Так что же всё таки произошло после?

      После чего я встал с дивана.

POV Германия

      Я чётко слышу шаги, они приближаются! Я открыл глаза и посмотрел на старшего брата, стало спокойнее, но лишь на миг. Я снова услышал эти шаги, начал нервно рукой трясти ГДР. Посмотрел в сторону звука, увидел двух людей: один из них был примерно 187, а другой 199, но лиц и вообще в чём они видно не было, лишь их телосложения.       — А? — Непонимающе открыл глаз ГДР.       К нам подошли два тёмных силуэта.       — Das sind Sie? (Это вы?) — спросил я в надежде, что это люди, которые должны были нас встретить, но… это не так.       Один из них наклонился, и я увидел русого коммуниста, у которого на голове была будёновка, а сам он был одет в форму папиных врагов.       — Хм это то, что нам надо? — Спросил один из них.       — Да-а-а… — Ехидно ответил второй.       Стоп, что!? Это русские?! Нет, нет, не может быть, они нас нашли…       Моего Vater русскому учил мой дед, ГИ, а отец учил меня. Говорил, мол, общее развитие и всё в таком духе. Я также учил японский, английский, итальянский, но сейчас не об этом.       Я замер, не зная, что мне делать.       — Who? Was? (Кто? Что?) — Сонным голосом спросил мой брат.       — Es sind die Russen, sie haben uns erwi… (Это русские, они нас пойма…) — не успел я договорить, как меня взяли на руки, как и ГДР, и понесли туда, откуда мы всё это время шли…       ГДР пытался что-то сделать, он даже пару раз пробовал бить красноармейца, но не вышло ни разу. Я же спокойно лежал на руках русского, думая про то, что будет потом.

End POV Германия

POV СССР

      Когда он уже проснётся? Я уже положил на его стол договор о капитуляции Гитлеровской Германии. Я всё сделал, ему осталось только подписать, а он, чёртов нацист, не просыпается!       Прошло полчаса. Уже вечерело. Я сижу и смотрю на сорокапятикилограммовую тушу.       Как вдруг тот начал подавать признаки жизни. Проснулся? Наконец!       Я пошёл в ванную, взял тот таз, подошёл к нему и вылил холодную воду на фрица, отчего тот резко открыл глаза.       — А? — Недоумевал Третий.       — С ужасным вечером… для тебя. — Последняя фраза прозвучала как-то игриво, отчего Рейх немного испугался — он не видел таким Союза.       Я взял его на руки и посадил за стол.       — Давай, подписывай, и поедем в суд. — Сказал я, на что Рейх взял ручку и уже поставил её на бумагу.       — Ich werde es nicht unterschreiben (Я не буду это подписывать). — Сказал строгим голосом Рейх. Да что он возомнил о себе?       Я подошёл к нему и грубо спросил:       — Ты что-то вякнул?       — …Ich werde es nicht unterschreiben! (…Я не буду это подписывать!) — Начал орать немец.       — Ты у меня подпишешь, всё подпишешь! — Удар рукой по затылку, — Подписывай!       В ответ молчание (и сверчки на заднем плане пхавпха). Около десяти минут я бил его и говорил, что он подпишет. Ничего не вышло. Упёртый немец! Удар кулаком в живот, Рейх сплёвывает кровь, берёт упавшую ручку, ставит пишущий кончик ручки на бумагу и перечёркивает слова: «Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших сил, на суше, море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время п…». Перевал его я:       — Какого чёрта, Рейх?! — Столкнул со стула, забрал ручку и листок. Достал из своего кармана ещё один договор. Рейх упал и сел на полу…