживающимся какого-то графика, никогда не находящим времени или силы воли, чтобы экспериментировать со своей жизнью. Он полностью ожидает, что разговор закончится именно на этом, как это было бы с любым другим человеком, который пытается поболтать с ним. «Ты забавный,» хихикает Чайлд, поднимаясь. Он поджимает ноги, крепко держа руки на икрах. Он наблюдает за Чжунли с нежным выражением лица, в его глазах появился определенный блеск. Было бы трудно читать, не замечая, как его шея начинает гореть, а бледная кожа становится пунцовой. «Мы странная комбинация, не правда ли? Предвестник и Гео-Архонт.» «Иногда случаются странные вещи,» Чжунли приподнимается, взъерошивая волосы. Он распускает свой низкий хвост, позволяя своим распущенным локонам немного подышать. Он делает глубокий вдох. Должно быть, прошло много времени с тех пор, как он действительно чувствовал себя непринужденно. Когда он переводит взгляд на Чайльда с яркой улыбкой на лице, он замечает, что мужчина наблюдает за ним с расширенными зрачками, лицо странно покраснело. «Мне нравится проводить с тобой время.» Чжунли наблюдает, как Адамово яблоко Чайлда изо всех сил пытается опуститься, как будто его сердце застряло глубоко в горле. Предвестник снова пытается взять себя в руки, нервно потирая затылок. «Ты и сам не так уж и плох,» он заканчивает фразу с легкой ухмылкой. Архонт поджимает губы, сердце ужасно громко стучит в ушах, зациклившись на мысли о том, как тонкие пальцы Чайльда обвивают изгиб его талии. Чжунли решил больше не вспоминать об этом.

2.

Чжунли начинает понимать, что Чайльд является не самым надежным человеком в его окружении. Он рассеяно поднимает голову на звук потрясенных вздохов и панических криков в Северном Банке. Он чувствует слабый гул под ногами, похожий на толчки землетрясения. Он встает, потирая свои янтарные глаза, его лицо побелело от осознания происходящего. Он, спотыкаясь, выходит на улицу, его глаза расширяются в полном шоке. Первое, что он замечает, это мертвенно-серый оттенок пепельно-серого неба, а затем чудовищное шипение, будто бы тысячи змей вместе взятых шипели в его голове, шум настолько ужасен, что у того по спине пробегают мурашки. Он хватается за перила, наклоняется и пытается сконцентрироваться. Он смотрит на это все до тех пор, пока не обнаруживает огромного монстра, появившегося из Моря Облаков. При виде фиолетового силуэта, возвышающегося перед многоголовым монстром, Чжунли чувствует, как укол предательства пронзает его грудь через всю его одежду. Он хватается за грудь, пытаясь успокоить его бешено колотящейся сердце, адреналин сводит его с ума. Каким бы ужасным ни было его зрение, демоническую фигуру, подобную этой, ни с чем не спутаешь. Змея рычит, и в мгновение ока Предвестник исчезает. Чжунли поворачивается, крепко зажмурив глаза. Его разум лихорадочно пульсирует, пытаясь упорядочить мысли, пока его виски начинают все сильнее пульсировать от окончательного понимания случившегося. «Мы снова встретились,» и глаза Чжунли распахнулись со скоростью света. Он смотрит вверх с выражением ужаса в глазах. Перед ним стоит Чайльд, в своей обычной форме, с наполовину поврежденной электростойкой броней, разбитая маска лежит у его ног. Его волосы мокрые, и он выглядит с ними слишком хорошо, учитывая тот факт, что он буквально в этот момент разрушает целый город. Чжунли смотрит измученными глазами. Чайлд проводит пальцами по волосам, зачесанным назад, открывая лоб, взгляд, который не должен был сводить Чжунли с ума. «У меня к тебе