Простое решение

Возвращение домой совсем не походило на триумфальное победное шествие — печаль накрыла караван, словно вместе с Пастырем они потеряли там, на Севере, свою веру. А ведь мы победили, напоминал себе Сергей, сам понимая, что жертва оказалась слишком велика. Он и не замечал, насколько привязался к Сорею. Даже не потому, что тот был Пастырем, просто этот паренек был настолько прямым, открытым и честным, что люди невольно тянулись к нему, шли за ним. Он был отличным лидером, их Пастырь, хоть сам и не признавал этого. Но думать об этом теперь было поздно. Сергей даже представить себе не мог, что же сейчас должны были чувствовать Розе и принцесса Алиша. Они-то были оруженосцами Пастыря и сражались в той битве. И видели все своими глазами. А теперь держались из последних сил, Сергей это чувствовал. Сильные девочки. Он не думал, что сможет как-то помочь, но старался быть рядом, подстраховать на всякий случай. Тем более что до границы с Хайландом он лично отвечал за безопасность наследной принцессы. Сергей делал, что мог, сам понимая, что толку от него немного, пока однажды принцесса не сказала ему с легкой, светлой улыбкой: — Вы зря так за нас беспокоитесь. Наш Пастырь жив, мы с Розе точно это знаем. А что до мира… когда-нибудь, быть может, даже очень скоро, появится новый Пастырь, теперь-то мы в этом уверены. Именно в этот момент Сергей вспомнил, что оруженосцы Пастыря могут видеть серафимов. И что, возможно, Розе и принцесса вовсе не держались особняком, как ему показалось. Просто у них была своя, незримая им, простым людям, компания. — Извините, если помешал. — Ничего страшного, — покачала головой принцесса, — вы пытались помочь. Вот только ваша поддержка сейчас больше нужна остальным. И в этом вам поможем уже мы. Наверное, она тоже чувствовала общее уныние. А может, и видела его. Кто его знает, как она выглядит, эта скверна. На первом же привале Алиша выступила с ободряющей речью. Она была харизматична, принцесса Хайланда, и умела говорить с людьми — Сергей смотрел на улыбки, впервые появившиеся на лицах добровольцев, сопровождавших караван, и понимал, что сработало. Их Пастырь остался с ними. После того привала он начал замечать, что генерал Гулдман ведет себя странно. То, что он сторонился принцессы и Розе, было как раз нормально — с самого начала похода они негласно разделили обязанности, и Сергей взял на себя заботу о Пастыре и его спутниках, а Гулдман занимался делами каравана. Так было проще. Но сейчас, когда они возвращались домой, Гулдман начал сторониться и его, Сергея. Они почти совсем не оставались наедине, даже в их общую палатку Гулдман приходил поздно, после того, как Сергей ложился. Разговоры за жизнь тоже закончились, как отрезало. Да и просто разговоры. Все правильно, думал Сергей, мы все еще командуем двумя разными орденами. Похоже, конфликт между императором и церковью может пойти на новый виток, когда мы вернемся. И тогда мы снова станем противниками в этой нелепой борьбе за власть. Думать о таком было неприятно. Сергею и раньше не нравилась ситуация в Ролэнсе, а теперь, после путешествия с Пастырем, он был готов сделать что угодно, чтобы прекратить это. Но Гулдман, наверное, был совсем другого мнения. На самом деле Сергей зря себя накручивал: в Ролэнсе все пошло гораздо лучше, чем он думал. После смерти наследного принца церковники потеряли часть светского влияния — все-таки именно принц их поддерживал. А после того, как Пастырь так зрелищно очистил столицу, избавив ее от дождей, пошатнулась еще и вера в саму церковь. Сергей присутствовал на встрече императора с главами духовенства, и у него осталось странное впечатление: те словно потеряли запал и желание бодаться с его величеством. Это было хорошо, давно пора, но вот генерал