Путь к звезде

— Так, давай ещё раз. Ты решил завести себе дома сад, потому что Тэхен сказал, что любит цветы. Но вместо того, чтобы купить красивые цветочки, по типу азалий, ты накупил 12 Горшков с кактусами? — Юнги внимательно всматривается в лицо напротив, которое закусывает губу и тупит взгляд. Вообще, сама идея подкатывать к предмету обожания с помощью цветов в своём доме, казалась Юнги немного странной. Ну типа: «Привет. Я подслушал, что ты любишь цветы. Не хочешь зайти ко мне домой и посмотреть на мою орхидею?» — Как ты вообще собираешься заманивать его к себе домой, если ты ссышь просто подойти к нему и заговорить? — не унимается мужчина, пытаясь добиться от человека рядом хоть какого-нибудь ответа. — Чонгук? Тот самый Чонгук поджимает губы, и все ещё отказывается смотреть в глаза. Юнги вздыхает, устало потирая глаза. — Может ты, все-таки, подойдёшь познакомиться к нему? — Чонгук округляет глаза и отрицательно мотает головой, — В смысле нет? — Парень продолжает молчать, и это, если честно, немного раздражает Юнги, — Слушай, давай ты вспомнишь человеческую речь и мы обсудим твой план, а? Чонгук оглядывается по сторонам, проверяя слушает их кто-то или нет. Но, наткнувшись на полное безразличие со стороны окружающего мира, выдыхает и открывает рот, чтобы поделиться переживаниями. — У меня, — начинает он, а Юнги расслабленностей улыбается, — у меня нет плана, как подойти к нему. Он же... он же такой… ну знаешь… вот такой. — Чонгук жестикулирует руками, на лице расцветает блаженная улыбка, Юнги хмурит брови. — А когда он… то вообще вот такой… А потом я смотрю, а он… вообще отвал… Понимаешь? — Э… — Юнги не понимает. Ни Чонгука, ни его влюбленность. Или одержимость тут двоякое направление, если честно. Вообще. Краш Чонгука на Тэхёна появился, как только тот первый раз зашёл в универ и его встретил староста с факультета бизнеса. Весь такой в костюмчике, с галстуком, что был повязан на талии. Улыбчивый весь такой, вежливый. «Вы выбрали правильный факультет», — улыбался он, протягивая буклетик, — «в случае чего — обращайтесь!» Чонгук в ту секунду застыл весь, не знал как правильно реагировать. Либо взять буклетик, либо сделать предложение руки и сердца. Он, к его великому сожалению (читать как «провал его жизни»), просто развернулся и ушёл, оставляя ничего не понимающего Тэхёна с его буклетиком одного. Юнги, когда услышал — смеялся. Чонгук — плакал. Второй раз они пересеклись на смежной паре. По-моему, пара была по политологии. Тэхен тогда подсел к Чонгуку, с той же яркой улыбкой, а парень в ответ нахмурился и отсел. На вопрос Юнги «на хрена?» ответил, что засмущался. Мин покрутил пальцем около виска, надеясь, что у старосты плохая память, и он не запомнит мелкого как «невежу». Вообще, Чонгук довольно общительный малый. Он быстро нашёл себе друзей в универе. Даже на дополнительные занятия записался, чтобы познакомиться с большим количеством людей. И шутки у него смешные, и сам он хороший весь, положительный. Но, как только на горизонте маячит фигура Ким Тэхёна, из доброго и вежливого парня, Чонгук превращается в человека со скверным характером, который того, разве что к черту не шлёт. Он бы и рад сдружиться с Тэхеном, но тот, по понятным причинам, на сближение не идёт. Потому, Чонгук остаётся со своими чувствами один на один, боясь подойти первым, но и пресекая любую возможность сблизиться со старостой пока тот, в компании его друзей. Тут вот, кстати, вообще - проблем то быть и не должно, вроде как. Круг общения у них сходится от и до. Начиная с Хосока, который: «Чонгуки, твой любимый Тэ сегодня идёт на вечеринку, приоденься!», до Чимина, который: «Я позвал Тэ сходить в кафе, айда с нами». Ответ от Чонгука был один: «Ой, я занят, в следующий раз!» И все только и видели, что быстро удаляющуюся спину. Если первый год, все старались их хоть как-то сблизить, то на второй год просто забросили эту идею, посчитав, что Чонгук просто любит страдать. А он и не любит. Просто. Ну вот так вот все происходит. Стеснительность, почему-то, затуманивает разум, и у него включается режим «бежать». Юнги возвращается в реальность, в которой напротив стоит Чонгук, держа кактус в руках, нервно кусая губы. — Эм, ты же знаешь, что я всегда готов помочь тебе? — начинает Юнги, получая утвердительный кивок со стороны собеседника. — Так вот, я, в последний раз, предлагаю тебе сходить со мной на репетицию в студию. Он там чуть ли не каждый день. — Чонгук смотрит на старшего своими большими глазами и моргает. Мин умиляется. — Я считаю что это подходящее место, чтобы хоть как-то начать общаться. — Ой, — начинает Чон, и Юнги уже знает продолжение, прикладывая руку к макушке, почесывая ее, — у меня дела, давай в другой раз, ладно? — Юнги поднимает брови, — ну, мне пора, пока. И в следующую секунду, Юнги видит удаляющую спину Чонгука и качает головой, доставая из кармана телефон. «Стена не пала. Он все ещё не вырос». Сообщение отправляется адресату, чьё имя записано как «Ким ТэТэ», получая в ответ короткое, но лаконичное: «Как же он заебал». Юнги его понимает. Два с половиной года, весь университет, во главе с Ким Тэхеном, ждёт, когда Чонгук созреет для того, чтобы ответить, для начала, на улыбку старосты, а уже потом, когда Тэхен предложит (а все до единого уверены, что первый шаг сделает именно он), сходят на свидание. Но Чонгук на контакт идти не хочет. Каждый раз убегая, едва завидев тень Кима. Тэхен терпеливый по жизни. Но и его терпению, постепенно, приходит конец. Надежда на продуктивный разговор, да даже на «Привет? Привет!» медленно угасает. Сколько попыток было начать общаться? Десять? Двадцать? Сто? Тэхен сбился со счета после тридцатой сверкающей пятки. Самая отважная попытка, по мнению Тэхёна была, когда он уговорил учителя дать им задание на пару с Чонгуком, а тот, вместо того чтобы согласиться позаниматься вместе, просто сделал все сам и отправил Тэхёну. Единственное задание, которое староста упрашивал пол часа у преподавателя — пошло в чертоги ада. Сидя напротив открытой почты в ноутбуке и читая краткое «Я все сделал», ошарашено смотрел на экран, забыв как моргать. В голове крутилось только: «Он меня ненавидит что ли?» Но друзья, в один голос утверждали, почему-то, обратное. — Он просто переживает рядом с тобой сильно. — говорил Хосок, хлопая парня по плечу. — Он у нас немного застенчивый, — вторил Чимин, грустно улыбаясь. — Ну, он тугодум в добавок, а тут у него чувства открылись, вот он и убегает, — по-отечески добавлял Юнги. Тэхен, если честно, ни скромности, ни застенчивости не наблюдал. В комнате тот всегда веселый и громкий. На всех конкурсах вперёд грудью. А вот когда Тэхёна видел, так назад задницей и бежать. Тэхёна, по началу это расстраивало, но вот сейчас, спустя два с половиной года, начинает оскорблять. Он что, хуже всех, что ли? Почему один мелкий третьекурсник боится подойти к нему и заговорить? Да даже подходить не надо, уже все готово, просто ответь «привет» и дыши спокойно. Тэхен, ответив Юнги, убирает телефон в карман, нервно заталкивая его внутрь. Силы были на исходе и в голове начинал зарождаться план последнего действия.