дело. Пойдем?» Чжунли проталкивает руку, которую протягивает Предвестник, пренебрежительно закатывая глаза, очень хорошо осознавая, что его сердце бьется быстрее, чем ритмичный стук самого сильного дождя за всю историю Ли Юэ. Внутри Северного банка находится женщина с кожей почти такой же бледной, как и ее белоснежные волосы. Она смотрит с настолько пронзительным взглядом, который начинает смахивать на насмешку. Она скрещивает руки на груди и гордо шагает вперед с видом царственности и уверенности. Она поднимает бровь и протягивает руку к Чжунли с самодовольной улыбкой: «Гнозис, Рекс Ляпис.» «Значит, это все что вы от меня хотели?» Чжунли смеется, резко останавливаясь, чтобы краем глаза взглянуть на Чайльда, тот стоит в стороне, избегая встретится с янтарными глазами,смотря на свою поломанную маску Фатуи. «Как вы пожелаете.» Без единого предупреждения, Чжунли прижимает руку к груди, бормоча себе под нос невнятные слова, которые даже говоря громко, нельзя будет разобрать. Он чувствует, как волна тепла концентрируется в определенном месте в его груди, его кожа начинает гореть от ощущения твердого предмета, проникающего из его кожи. Чжунли морщится, его глаза сжимаются все сильнее и сильнее, пока он справляется с болью. Чайльд не может заставить себя смотреть, прикусывая губу от чувства вины, давящего на него, корча рожу любому из сотрудников, кто осмелился задержать на нем хоть малейший взгляд. “Как мы и договаривались,»- Чжунли протягивает Гнозис Синьоре, громко кашляя. Каким-то образом он все еще на ногах, массирует грудь в попытке облегчить боль. Синьора наблюдает за Гнозисом с гордым, почти похотливым блеском в глазах, одобрительно кивая. «Я надеюсь, что Фатуи больше не будут идти против своего слова,»- и эти слова явно были адресованы именно рыжеволосому предвестнику. Их глаза встречаются, и никто, кроме них, этого не замечает, но Чайльд чувствует дрожь, даже когда Чжунли так слабо предстает перед ним. Он отводит взгляд, и Синьора снова обращает на себя внимание Чжунли. По правде говоря, Чжунли не совсем уверен, на какой контракт он подписался, но эта проблема на потом. Должно быть, это уже было записано где-то в его сознании как Бога Контрактов, он бы знал, если бы что-то было не так. Чжунли смахивает пыль с пальто, выходя на улицу, и замечает, что змея исчезла. Он нахмурился при виде этого зрелища, обеспокоенный тишиной город. Это очень похоже на жуткую тишину после бушующей бури. Может быть все вокруг него было наколдовано какой то неизвестной магией? А может быть у него такое странное сновидение? Парень не смог окончательно взяться за эту мысль, ведь его возвращает к реальности чья-та холодная рука, сжимавшая его плечо. «Чайлд,» тихо бормочет Чжунли. Нижние веки слегка приподнимаются, уголки губ едва заметно изгибаются. Этого недостаточно, чтобы назвать улыбкой, только мелькая перемена эмоций, гранившая с удивлением и спокойствием. «Прости, у меня не было выбора,» Чайльд убирает руку, опуская взгляд. Янтарные глаза Чжунли падают на бедра Предвестника, где его брюки плотно прилегают к коже. Чжунли так же приметил поднявшийся уголок пиджака (который сейчас был ещё более раскрыт, чем обычно) раскрывая часть его хорошо проработанного пресса. Прежде чем он успел понять ход своих мыслей, Чжунли закрывает глаза. Он не должен об этом думать. «Ты сделал то, что должен был.» И вот Чжунли поворачивается спиной к Чайльду и идет, скользя рукой по влажным перилам, что-то в его взгляде задерживается со смутной печалью.

3.

