О женитьбе, холодильниках и клюквенной наливке

На даче у Морозова третий день играла музыка и до поздней ночи горел свет. Третий день шумная компания провожала последние дни холостятской жизни их друга Давида. — А что, этот с нами не пьёт? — четвёртый раз спрашивал Ланцов у Давида, наивно думая, что ему удаётся говорить шёпотом. — Да кто знает, может, религия фьерданская им запрещает? — флегматично предположил засыпающий Давид. — А нахуй он тогда вообще с нами сидит? — неторопливо провопил Ланцов, вставая с кресла. — Шёл бы ты проспался… — проругался Хельвар, которому завтра утром надо было ехать сдавать кровь на охотничью лицензию. Но четвёртый раз оправдываться перед Ланцовым у него не было никакого желания. «А горький вкус твоей любви меня убил, теперь без сил, а ты змея пустила яд любовный яд, а я так рад…» — орала включенная на полную громкость колонка. — Прощай, прощай и никогда меня, прошу, не вспоминай, — подпевал Оретцев, подливая себе и Ланцову клюквенной наливки. Ланцов же чуть склонился над сонным Костюком, явно желая шепнуть ему что-то на ушко, что всегда давалось ему с трудом из-за громкого от природы голоса. — Нинка, сука, закадировала. Спустя семь секунд Ланцов прижимал вынутое из морозилки сало к здоровенному синяку под левым глазом. — Он нарывался, что толку было с ним разговаривать, — оправдывался Хельвар. — Ай, Зойка завтра истерику устроит. Что, не могли без мордобоя? Где мы сейчас найдём фабрикатора? — выругался Оретцев, явно не желая наблюдать за подобными последствиями. — Давид? Давид после двух рюмок сладко спал на полу, завернувшись в шерстяной плащ. — Давид, вставай! Вставай же, рота подьём! — Да бесполезно это. Дрыхнуть будет весь завтрашний день, — развёл руками Оретцев. — Как же меня задолбала эта дебильная морозилка! Наливка там полчаса пролежала, а всё тёплая как из комнаты. — зашёл на кухню Морозов, явно раздражённый неисправной техникой. — Сань, да оставь ты в покое эту морозилку, завтра решим, что с ней делать, — устало проговорил Хельвар. — Тут она подключена похоже плохо, надо датчики посмотреть, — с умным видом сказал Оретцев, внимательно осматривая морозилку. — Ты умеешь чинить холодильники? — удивился Ланцов. — Да нас в армии и не такому учили, — с гордостью ответил Оретцев, чуть пожимая плечами. — Завтра инженера вызовешь, что-то правда не морозит, — заметил Бреккер. Ланцов ехидно посмотрел на него и отпил ещё немного клюквенной наливки. — Это в ваших кеттердамах чтоб лампочку вкрутить инженера вызывают, а настоящий равкианский мужик… — Тебе одного фингала явно мало, — перебил его Хельвар. Тем временем Оретцев уже снял с морозилки дверь и внимательно изучал её заднюю подкладку, проверяя деревянной вилкой все датчики. — Да дело похоже не в датчиках, а в электричестве. Там оно подключено не на полную мощность, надо на все рычажки нажать и будет нормально работать, — задумчиво проговорил Оретцев. — Надо лезть на столб, — убедительно сказал Морозов. — На какой столб? — усмехаясь спросил Хельвар, закрывая лицо руками. Несколько минут спустя Оретцев, Хельвар и Бреккер тихонечко сложили в раковину всё, что было на столе, вытерли разлитую наливку и убрали разбросанные салфетки. Потом осторожно, не прощаясь с остальными, по очереди вышли на улицу, чтобы разойтись по домам. — Вот что ты выпендривался, Оретцев? — усмехнулся Хельвар. — Специалист большой по холодильникам. В армии его всему научили. Они ж сейчас могут и разломать вконец эту морозилку. — Купят новую, деньги, значит, есть лишние, — равнодушно проговорил Бреккер. — Да хорошо хоть разломают просто, они ж могут и правда на столб полезть, — не унимался Хельвар. — Никуда они не полезут, сейчас выпьют ещё по рюмке и лягут обнимать Давида. — усмехнулся Оретцев. Тем временем Ланцов и Морозов полезли в погреб ещё за одной бутылкой клюквенной наливки. — Вот ты, Саня, — еле выговаривал Ланцов, обнимая Морозова. — Ты мне брат. Ты наш, равкианский. Кинули нас эти пидорасы, не братья они нам, да и пить не умеют. Слились после двух бутылок. — Надо электросчётчики посмотреть, пошли на улицу. Апрель не радовал тёплой погодой. По ночам всё ещё было довольно холодно. Но это явно никого не останавливало. — Слушай, Саня, тут надо вот эту кнопку красную переключить. — Да погоди ты. — Нет, тут всё понятно. — Ланцов, руки убери, - закричал Морозов, но было уже поздно. Свет на столбе погас, через секунду погасли и остальные фонари. А Ланцов держал в руках кнопку вместе с проводами. — Твою ж мать, сука, Саня, мы походу всю деревню щас без электричества оставили. И нахуй она нам нужна была, эта морозилка, если можно было наливку в погребе остудить — Да похуй уже, пошли спать. Завтра Давида разбудим, пусть он разбирается.