Гулдман, который присутствовал тут же как глава церковного ордена, похоже, не хотел принимать новую ситуацию. Сергей попробовал заговорить с ним после встречи, когда выдалась свободная минутка, но получил привычно-высокомерный взгляд, совсем как раньше, до похода на Север. — Если у вас нет ко мне какого-либо дела, то я должен ехать, — процедил Гулдман сквозь зубы, глядя в сторону, и Сергей послушно отступил. Что ж, возможно, что-то происходило внутри церкви, и у командира «Небесных рыцарей» были причины вести себя так. Потому что не мог же он притворяться все их путешествие. Там, в караване Пастыря, они удивительно легко нашли общий язык. С Гулдманом оказалось интересно общаться и тренироваться вместе, Сергей надеялся, что они смогут стать хотя бы приятелями. Похоже, он ошибался. После похода на Север «Воробьиное перо» получило немало государственных заказов, причем не только от Ролэнса — Хайланд пользовался услугами гильдии даже чаще империи. — Мы теперь торговые посредники, — объясняла Розе, когда они с Сергеем возвращались со складов гильдии. Требовалось снаряжение для северных отрядов, и Сергей обратился в «Перо». Конечно же, на складе оказались образцы, которые его устроили. И теперь они шли в контору Розе, чтобы подписать договор. — Вы и раньше торговали в обеих странах, — напомнил Сергей. — Раньше мы просто перевозили товар через границу, а теперь мне в основном приходится помогать с торговыми договорами. Это гораздо, гораздо выгоднее. Сергей невольно улыбнулся: Розе совсем не изменилась за то время, что они не виделись. Он не спрашивал у нее, как она сама, — они были не настолько близки. И про серафимов спросить не решился — его все еще смущала эта тема. Может быть, кто-то из них сейчас сопровождал Розе, а Сергей этого не видел и не чувствовал. Поэтому он расспрашивал ее о торговле, а она живо отвечала. Где-то в паре кварталов от конторы они встретились с генералом «Небесных рыцарей». Ну как встретились — Гулдман проехал мимо с двумя рыцарями, поприветствовав Сергея коротким кивком. На Розе он даже внимания не обратил. — Вот же высокомерная сволочь, — фыркнула она, когда лошади с всадниками скрылись из вида. — И как вы с ним общались в походе? — Хорошо общались, — совершенно честно ответил Сергей. — Генерал Гулдман на самом деле неплохой человек. — Ну, значит, он меня за что-то сильно не любит, — пожала плечами Розе. — Не помню, чтобы я хоть раз с ним нормально разговаривала. Все время смотрит как на врага. Как на врага, подумал Сергей и улыбнулся: картинка наконец сошлась, осталось проверить свои мысли. Гулдман приехал в казармы «Платиновых рыцарей», как Сергей и просил. Вошел, встал у самой двери, поприветствовал коротким кивком. — Что случилось? — Я просто хотел поговорить, — Сергей обошел стол, но подходить не стал. Гулдман смерил его холодным, неприязненным взглядом: — В следующий раз, когда вам захочется просто поговорить, господин генерал, не пишите мне, что появились «жизненно важные вопросы». — А иначе бы ты не приехал, верно, Алан? — сейчас, наедине, можно было забыть о формальностях, да и не место им было в этом разговоре. Гулдман промолчал. — На самом деле, у меня есть только один вопрос, — признался Сергей. — И мне кажется, он действительно важен. Гулдман кивнул, мол, слушаю. Сергей с детства не умел ходить вокруг да около, он предпочитал идти вперед — решительно и прямо. Обычно это срабатывало. — Я тебе нравлюсь? Гулдман застыл. Наверное, этого было достаточно для ответа, но останавливаться на полпути Сергей тоже не умел. На самом деле, он и сам еще не знал, что будет делать дальше, но что-то предпринять стоило. Потому что Сергею точно не нравилось, как сейчас обстояли дела. — Алан, я тебе нравлюсь? — повторил он. Это было похоже на