После инцидента проходят месяцы, и Предвестник ни разу с того момента не приблизился к Чжунли. Его нигде нет, он не сражается с Похитителями Сокровищ и даже не слышал никаких слухов о Фатуи, работающих в Северном банке. Чжунли поймал себя на том, что проводит слишком много часов, думая о Чайльде, кончиком пера с тоской выводя имя Чайльда курсивом на пергаменте, глядя на горы, где они часто вместе сбегали от реальности. Это должно быть незаконно-думать о враге таким образом, но Архонт ничего не может с собой поделать. Умоляющий взгляд Чайльда никак не мог быть притворством, что он действительно имел это в виду, когда устроил весь этот хаос. В это Чжунли никогда не поверит, даже если Предвестник станет самым мелким из человеческих существ. Однажды летом, в изнурительно жаркий день, Чжунли вышел из оцепенения от громкого звонка стационарного телефона. Он берет трубку, не в настроении заниматься делами, пока не узнает кашель Чайльда на другом конце провода. «Чайльд?!» Чжунли встает, отправляя несколько бумаг в полет на деревянный пол. Он нетерпеливо вцепился в край своего стола. «Эй, да, это я,» слабым голосом бормочет Чайльд. « Я видно что-то подцепил и если ты не занят, то ты мог бы мне помочь...Я скажу тебе, где я.» Чжунли не влюблен, это то, о чем Архонт пытается напоминать себе снова и снова, и эта мысль разваливается на части, когда он обнаруживает себя, обезумевшего, посреди каменной дорожки в деревне Цинцэ, глаза бегают вокруг в поисках человека, которому он ничего не должен, кроме осуждения. Деревня небольшая, причудливая, с деревянными домами на склоне скалы. Чжунли расспрашивает местных жителей, грубо хватая их за плечи, чтобы привлечь как то привлечь их внимание. В конце концов ему удается найти дом, спрятанный среди бамбука, в углу деревни. “Чайлд,” мямлит Чжунли, пытаясь отдышаться. И вот он, глупо ухмыляющийся нарушитель спокойствия, одетый в свободную рубашку и брюки, с мокрой тканью, прижатой ко лбу. Он уставился на дверь, как будто ждал прибытия Чжунли, с пылающим лицом. «Чайльд,» голос Чжунли доходит до шепота, когда он приближается к кровати. Он наклоняется, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу Чайльда, убирая руку от жара. «У тебя жар!» обеспокоено произносит Чжунли, толкая Чайльда обратно на кровать. Чжунли пододвигает под себя стул и с озабоченным выражением лица садится рядом с Предвестником. «Почему ты все ещё не позаботился о себе?! Прошло уже несколько месяцев с момента инцидента, и сейчас середина лета!» «Для человека, который, как мне кажется, ненавидел меня, ты действительно быстро путешествуешь с одним телефонным звонком,» поддразнивает Чайльд, отворачивая лицо. Губы Чжунли растерянно приоткрываются. Он моргает, бессознательно перебирая пальцами свои шелковистые волосы. После выражение консультант смягчается. «Ты мог бы связаться со мной когда угодно,» Чжунли нерешительно протягивает руку к волосам Чайльда, пропуская их сквозь пальцы. Чайльд не отодвигается и даже не вздрагивает, если уж на то пошло. Он берет подушку между бедер, сворачиваясь в клубок, как ребенок. « Я не знал как завязать разговор.» «Значит, причина, по которой я сейчас здесь, не в том, что ты на грани смерти и понятия не имеешь, что с собой делать?» Чжунли скептически приподнимает бровь. «Конечно, я же так плохо забочусь о себе!» Чайлд садится, при этом шлепнув Чжунли по руке. Он поворачивается с детским надутым видом: «Я был сам по себе все эти месяцы, понимаешь?! Я просто… Хотел увидеть тебя снова.» «Я не понимаю, почему ты решил сделать это таким образом,» Чжунли прикусывает нижнюю губу. «Ты мог бы навестить меня, когда тебе было лучше… Не то чтобы я не испытываю облегчения от того, что ты связался со мной сейчас,» голос Чжунли смягчается и становится тише. Чайльд ухмыляется, берет руку Чжунли и прижимает ее к своей щеке. «Тогда сделай мне лучше,» предлагает Чайлд в своей подобной манере. Чжунли замирает на пару мгновений, наблюдая, как солнечный свет струится сквозь щели между бревнами на крыше, а в глазах другого мужчины блестит океанская синева. На губах Архонта появляется улыбка. «Ладно.» Чжунли помогает Чайлду вернуться в постель, снимает с себя пальто и вешает его на металлический крючок на стене. Он не замечает влюбленного взгляда Чайльда, скользящего по его неожиданно хорошо сложенной фигуре, тот смотрит на него похотливо с оттенком жадности. Когда Чжунли поворачивается, Чайльд тоже поворачивается, лицо его краснеет, но не так сильно от жара лихорадки. «Принести