A revelation in the light of day

Люсиль всегда любила Томаса. Своей любовью она оберегала его, себя от одиночества и приведений. Пела колыбельные, когда он плакал из-за отца, играла на фортепиано, пока завывал восточный ветер. Сестра хотела сберечь брата от жестокости, боли, спасти его сердце, уничтожив своё. На её руках была кровь. Она убивала за него, для него, ради него, ради их любви. Она никогда не хотела искупления своих грехов, лишь желала его сердце и любовь. Не боялась смерти, позора, грязных сплетен; лишь бы Томас был всегда рядом. Люсиль боялась только одиночества. Ей даже не нужны были деньги; но Томас был счастлив от одной только мысли, что его изобретение принесёт им новую жизнь, свободу. Только её свобода не выражалась в состоянии семьи Шарп; её свобода — быть рядом с братом. Для него сестра делала всё, лишь бы голубые глаза продолжали с благодарностью смотреть на неё. — Ты никогда меня не оставишь, Томас? *** Эдит всегда любила Алана. Её любовь была сестринской, озорной, несерьезной и неизменно тёплой. Она видела в нём брата, но никогда — спутника жизни. Она хотела свободы. У неё всегда был выбор, мистер Кушинг поддерживал идеи дочери, не критиковал и давал самовыражаться так, как этого хотелось ей. Она могла игнорировать балы, громко смеяться и не спать ночами, читая книги. Всё то, что нельзя было делать девушкам с её статусом. Мисс Кушинг жила с горящими глазами, готовая совершать ошибки. Она боялась лишь давящей заботы, навязанной защиты, которая ей была не нужна. Эдит точно знала, что сумеет за себя постоять. — Пока тебя не было так долго, я справлялась, Алан. *** Алан всегда любил Эдит. Её страсть к писательству, чернила на руках, платье и даже щеках. Он думал, что знал её. Она не любила светских мероприятий и всё то, чем так гордилась его матушка и сёстры. Она любила науку, могла сутками рассказывать ему о своих чудны́х снах, приведениях и новых идеях для рассказа. Они выросли, он уехал изучать медицину, а она не повела бровью, будто так и должно было произойти, будто ей легко прощаться с ним. Юноша мечтал вернуться, признаться в чувствах и больше никогда не расставаться. Он был убеждён, что Эдит станет миссис МакМайкл. Алан не заметил, что его маленькая Эдит выросла и не заинтересована в его обществе так, как это было раньше. — Эдит, я понимаю твое восхищение Шарпами, но… умоляю тебя, будь осторожна. *** Томас думал, что всегда любил Люсиль. Мальчик никогда не знал иной любви, его не одарили этим чувством ни мать, ни отец. Дети всю жизнь от него отворачивались, он был уверен, что его жизнь — единственный вариант для такого монстра. Он доверял, слушался и никогда не задавал вопросов сестре. Почему они не могут существовать отдельно? Почему мать не приняла их любовь? Почему Люсиль убивала мать так спокойно? Он знал, что сестра у него под кожей. Одна кровь, один дом, одна судьба. — Разве любовь должна так обжигать, Люсиль? *** Люсиль хотела уничтожить Эдит. У Леди Шарп не было места в обществе, денег и славы мисс Кушинг. У Эдит никогда не было любви Томаса, Люсиль была уверена в этом до конца. Сестра видела изменения во взгляде брата, его зарождающееся желание, обращенное не к ней; дежурные поцелуи жены, в которых явно было большее. Люсиль была слишком самоуверенна, чтобы признать поражение. Это был её дом, её любовь и её правила. Когда Томас провёл ночь с Эдит, Люсиль не злилась на брата. Она подумала только о том, какой мучительной будет смерть юной американки. Томас должен был принадлежать только ей, но даже этого было мало. Ей нужно было ощущать его ближе, сильнее, до боли, до крови. Забрать его сердце, душу и тело. — Мне нельзя оставаться одной. *** Эдит сразу полюбила Томаса. Он увидел в ней то настоящее, которое не хотели видеть мужчины из её общества. Он видел её интересы, характер и относился с уважением. Она увидела в нём всё то, что было подавлено сестрой. Его горящие глаза, когда он рассказывал о своей машине. Его чувственность и нежность. Она не видела в нём монстра, и это было единственной ошибкой её романтичной натуры. Однажды она пошутила, что хотела бы быть Мэри Шелли — та умерла вдовой. Эдит и не представляла, насколько пророческими станут эти слова. Она не хотела писать любовную историю с призраками. В итоге это стало её жизнью. *** Томас не хотел предавать Люсиль. В один миг сделал выбор — неосознанно, для самого себя, но так легко. Это было естественно, необходимо. Любовь Эдит к призракам так ясно отражала его жизнь: он хотел, чтобы она приняла его настоящим, со всем прошлым, как приняла призраков. — Вы заблудились. Да, он заблудился. Встретил Эдит и потерялся в прошлом, не ощущал настоящего и уж точно не видел будущего без неё. Томас уверял сестру, что юная мисс Кушинг отличная партия только из-за состояния отца, умершей матери и отсутствия братьев или сестёр. Уверял, что с Юнис всё будет гораздо сложнее, ведь у неё была целая семья. Он лгал. — Я выбрал Вас. Томас не выбирал предательство, он выбрал свои чувства. Он не мог предать Люсиль, но знал, что ей нет места в его новом чувстве. Всё, что мешало ему, стыдило его, было плотно связано с сестрой и не давало покоя. Ему было стыдно. Томас никогда не мог остановить эгоизм Люсиль, её жажду крови. У неё была власть, у него — красивое лицо и многообещающее изобретение. — Ты не найдешь меня в прошлом, Томас. Я здесь. — Я тоже здесь. Эдит была откровением, свободой. Он думал о ней слишком много, образ девушки всплывал в самых неожиданных ситуациях. Он целовал сестру в губы и думал об Эдит. Перебирал смоляные длинные волосы и мечтал о других, соломенных, которые так забавно пушатся. — Мои персонажи разговаривают со мной. Они делают выбор, кем станут. Эдит заняла все его мысли. Он желал признания и одновременно боялся его так сильно. Он знал, что был монстром, ему было безразлично, что говорили о нём мистер Кушинг, Алан или кто-либо другой, но только не она. Томас нуждался в её любви и понимании. Он хотел хотя бы один раз сделать всё правильно. Знал, что она не умрет, что он сделает для этого всё возможное. И стал последней жертвой той, что вырастила в нём монстра, которой всегда было мало. *** Призраки Багрового Пика навсегда останутся охранять свой дом. Томас встретит вечность умиротворённо, раскается в своих грехах, будет вымаливать прощение у всех, кого погубил. Люсиль обретёт покой, ведь она получила вечность, разделённую с братом в их доме. Эдит будет в порядке. Однажды она поймет, что поступок Томаса, как и она сама, были самыми важными в его жизни, он не врал и действительно любил её. Так, как только может любить искалеченная душа. Она всегда будет благодарна Алану за его верность и заботу, но никогда не полюбит его так, как этого хотелось бы ему. Она напишет свою главную книгу о приведениях и любви, но никогда не опубликует её.