Средь пены морской

В небольшой комнате царила полутьма. Простая едва горящая лампа освещала только лица нескольких людей, собравшихся вокруг стола. Это были мужчины средних лет, опрятного вида и хорошо одетые. Сверху доносились громкие голоса и смех, но в каморке было не до веселья. - Когда мы выходим в море? – спросил один из мужчин, задумчиво потерев грубую и колючую щетину. - Послезавтра, - произнес другой, который на собрании был самым главным. Его пытливый взгляд внимательно прошелся по лицам всех собравшихся. – Надеюсь, никто не передумал? - Передумать-то не передумали, - подал голос самый старый человек, волосы которого уже полностью покрылись сединой. – Но я все-таки не могу понять, ради чего мы рискуем совсем новым кораблем. Ты уверен, что информация о сокровищах точная? - Сомнений нет! Капитан Гатт схоронил там все свои богатства, когда его судно пошло ко дну! – в сердцах воскликнул мужчина с недобрым взглядом и даже для убедительности ударил кулаком по столу. Седой поднял руки в знак капитуляции и замолчал. – Мы выйдем в три часа дня. Остальные подумают, что мы просто уплываем из гавани. Никому не придет в голову, что средь бела дня мы направимся забирать сокровища, - он криво улыбнулся. – То, к чему мы так долго готовились, наконец, свершится! - А что насчет рассказов моряков? – вдруг подал голос худощавый мужчина болезненного вида. Все взгляды устремились к нему, отчего он густо покраснел, но все-таки продолжил. – Судна тонули во время штиля. Это не может быть случайностью. - Клиф, ты словно ребенок, - хохотнул главный. Остальные согласно закивали, даже не стараясь скрывать свои смешки. – Ты думаешь, что нас так легко обмануть? Даже если все эти россказни – правда, то мы пригвоздим к морскому дну новыми гарпунами любую тварь, которая только попробует приблизиться к кораблю. Так что даже не задумывайся по этому поводу. Послезавтра мне потребуется твоя ясная голова, понятно? - Да, мистер Тайлер, - отозвался Клиф, воспрянув духом. – Я с превеликим удовольствием выполню все, что в моих силах. - Ты должен выполнить даже больше, мой друг, - произнес мистер Тайлер, проведя рукой по эспаньолке. – Намного больше. Уже многие начали замечать, что с Дайланом происходило что-то странное. Он улыбался невпопад, часто задумывался над чем-то настолько сильно, что до него невозможно было докричаться, каждое мгновение что-то тихо напевал себе под нос или играл на музыкальных инструментах. На любые вопросы насчет своего странного поведения отвечал уклончиво и непонятно, запутывая окружающих еще сильнее. В конечном итоге по городу русалок прошелся сомнительный слушок, который тут же принялся набирать обороты и обрастать все большими и большими выдуманными фактами. Но основная его мысль была проста и волнительна: «Скоро принц Дайлан выберет себе избранницу». Принцу было глубоко наплевать на сплетни, которые уже, скорее всего, добрались до самой Атлантиды. Все, что занимало его – это время. Время до встречи с Эрикой, когда он ждал нужного часа под водой. Время до разлуки с ней, когда он был на поверхности. Уже две недели он раз за разом приходил в гостеприимный дом. И если раньше он сомневался, пытался объяснить какие-то причины и мотивы своего поведения, сослаться на непродолжительное помешательство или интерес перед неизведанным людским миром, то теперь же он мог с полной уверенностью признаться: русалочий принц полюбил человеческую женщину. Дайлан сидел в просторной гостиной и наблюдал за Эрикой, которая с энтузиазмом рассказывала о ее жизни в городе. Она усердно жестикулировала и постоянно улыбалась, а Дайлан буквально впитывал в себя каждое движение ее лица и тела. С того момента, как они познакомились и получше узнали друг друга, Эрика стала вести себя более раскованно. Она, как всегда, была вежлива, но вот улыбка ее становилась все нежнее, она позволяла себе изредка касаться его рук или плеч. С одной стороны Эрику была исключительно элегантной и изящной леди, которая была холодна с окружающими и лишь немного открывала свою истинную натуру перед близкими. Но с другой - очень веселой и даже компанейской девушкой. Ее явно привлекали веселые приключения, случавшиеся с ней и ее друзьями, в ней жил дух авантюризма. - До сих пор не могу поверить, что я могла сказать нечто подобное человеку в лицо! Мне было так неловко, - хохотнула Эрика, видимо, ясно представляя себе картинку из той истории, произошедшей с ней перед приездом сюда. – Тогда мне показалось, что после моих извинений мистер Райан простил меня, он даже улыбался… Но теперь, когда немного времени прошло, я понимаю, что он, скорее всего, будет косо смотреть на меня еще очень и очень долго. - Не смеши меня, - отозвался Дайлан. – На тебя невозможно сердиться! - Наверное, так