тебе что-нибудь поесть? Тогда ты может расскажешь мне, как загнал себя в такое состояние,» рассеянно спрашивает Чжунли, удивляясь, почему Чайльд так нервничает. Парень энергично кивает, чему Чжунли не может не усмехнуться, обыскивая дом в поисках каких-нибудь овощей. Не найдя ничего, с чем можно было бы работать, Чжунли решает выйти на улицу, найдя несколько побегов бамбука и куски сырого мяса кабана. Всю свою находку тот кладёт на бамбуковой стол во дворе временного дома больного. Он расспрашивает деревенского жителя рядом с ним, проверяя, можно ли забрать себе местные ингредиенты для использования, на что получает положительный ответ. Приготовившись, он завязывает волосы в пучок, отряхивает грязь с рук и приступает к работе. «Это нежданно с его стороны,» мямлит себе под нос Чжунли, нарезая ингредиенты и готовя кастрюлю с кипящей водой на самодельной каменной плите у своих ног. «Я не думал, что он когда-нибудь снова свяжется со мной.» Медленно бросая овощи в бульон, он подавляет зевок и потягивается. Он потирает глаза, осознавая, как сильно его утомила работа. На отдельном огне он разогревает мясо, которое слегка обжаривает деревянной ложкой, а затем кладёт его в суп. Он садится на корточки, рассеянно помешивая его. Образ уязвимого, хрупкого состояния Чайлда остаётся в его сознании с самого начала его пребывания тут. Его сердцебиение учащается. Чжунли садится рядом с огнём , пряча лицо между бедер, кончики его ушей багровеют. «Почему я думаю о таких вещах после всего этого времени?» Чжунли стонет, разочарованный мыслью о том, что он так легко теряет хладнокровие. Он встает и наливает суп в глубокую миску, делает глубокий вдох, готовясь к тому, что снова войдет в дом. Ему требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что перед ним стоит Чайльд без рубашки и с открытой спиной. На спине у него несколько засохших шрамов и синяков, на шее-открытый порез. Чжунли замолкает, его грудь сжимается, когда несколько непристойных, нежелательных мыслей наводняют его мозг. «Тебе не будет холодно?» заикается Чжунли, протягивая Чайлду миску с супом. «Мм, пахнет вкусно,» отвечает Чайльд, наклоняясь к Чжунли и нюхая еду. Он не отвечает на заявление Чжунли, указывая на место рядом с ним на кровати. Чжунли понимает намек и садится. Чайльд вытирает пот со своего лба рубашкой, небрежно бросая ее с кровати на холодный пол. Как жадная лиса,Чайльд хватает миску с супом и делает глоток. С нежными ароматами бамбука, в конечном счете, перекрывающимися землистостью трав и игривостью кабана, Чайлд проглатывает его без проблем. «Ты готовишь намного лучше, чем я думал,»- пожимает плечами Чайльд, снова ложась в постель. Чжунли хмыкает при мысли о том, что другой мужчина недооценивает его способности. Он встает, собираясь убрать столовые приборы, когда Чайльд дергает его за рубашку. «Ты ведь не собираешься уходить, правда?» Укол привязанности пронзает сердце Чжунли, что-то вроде стрелы Купидона. Чжунли качает головой, сбрасывая свою маску холоднокровия. Он стучит миской по столу слишком громко, стук сердца сводит его с ума в сотый раз за последние два часа. Он прижимает ладонь к губам, думая: «Я забыл, как его слова сводят меня с ума.» Чжунли опускается на колени рядом с кроватью, устраиваясь на бедре, скрестив одну ногу на другой. Он находит Чайльда с закрытыми глазами и замедленным дыханием, лицом к нему, как будто он спит. Архонт с тоской вздыхает, убирая челку с глаз Чайльда. Он упирается подбородком в кровать, в конце концов наклоняя ее. Он наблюдает за Чайльдом. «Ты так быстро заснул, что не заметил бы, если бы я отошел от тебя.» На краткий миг Архонт замечает, как Чайльд вздрагивает. Его руки скользят вниз по шее Чайльда, а затем по его телу, пока не останавливаются у его руки. «Но я не буду. Не сейчас.» Чжунли закрывает глаза, уютная тишина убаюкивает его. « Мне кажется забавным, что я испытываю к тебе эти необъяснимые чувства, даже когда мы почти не общаемся. Ты никогда не поймешь, что я делал все эти месяцы, ожидая тебя.» Чайльд открывает глаза только тогда, когда чувствует умеренное дыхание Чжунли. Он знает каков спящий Чжунли, ведь сам, много раз находил того спящего на своем рабочем месте, обколотив голову об важные документы. Чайлд не может удержаться от мягкой улыбки, как довольный малыш, его сердцебиение громко отдается в ушах, когда он переплетает их пальцы. «Ты влюблен в меня. Ты так влюблен в меня,» тихо повторяет Чайльд, пока не привыкает к ощущению этих сладких, сладких слов на своих губах.