***

Аккуратно поставив кактус напротив кровати, Чонгук улыбнулся, придерживая бумажку с именем на горшок. Красиво выведенное «Ким Тэхен» красовалось на уже тринадцати горшках. Счастливо прикрывая глаза, Чон подошёл к койке, ложась на неё. Сегодня он видел Тэхёна целых четыре раза. Правда не лоб в лоб, а подглядывая из-за стены, чтобы Ким его не увидел. (Староста все видел, но мы не будем расстраивать малыша Гуки. Взгляд, конечно, у Кима был страшный. Папка, которая в тот момент была у него в руках, затрещала.) Он, как и всегда, выглядел потрясающе. Бежевый свитер, чёрные брюки, немного кудрявые волосы. Он вообще всегда красивый. Тут даже спорить не нужно. Чонгук, как он себя убеждает, не трус. Он просто ищет подходящий момент для того, чтобы начать общение. По его мнению, это должен быть момент, когда пройдя мимо зазвенят колокольчики, и они, взглянув друг другу в глаза, все поймут. Его друзья, на это заявление, лишь качали головой, прося Чона, хотя бы здороваться со старостой. Гуки бы и рад, да вот только, единственное, что он может произнести рядом с Тэхеном — это неуверенное шипение. Чонгук прикрыл глаза, углубляясь в мысли о Тэхёне. Наслаждаясь его светлым образом. К его сожалению это не продлилось долго. Спустя десять минут телефон зажужжал, оповещая о входящем сообщение. Рука потянулась к карману в штанах, выуживая смартфон. Сообщение было от Юнги: «У Намджуна, сегодня, вечеринка. Ты идёшь! Я зайду в восемь. Будь готов.» Чонгук быстро печатает ответ, спрашивая стандартное: «Ким Тэхен будет?» Ответ приходит быстро. И он одновременно и безумно расстраивает, и радует. «Нет». — Выглядишь грустным, — говорит Юнги, осматривая лицо Чонгука. — расстроился, что твоего возлюбленного не будет? Чонгук кивает, его губы слегка надувается и Юнги умиляется, расплываясь в улыбке и протягивая руку, чтобы взъерошить волосы младшего. Чон легонько улыбается, проталкивая Мина к выходу из комнаты, запирая ее. Дом у Намджуна большой. Двухэтажное здание, с внутренним бассейном, в которое тот никого не пускает: «Последнее, что я хочу, это чтобы кто-то туда наблевал». Проверять злость Нама никто не хочет, потому смельчаков пробовать поплавать — нет. Уже на подходе, Чонгук слышит громкую музыку, натягивая на лицо расслабленную улыбку. — Малыш Гуки, — маленькие, но ловкие руки, притягивают того в объятия, после забираясь к тому на руки, — хен так рад тебя видеть здесь. — Чимин, ты тяжелый, — Чонгук слегка подбрасывает Пака, меняя положение рук на поудобнее, тот в ответ смеётся. — Когда-нибудь ты назовёшь меня хеном, и снег растает на вершине Эвереста, — Чимин уже пьяненький. Его щеки порозовели, а улыбка была чуть ли не до ушей. — Чонгуки пришёл! — Чон повернул голову, натыкаясь на широкую улыбку Хосока, который направлялся в их сторону, уже растягивая руки для объятий, — я так скучал по моему маленькому донсену. Чонгук улыбается, опуская Чимина на пол и отвечая на объятия Хосока. От этого тоже веет алкоголем, правда поменьше, чем от Пака. Чон быстро предполагает, что тот просто пришёл не так давно. Чон любит вечеринки. Особенно, когда он находится в компании своих любимых друзей. Трезвые друзья — любят Чонгука. Пьяные друзья — обожают маленького донесена Чонгуки. Потому, каждый раз, находясь в компании, уже подвыпивших хенов, Чонгук чувствует всю их любовь. Первый стакан зашёл хорошо. Мир, потихоньку, начинал расплываться. Потому, почувствовав приятное тепло, Чонгук выпил ещё один шот, а после ещё один, ну, и заканчивая следующими пятью шотами, чтоб наверняка. Мир, в это время, уже не туманился, а опасно крутился. Хосок, заметив состояние друга, вывел того на балкон, подышать воздухом. — Посиди тут, я сейчас принесу воды, — сказал Чон старший и скрылся за дверью. Чонгук удобнее устроился на балконном диванчике устремляя свой взгляд на небо. Звёзд видно не было из-за туч, потому он прикрыл глаза, представляя их у себя в голове. — Твоя вода. — Гук, слишком резко открыв глаза, уставился сначала на руку со стаканом воды, а потом на того, кто его принёс. — Ты не Хосок, — сказал он, и лицо напротив улыбнулось. — И