считаешь только ты, - качнула головой девушка. – Хотя я совсем не против, не хочется мне, чтобы ты за что-то обижался на меня. - Ни в коем случае. Эрика вдруг поднялась с места. Дайлан поднялся следом, но она тут же заулыбалась. - Сиди-сиди! Мне просто нужно отлучиться в уборную, - объяснила она. - Куда отлучиться? – удивленно переспросил Дайлан, забыв о том, что ему следует вести себя осмотрительно и стараться ничего не переспрашивать, чтобы окружающие не заметили его неосведомленность о самых простых вещах. - В уборную, - повторила Эрика, явно развеселившись. Уже не первый раз Дайлан задавал ей странные вопросы, но это почему-то ее не настораживало, а только смешило. - Зачем? – Дайлан ткнул пальцем в небо, решив, что вопрос будет логичен. Эрика в ответ звонко и мелодично рассмеялась и направилась к выходу из комнаты. - Боже мой, Дайлан, ты сама наивность! Зачем же люди ходят в уборную? Ему-то откуда было знать? Вздохнув, Дайлан поднялся со своего кресла и потянулся. Тело горело огнем, хотелось поскорее спуститься в море. Но у него был еще час, который он не мог выбросить из надводной части своей жизни. Дайлан, не представляя, сколько времени можно провести в уборной, решил осмотреться. Эрика всегда сама приводила его в какую-либо комнату большого поместья, и теперь ему захотелось посмотреть другие, хотя бы просто соседние комнаты. Комната рядом практически не отличалась от той, из которой он вышел: здесь тоже были и удобный диван, и несколько кресел, и небольшой кофейный столик. Вот только повернуты они были к какому-то странному огромному и несуразному предмету, который тритон никогда в жизни не видел. Любопытство взяло верх, и Дайлан подошел к деревянному гиганту. Он был массивным, форму его так сразу было и не описать, рядом стоял удобный пуфик. Дайлан медленно опустился на него и только тогда заметил перед собой ряд черных и белых прямоугольников. Неуверенно подняв руку, он положил пальцы на один из них и нажал. Несимпатичный гигант вдруг издал очень уж мелодичный звук, и Дайлан от неожиданности отдернул руку. Как эта штуковина могла выдать столь тонкую ноту? Но сомнений у него не осталось - это был какой-то музыкальный инструмент. Дайлан не видел ничего подобного в таверне во время своих походов туда. Воровато оглядевшись, Дайлан поднял на этот раз обе руки и аккуратно коснулся бело-черного ряда. Звуки снова вырвались из инструмента. Тритон сдвинул брови и принялся не спеша перемещать пальцы с прямоугольника на прямоугольник, чтобы понять, какой звук издавал каждый из них. Он быстро понял закономерность их звучания и почувствовал гордость: он сумел быстро укротить гиганта! Пальцы сами собой побежали по бело-черному ряду, словно Дайлан тренировался уже многие годы. На этот раз гигант издавал не хаотичные звуки, а настоящую, пусть и незатейливую мелодию. Восторг и неописуемая радость наполнила душу Дайлана. Что за музыка! Он никогда не слышал и не играл ничего подобного! Звуки сами рвались в этот мир, и Дайлану практически ничего и не приходилось делать, только вовремя переставлять пальцы, а ноты уже сами решали, когда прозвучать. Дайлан не услышал, как в комнату тихо вошла Эрика. Он почувствовал только, как ее тонкие пальцы легли на его плечо. Он вздрогнул и убрал руки от бело-черного, обрывая музыку и поворачивая к ней голову. - Ох, прости! – виновато произнес Дайлан, осознавая, что совершенно забыл о правилах приличия, вошел в комнату без разрешения и прикоснулся к личной вещи семейства. – Наверное, мне не стоило... Он предпринял попытку подняться, но Эрика вдруг легонько надавила на его плечо, заставляя остаться на месте. На лице ее играла улыбка. - Ты мне не говорил, что играешь, - негромко сказала она, глядя на его пальцы, замершие над клавишами. – И я никогда раньше не слышала подобной мелодии. Как она называется? - У нее нет названия, - аккуратно пожал плечами Дайлан, чтобы не стряхнуть случайно ее руку со своего плеча. – Эту песню часто пела нам мама, когда укладывала нас спать. Эрика улыбнулась, убрала руку и, подобрав юбки, опустилась на пуфик, а Дайлан в свою очередь сдвинулся в сторону, освобождая ей немного места. Когда она повернулась, в глазах ее плясали веселый искорки, а лицо ее оказалось так близко к его лицу, что он забыл, как дышать. - Поиграй еще, пожалуйста! – попросила Эрика и перевела взгляд на его пальцы, ожидая, когда они коснутся клавиш. Непроизвольно улыбнувшись, Дайлан сию же минуту принялся исполнять ее просьбу. Он действительно заиграл мелодию, которую Абелла напевала своим детям, чтобы им снились добрые сны. И хоть звучала она по-другому, ностальгические чувства все равно ожили в его душе. Он был мал, но прекрасно помнил, как все дети собирались в большой комнате и ложились по кроватям, а мама