4.

«Ты выглядишь обеспокоено,» Чайльд кладет руки на явно напряженные плечи Чжунли, целуя его в щеку. Чжунли смотрит на себя в зеркало, его лицо застыло, но вид, как обычно, стоический. Несмотря на это, Чайльд считает его самым великолепным мужчиной в мире. «Я в порядке,» Чжунли заставляет себя улыбнуться, поджав губы, и поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Чайльдом. Чайльд поднимает бровь, скептически оценивая комментарий. Он на цыпочках склонился над креслом, чтобы прижаться губами к своему возлюбленному. Он отстраняется с яркой улыбкой: «Я не могу дождаться, когда выйду за тебя замуж. Я ждал сегодняшнего дня практически все последние тридцать лет своей жизни.» «Я мог бы сказать то же самое, любовь моя,» Чжунли ласкает ладонью щеку Чайльда. Чайльд отодвигается, поднимая голову Чжунли. Он опускает голову, нежно касаясь их лбов, поддерживая челюсть своего жениха руками. Чжунли держит его за талию, на его лице мягкая улыбка. «Ты хорошо выглядишь с такими волосами, намазанными гелем, теперь они хотя бы не напоминают гнездо.» хихикает Чжунли, не решаясь отстранить взгляд от своего очаровательного возлюбленного. Влюбленные прерываются тем, что их дверь внезапно распахивается, Сяо в дверях с почти развязанным галстуком, который на нем выглядит довольно неловко, будучи запихнутым в костюм. Чайльд и Чжунли смотрят на Адепта, пока он пытается отдышаться. Тот предупреждающе указывает пальцем на пару: «Вам лучше притащить свои задницы в главный зал и пожениться, или мой парень истощит весь ваш запас алкоголя.» Когда пара поворачивается, чтобы весело посмотреть друг на друга, Адепт в конце концов возвращается, заглядывая в проем дверь. «Брось букет в мою сторону, спасибо,» приказывает он, прежде чем снова уйти. Смех пары наполняет воздух всей комнаты отражаясь в яркие лучи просочившихся из открытого окна. Свадьба, особенно с первой и единственной любовью, должна быть самым особенным событием в жизни. Для Чжунли это так и есть, и, должно быть, поэтому этот день остаётся одним из его немногих самых ценных воспоминаний. Их свадьба организована к северу от гавани Ли Юэ, в центре площади, где проводятся самые важные торжества. Сообщество Ли Юэ тесно сплочено, то есть, большинство граждан знают друг друга в лицо. На свадьбе присутствуют Чжунли и ближайшие соратники Чайльда, конечно же, Адепты и Одиннадцать Предвестников, которые все еще допрашивают Чайльда, как ему удалось влюбить в себя Гео-Архонта Ли Юэ. Образ того, как он идет по проходу, свежее всего отпечатывается в сознании Чжунли. Он вспоминает всех своих близких друзей, сидящих в креслах по бокам ярко-белого ковра с замысловатыми золотыми узорами, свадебную арку, украшенную глазурными лилиями в центре площади. Чайльд наблюдает за ним с нежным блеском в глазах, Венти стоит рядом с ним в бирюзовом костюме и с аккуратно причесанной на этот раз прической. «Эй, Чжунли!» Он издает неприятно громкую фразу, нарушая любое романтическое напряжение, которое могло бы возникнуть. Чжунли приглушает смех, немного ускоряя шаг. Кли и Диона гарцуют позади него, разбрасывая цветы, в то время как Ци Ци следует за ними с более тяжелыми, более усталыми шагами, хотя и не менее взволнованными. Чжунли встает перед Чайльдом. Они улыбаются друг другу самыми искренними улыбками, Чайльд уже на грани слез. Венти морщит нос, листая книгу, которую держит в руках. «А ты… э-э...,» а затем он отбрасывает тяжелую книгу позади себя. «Ты, Чжунли, берешь Чайльда в законные мужья?» - спрашивает Венти, наклонив голову с невинной улыбкой, как будто он только что не выбросил книгу и отказался читать весь отрывок из свадебных клятв. Чжунли кивает, в значительной степени ожидая такой ситуации, когда он назначил попросил Венти помочь с церемонией. «А ты, Чайльд, берешь Чжунли в законные мужья?» Венти поворачивается к Чайльду, ожидая его заветного ответа. Чайлд кивает: «Да.»   «А теперь вы можете поцеловаться!» Венти поднимает руки в воздух, и Чайльд делает шаг вперед, притягивая Чжунли для нежного поцелуя. Чжунли берет его за талию, притягивая ближе и сокращая любое расстояние, которое могло бы быть между ними. Руки Чайльда перемещаются на верхнюю часть шеи мужа, улыбаясь их подвижным губам. Когда они растрогают поцелуй, Чайльд не может удержаться от радостного хихиканья. « Наконец-то ты мой,» он облизывает губы. Чжунли замечает, что он никогда не восхищался Чайльдом вблизи, даже после того, как они миллионы раз прижимались друг к другу. Выражение его лица смягчается, челка Чайлда щекочет его лицо. О, как он позволял себе теряться в этих глазах каждый раз, когда встречался с ними. Как и следовало ожидать, именно дикий крик Венти разрывает их на части, требуя, чтобы вечеринка началась. Гости расходятся, и в центре толпы открывают бутылки шампанского в честь молодоженов. Чайльд и Чжунли не расторгнули свои объятия в тот день, даже до самого конца. Во время подбрасывания букета Чайльд непреднамеренно бросает его в противоположную сторону от Сяо, слыша громкую ругань в толпе. Когда он поворачивается, он слышит глухой удар и вздрагивает. Его глаза расширяются при виде того, как Венти бесцеремонно упал на толпу с цветами в зубах, половина букета развалилась вокруг него с пьяной ухмылкой на лице. «Сяо, теперь мы можем быть мужьями!» В конце дня они получают благословение Сяо.

5.

Примерно к пятидесяти годам, на лице Чайльда начинают виднеться морщины а кожа начинает бледнеть. Его волосы седеют, а его колени и спина уже не смогут вытворять то что парень мог в свои 20. Чжунли, конечно, все еще носит свое молодое лицо, никогда не старея, хотя Чайльд всегда жалуется ему на эту “привилегию”. Рыжий мужчина всегда считал себя более привлекательным, чем остальные его коллеги, или, по крайней мере, большинство населения в целом, поэтому старение никогда не успокаивало, ведь это означало, потерять свою красоту. Чжунли готовит завтрак, тихо напевая себе под нос, пока жарит яйца. Их края золотистые, овощи шипят на сковороде рядом с ним. Он смотрит вверх, из окна своей квартиры, откуда открывается вид на пейзаж Ли Юэ. За тридцать лет мало что изменилось, во всяком случае, не так много, что он смог бы вспомнить, если бы попытался. Он слышит ленивые шаги Чайльда, крадущиеся из спальни, а затем приглушенный звук на диване. Уши Чжунли радостно навострились, как у собаки. «Доброе утро, любовь моя.» Он не получает ответа. Чжунли считает, что он, должно быть, ещё не успел проснутся, как обычно. Все еще пребывая в веселом настроении, Чжунли готовит миску с рисом и пару палочек для еды для себя и ложку для Чайльда. Тридцать лет вместе, а Чайльду еще не овладел искусством владения двумя палочками. Чжунли приносит еду на кофейный столик в гостиной, садится рядом со своим возлюбленным, который даже не удосужился взглянуть на него. Чайльд опускает глаза, хмуро скривив губы. «Привет, доброе утро,» уже более обеспокоено зовет Чжунли, наклоняясь, чтобы поцеловать мужа, но Чайльд отталкивает его. «Что случилось?» Чжунли меняет позу, в его голосе слышится тревога. Чайльд качает головой, закрывая лицо руками, мозолистыми и шелушащимися. «Ты считаешь меня