очередной тренировочный поединок, во время похода они сражались почти каждый вечер. Сергей всегда предпочитал прямые выпады, а Алан отлично от них уклонялся и бил в ответ. Сейчас, в столице, Сергей отчаянно скучал по этому времени. Алан наконец отмер — обдумал, взвесил, просчитал, что там еще он обычно делал? — и решился ответить: — А если да, то что? Сергей отлично понимал: просто так, на один раз, не стоит даже начинать. Просто так Алан не стал бы избегать его. И ревновать бы тоже не стал. — Я не знаю, — врать он не хотел. — Я не скажу, что это взаимно. Но может, попробуем? Наверное, это было глупо, но Сергей никогда не был силен в таких вещах. Одно он знал точно: ему хотелось вернуть то доверие и понимание, которое было между ними там, на Севере. Ведь было же? — Попробовать что? — кажется, Алан всерьез разозлился. Глаза его вспыхнули яркой, почти не сдерживаемой яростью. И это было здорово. — А чего ты хочешь? — Сергей подошел ближе, почти вплотную. — Я почти забыл, какой ты идиот. Сергей только сдавленно охнул, когда его схватили за грудки и резким движением прижали к стене. — А если я хочу вот так? — спросил Алан, удерживая его за воротник рубашки. Глаза его все еще горели, и Сергей почувствовал, как сам загорается в ответ — веселым, бесшабашным азартом. — Давай, — кивнул он. Они были почти одного роста и стояли совсем близко, тянуться не пришлось никому. Поцелуй вышел злым и жестким, совсем как взгляд Алана. Он не просил — он требовал, и Сергей был готов принять это, раз уж сам разрешил. Твердые горячие губы забирали его дыхание, щедро делясь своим напором и жаром, и Сергей отвечал, открывая рот, впуская чужой язык, чувствуя, как азарт внутри сменяется чем-то гораздо более темным. Когда Алан наконец отстранился, Сергей уже горел. Они оба горели, хотя ни один так и не коснулся другого, захват за ворот не считается. — Пойдем, — сказал Сергей, прямо встречая чужой жадный взгляд. — У меня комнаты здесь за стенкой. Алан шумно сглотнул и кивнул. Спальня при кабинете была маленькой, с простой скромной кроватью, Сергей ночевал здесь, когда задерживался. Конечно, раньше он не думал, что приведет сюда кого-то. — Я не слишком-то сведущ в таких делах, — честно признался Сергей, когда они вошли внутрь. Наверное, стоило сначала раздеться. — Слышать не хочу, — покачал головой Алан, подходя вплотную. Ясно, раздеваться мы будем потом, успел подумать Сергей, прежде чем его снова утянули в поцелуй. В этот раз Алан не сдерживался — прижимался к нему всем телом, гладил руками спину, Сергей сам не заметил, как расплел его волосы, зарылся в них пальцами, перебирая мягкие гладкие пряди, совсем как у женщины. Вот только ни у одной женщины не могло быть такого тренированного, жесткого тела и твердого горячего члена, который он чувствовал сквозь ткань брюк. У Алана давно стоял, и он совершенно не стеснялся этого, толкался бесстыдно бедрами и дышал шумно и прерывисто. Кажется, этого было слишком много — Сергей тонул. В настойчивых прикосновениях, в терпком запахе, в легком касании длинных прядей, которые он чувствовал на своей шее. — Одежда, — напомнил Сергей, отрываясь от чужих губ, выныривая из этого безумия. Голос не слушался — вышел глухой, низкий хрип. Но проклятая одежда действительно мешала. Алан кивнул, тряхнул головой, явно пытаясь прийти в себя, и все-таки отпустил его. Разделись они быстро, не сводя друг с друга горячих взглядов. Алан был сухопарый и подтянутый, с неожиданно большим количеством шрамов на груди и плечах. Сергей уже видел эти шрамы — они не раз купались вместе во время похода — но никогда раньше ему не хотелось огладить каждый, коснуться губами, провести языком, чувствуя горьковатый вкус кожи. И Сергей не стал останавливаться. Алан застыл под его