медленно плыла между ними, не прерывая пения. Казалось, что все вокруг замирало. Когда мелодия закончилась, Дайлан убрал руки от клавиш, положил их на колени и посмотрел на Эрику. Взгляд ее был направлен на инструмент, и читались в нем нежность и добрая тоска, что касались ее глаз, когда она думала о матери. Дайлану хотелось прервать неловкое для него молчание, но он позволил Эрики в тишине подумать над чем-то своим. Вдруг она по-доброму усмехнулась и подняла глаза на тритона. - Знаешь, я очень редко играю эту мелодию, потому что она наводит на грустные мысли, - заговорила она. – Но мне хочется, чтобы ты ее услышал. Ты ведь не дашь моей тоске взять верх? - Нет, - просто ответил Дайлан. Эрика улыбнулась и подняла свои руки, задержав их над клавишами. - Твоя мама пела вам замечательную песню. Я даже не слышала голоса моей, но знаю, какую песню она пела, когда я только должна была появиться на свет. Пальцы ее коснулись клавиш, и инструмент не заиграл, а довольно замурлыкал, как добрый довольный кот. Эрика заиграла медленную, убаюкивающую и очень нежную песню, которая, несомненно, была колыбельной. Сердце Дайлана отчего-то забилось чуть быстрее. Эрика, играющая на инструменте, была зрелищем поистине необыкновенным, держалась очень уверенно, но вместе с тем непринужденно. Солнце давно уступило луне свое место. Рядом на небе им: там слишком тесно. Много столетий ведут они свой караул. Полночь, не слышно ни звука, весь город уснул. К такому Дайлан не был готов. Голос Эрики проникал в сознание, ласкал истерзанную тоской по морю душу. Может, ее голос и не был так мелодичен, как голоса русалок-сирен, но он завораживал его сильнее. Что ты дрожишь, моя милая, милая крошка? Глянь, как луна подмигнула тебе! Глянь в окошко! Ты темноты не страшись, ничего ты не бойся. Мама с тобой. Закрывай глаза и успокойся. Не сложно догадаться, почему эта песня заставляла грустить Эрику. Дайлан никогда не видел ее мать, мог только примерно представить, какой она была, из немногочисленных рассказов. Но сейчас ему казалось, что они вдвоем в этот момент как никогда близки с ней, будто она стояла прямо за спинами и улыбалась так же нежно, как и ее дочь. Тени уйдут, их прогонит луна, точно знаю. И погляди! Ведь и вправду они исчезают. Я не позволю тебя обижать, ангел мой. Спи, успокойся, родная. Я рядом с тобой. Эрика остановилась, хотя колыбельная не закончилась. Он заметил, что пальцы ее слегка подрагивали от вороха чувств, что роились в ее душе. Дайлан не спеша поднял свою руку и накрыл ей одну из ее ладошек. Эрика, словно выйдя из оцепенения, повернула к нему голову. Глаза ее были чуть влажными, но тем не менее она улыбалась. - Я обещаю, что когда-нибудь сыграю ее до конца, - сказала Эрика и заглянула Дайлану прямо в глаза. В это же мгновение атмосфера в комнате изменилась: благоговейная тишина сменилась на волнительную, почти пугающую. Только что Эрика пела для него песню, сокровенней которой для нее не была. Ей хватило храбрости. Хватит ли ему смелости сказать ей все, что было на душе? Дайлан глядел в зеленые глаза с золотистыми крапинками и понимал: более подходящего момента для признания не существовало. - Эрика. - Да? - Знаю, что прошло очень мало времени. Но все равно я... Ты для меня... Вдруг в коридоре послышались гулкие приближающиеся шаги. Дайлан поспешно отпустил руку Эрики, и они вскочили со своих мест, словно по команде. В ту же секунду на пороге появился хозяин дома, мистер Тайлер. - Эрика, дитя мое, ты не помнишь?.. – начал он, но тут заметил, что в комнате была не только дочь. мистер Тайлер чуть нахмурился, с ног до головы осмотрел сначала Дайлана, а потом Эрику, и вопросительно приподнял бровь. - Ох, папа! Представляешь, Дайлан умеет играть на пианино. У него замечательно получается. Я не могла наслушаться. - Интересно, - протянул в своей привычной манере мистер Тайлер и замолчал. В комнате повисло напряженное молчание. Дайлан кашлянул. - Что ж, мне пора идти. Спасибо за такой радушный прием, как и всегда, - повернулся он к Эрике. – Отличный был вечер. - Несомненно, - отозвалась она и протянула ему руку для поцелуя. Коснувшись губами ее кожи, Дайлан подошел к мистеру Тайлеру и крепко пожал его руку. - Может, в следующий раз нам удастся побеседовать? – вежливо улыбнулся он. - Может быть, - кивнул головой Тайлер и отступил в сторону, освобождая проход. Выйдя из комнаты, Дайлан обернулся и поймал взгляд сначала Эрики. Прелестные зеленые глаза первой были переполнены нежностью. Дайлан заволновался: неужели она поняла, что он хотел сказать? Но, натолкнувшись на зеленые глаза мистера Тайлера, тут же растерял свое смущение и напрягся: отец Эрики смотрел на него недобро, с подозрением. Не разгадав причин для столь неприятного взгляда, Дайлан ушел.