уродливым?» Чайльд убирает ладони от лица, и на обвисшей коже его лба появляются новые морщинки, кожа начинает ещё сильнее бледнеть. Его кожа начала выглядеть так, как будто та увядает, кончики его волос поседели. Только сейчас до Чжунли по-настоящему дошло, сколько времени прошло. «Ты колеблешься,» замечает Чайльд, когда тот не дает прямого ответа. Чжунли отчаянно трясет головой, пытаясь предотвратить еще одно недоразумение. Он держит руки Чайльда в своих, прижимая их к сердцу в знак искренности. «Нет. Никогда. Для меня ты всегда будешь самым красивым мужчиной на свете.» «Ты лжешь.» «Я бы никогда.» «Моя кожа высыхает, и мои шрамы теперь выглядят как дерьмо, и я знаю, что раньше ты думал, что они привлекательно выглядят на мне,»- уязвимо шмыгает носом Чайльд. «И мы даже не занимаемся больше не чем захватывающим, как раньше, можешь ли ты все еще любить меня, когда я такой?» Чжунли моргает. Он крепче сжимает руки Чайлда. «С чего ты взял, что я когда-нибудь разлюблю тебя?» «Я так плохо выгляжу! Я отвратителен!» «Ты бы бросил меня, если бы я состарился и стал морщинистым, а ты выглядел бы молодым» Чжунли переплетает их пальцы, притягивая Чайльда к себе на колени. Чайлд утыкается носом в затылок Чжунли, обнимая его за шею. Слеза падает на ключицу мужа. Он смеется хриплым голосом: «Я выгляжу достаточно взрослым, чтобы быть…» «Я буду любить тебя независимо от того, сколько тебе лет,» Чжунли гладит Чайльда по затылку, отводя его челюсть, чтобы освободить больше места для Чайльда. «Обещаю.» В воздухе повисла напряженная тишина, потому что Чжунли знает, что Чайльд что-то скрывает. Он продолжает обнимать мужа, утешая его молчаливыми заверениями. «Что ты будешь делать, когда я умру?» Чайльд бормочет что-то едва слышно, но Чжунли улавливает это. Его глаза распахиваются, в них появляется страдальческое выражение. Он отстраняет мужа от себя, зрачки расширены, и слезы сами по себе текут по ещё юным на вид щекам. Он кладет руки на плечи Чайльда, заставляя рыжеволосого посмотреть ему в глаза. «Почему ты думаешь обо всем этом?» Чжунли задыхается. «Как я могу не думать об этом?!» Чайльд кладет руки на влажные щеки Чжунли. «Я умираю и знаю это. Это удивительно, что я так долго прожил, но теперь, когда я знаю, что этот мир убьет меня, а не кого-то другого, я не могу не беспокоиться о том, что случится с тобой! После всех этих лет, что ты собираешься делать без меня?» Чайльд разочарованно опускает голову. «Ты в конце концов найдешь кого-то нового, как ты нашел меня на всю оставшуюся вечность, что ты будешь жив, и я…» «Я бы провел остаток своей жизни, любя тебя,» Чжунли прижимается лбом к голове Чайльда, пытаясь сдержать слезы. «Разве ты не провел бы свою загробную жизнь, любя меня даже после смерти?» Чайльд отстраняется, спрыгивая с колен Чжунли. Его колени подгибаются, с губ срывается хриплый звук. Он кашляет, сильно ударяя себя в грудь. Он прячет лицо. Чжунли наблюдает, сбитый с толку тем, что внезапно овладело его возлюбленным. Он прикасается к губам, гадая, не сказал ли чего-нибудь не так. Чайльд убегает, и Чжунли немедленно следует за ним. Рыжеволосый придерживает дверь для себя, но Чжунли останавливает его за запястье. «Куда?» Чжунли хмурится. «Куда ты идешь?» «Тебе нужно ненадолго оставить меня в покое,»- Чайльд выдергивает запястье из хватки Чжунли. Прежде чем закрыть за собой дверь, он один раз оборачивается, ветер откидывает его волосы назад. Его щеки блестят от новый волны накатившихся слез. «Мне нужно кое в чем разобраться самому.» А потом еловая дверь захлопывается перед носом Чжунли.