руками, дыша мелко и часто, и только сглатывал порой, пока Сергей слизывал его горячий пот. Когда он тихо застонал, Сергей на секунду замер, уткнувшись головой в его плечо, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Все происходило слишком быстро, он сам не ожидал от себя такого напора. Мысли собираться не желали, в голове не осталось ничего, кроме чужого дыхания, бьющего прямо в ухо. Алан потерся об него щекой, как кошка, погладил спину, царапнув жесткими подушечками пальцев. Сергей выпрямился, обнимая его за плечи, шагнул назад и уронил их обоих на кровать. Какое-то время они просто лежали рядом — кажется, не только Сергей чувствовал, что сейчас взорвется от любого, даже самого невинного движения. Лежали и смотрели друг на друга — глаза у Алана были темные, почти черные, растрепанная челка липла к мокрому лбу. Сергею очень хотелось отвести ее, прикоснуться к лицу, но он почему-то не решался. Алан медленно облизнулся — язык скользнул по губам откровенно вызывающим, совершенно блядским и, похоже, неосознанным, жестом, и Сергей перевернул его, прижал к постели, впиваясь в губы, вжался бедрами тесно и жарко. Алан тихо застонал в его рот и выгнулся навстречу. Я сейчас кончу, думал Сергей, чувствуя, как его член скользит по чужому члену, такому же твердому, горячему и мокрому. Как пацан, даже без рук. Мысли улетали, выбитые чужим дыханием, горячим языком во рту, горячими руками на плечах. Их обоих словно замкнуло — они двигались совсем не в такт, но сил остановиться просто не было. Алан не выдержал первым — протиснул руку между их животами и стиснул сразу оба члена, вжимая друг в друга головки, сильно, почти больно. Сергея выгнуло и затрясло, выбило воздух из груди невнятным хрипом. Алан медленно двинул рукой, не сводя с него мутного, плывущего взгляда, часто кусая раскаленный воздух. Сергей смотрел на все это и не мог наглядеться. На третьем движении твердых пальцев его накрыло — сильно и долго, до кругов перед глазами, до тихого нутряного стона. Алан не слишком от него отстал — Сергей почувствовал, как тот напрягся на мгновение, весь и разом, и тут же обмяк, невнятно выругавшись. Кажется, это было что-то совершенно нецензурное. Какое-то время они лежали, прижавшись друг к другу, и Сергей слышал, как успокаивается чужое дыхание. Потом Алан осторожно шевельнулся, словно хотел вывернуться из-под него, и Сергей послушно откатился вбок, растянулся на спине. Двигаться не хотелось, тело было легким и совершенно расслабленным. — Это было здорово, — честно сказал он, глядя в потолок. — Спасибо, — сухо произнес Алан. Сергей повернулся к нему и увидел холодный, собранный взгляд. Растрепанные волосы и искусанные губы не очень-то походили на обычный сдержанный вид, но результат был тот же — Алан закрылся. Сергей вздохнул. Так было всегда: из них двоих именно он озвучивал самое сложное. Алан молчал — для него это все было гораздо серьезнее, не просто охренительный секс. Сергей знал об этом, когда обещал попробовать, и отступать сейчас не собирался. Не после вот такого. — Не уходи, — наконец сказал он, так и не найдя правильных и верных слов. Богам известно, что у них получится, но, кажется, это могло сработать. Алан, похоже, что-то все-таки понял. — А в душ можно? — спросил он гораздо мягче. Да, душ. Они же оба сейчас липкие, потные и перемазаны в сперме. — Пойдем вместе, — предложил Сергей. Алан поднял бровь, окинул его долгим и очень внимательным взглядом и улыбнулся. А потом я стаскаю его на тренировку, думал Сергей, шагая следом за гибкой подтянутой фигурой, мы слишком давно не дрались друг с другом. Длинные волосы закрывали чужую спину, качались при каждом шаге, и Сергей едва сдерживался, чтобы не забрать их в горсть. Пожалуй, тренировка могла подождать до завтра.