+1

Чайльд умер в возрасте 62 лет от остановки сердца. Было уже слишком поздно, когда Чжунли нашел его мирно спящим, прислонившись головой к перилам цементной дорожки рядом с площадью, одна нога в воде среди рыб в пруду, а другая прислонена к земле. Чжунли до сих пор помнит блаженство на его лице, как будто он вообще не страдал. Должно быть, где-то в душе Чжунли теплилась надежда, что Чайльд никогда не умрет, потому что, когда Чжунли сказал, что будет знать, что делать, когда умрет его муж, он на самом деле не знал. Он вспоминает, как просто упал на колени, сразу поняв по тому, как Чайльд не открыл глаза на звук его шагов, что что-то не так. Он помнит, как ругался себе под нос, молился, чтобы хоть какой-нибудь признак пульса был на его шее, но его не было. Ощущение, что его мир рушится, - это чувство, от которого Чжунли никогда не сможет избавиться. Это не кто иной, как близкая соратница Чжунли, Ху Тао, которая организует похороны Чайльда. Даже будучи в возрасте, она все ещё имеет свою фирменную озорную ухмылку, очень похожую на улыбку Чайльда, ее волосы были подстрижены намного короче до плеч. Ее ямочки все еще дополняют ее лицо, ее стиль одежды, почти не изменился, хотя стал и немного более зрелый. В силу обстоятельств, ей не приходится сейчас так часто работать с Чжунли, но она все равно безупречно выполняет свою работу, устраивая похороны в соответствии с точными инструкциями Чжунли. Многие из их друзей все еще живы, но ни один из Предвестников не выжил, все умерли либо из-за опасных миссий, либо из-за старости. Фотография, которую они используют на похоронах, сделана много лет назад, когда красота Чайльда еще цвела молодостью. Чайльду бы это очень понравилось, но Чжунли было трудно смотреть на это, голова была переполнена тысячью “Ты должен был”. Чжунли опускается на колени, прижимая букет глазурных лилий к холодному граниту под коленями. Архонт сгибается, его живот начинает болеть, а грудь сжимается. Он бьется головой о надгробие, слезы текут по его щекам, как вечный водопад. Это первый раз, когда Чжунли плачет с тех пор, как умер Чайльд. «Я надеюсь, что ты все еще думаешь обо мне в своей загробной жизни,»- всхлипывает Чжунли, едва выговаривая слова. «Я не думал, что этот день настанет. Я искренне не верил.» Чжунли открывает глаза, в его голове всплывают воспоминания. Он крепче сжимает камень, костяшки пальцев побелели. Яркая улыбка Чайльда застывает в кадре у него в голове. Чжунли прижимает ладонь к глазам, пытаясь сдержать слезы. Он смущен. «Если бы только у меня было больше времени, чтобы проводить его с тобой. Мне бы очень этого хотелось.» Порыв ветра треплет волосы Чжунли. Он улавливает его запах, и он пахнет тяжелым соленым раствором, как морской бриз. Он делает паузу, вспоминая, что находится глубоко в холме Вуванг и что озеро давно замерзло у Родеи после предыдущего инцидента пятнадцать лет назад. Чжунли разражается приступом смеха, откидывая голову назад. Капля воды падает с листьев деревьев над головой. «Ты никогда не перестанешь меня удивлять, Чайльд.»