слава Богу, — Чонгук взял стакан, отодвигаясь на диванчике и позволяя новому гостю присесть, — как твои дела, малыш Гуки? — Тэхен… — Ким, услышав своё имя вместо ответа, немного удивился, а после улыбнулся. — Рад, что ты знаешь мое имя, малыш Гуки, — староста хрипло засмеялся, от чего у Чона мир не то что крутился, он начал делать кульбиты. Как снаружи, так и внутри. — тяжело, однако, тебя выловить для разговора. — Зачем меня ловить? — Чонгук отпил воды, ставя стакан на пол, — я же не рыба какая-то, — Тэхен улыбнулся, кивая в знак согласия. — И это тоже очень хорошо, малыш Гуки. Будь ты рыбой, мы бы все многое потеряли. — Тэхен улыбался, а Чонгук не мог оторвать взгляд, смотря то на губы, изогнутые в улыбке, то на глаза, которые словно светились в темноте, отражая свет с уличного фонаря и остатков света в доме. — Как ты себя чувствуешь? — Словно я сплю, и мне снится сон, — говорит Гук, все-таки отворачиваясь к небу. Тучи, потихоньку рассасывались. Ну точно сон. — И какой это сон? — Тэхен следует примеру Чонгука, обращая свой взор к небу. Чон сначала молчит, обдумывая. А потом уверенно произносит: — Самый лучший. Тэхен, теперь, смотрит на профиль Чонгука. Глаза того слегка прикрыты, а на губах застыла улыбка. Ким улыбается ещё шире. — Уверен, не для тебя одного. Мне, словно, тоже снится сон. Хороший такой, долгожданный. — Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, натыкаясь на его взгляд. Все таки глаза, думает Гук, у него красивые. Пушистые ресницы, взгляд такой, нежный что ли. — Не хочу сейчас просыпаться, — добавляет Тэхен, — хочу посидеть с тобой подольше. — Я тоже. — Ким кивает, не отрывая взгляд от чоновых глаз, улыбается. — Мне хотелось бы, — начинает Тэхен, — чтобы ты не бегал от меня в университете. — О, — Чонгук моргает, грустно улыбаясь, — я хочу этого долгое время. Просто ты для меня, — Чон закрывает глаза, концентрируя свои мысли, а потом, открыв, продолжает, — как самая яркая звезда. Ты светишься, ярко так, красиво, а я как астроном, немного неудавшийся, но все же. — Тэхен хмурится, не понимая смысла, а Чонгук продолжает, — словно я могу только наблюдать, без возможности прикоснуться. Вот как сейчас. Мы можем только видеть звезду, но, протянув руку, дотронемся до частиц воздуха, а звезда, останется там, в далеком космосе. — Если ты сейчас спишь, разве у тебя нет возможности дотронуться? — Предлагает Тэхен, а Чонгук округляет глаза, бегая ими по лицу старосты. — У тебя есть шанс прямо сейчас, хватай его, малыш Гуки. И Чонгук хватает. Он подсаживает поближе, кладя руки на лицо Кима, большими пальцами поглаживая скулы. Глаза у Тэхёна прикрываются, наслаждаясь нежностью рук. — А если я сейчас потянусь и ты исчезнешь, а я проснусь, что мне тогда делать? — Спрашивает Чонгук, придвигая своё лицо ближе, обжигая Кима горячим дыханием. — Найти меня в реальности, — предлагает очевидный ответ Тэхен. — Звучит так нереально, словно астроном сможет полететь к его любимой звезде, чтобы наконец почувствовать её. — расстояние между ними — миллиметры. — Тогда действуй сейчас, пока есть возможность. И Чонгук действует. Он быстро сокращает дистанцию, касаясь своими губами губ Тэхёна. Целует с осторожностью, боясь проснуться. Ким, в ответ, притягивает Чона ближе, кладя свои руки тому на талию, приобнимая. Чонгук отстраняется спустя минуту. Его щеки покраснели ещё больше, чем были до этого. Но теперь не из-за алкоголя, а из-за одного старосты, что на вкус крепче чем самый крепкий напиток. Губы блестят, а глаза им вторят. Взгляд на против — манит, и Чонгук вновь сокращает расстояние, целуя. Звезды в эту ночь появляются одновременно с тем, как Чонгук касается своей самой яркой звезды. Поддерживают, чертяги.

***

Утро наступает часов в двенадцать. С болью раскрыв глаза, Чонгук пытается по кусочкам собрать вчерашний вечер. Вот он приходит. Вот он пьёт. Много пьёт. Вот Хосок выводит его на балкон. Потом приносит стакан с водой. Правда почему то Хосок превращается в Тэхёна. А следующий пазл складывается в то, как он целует свою звезду. Глаза расширяются, и он вспоминает, как твердил Тэхёну про сон. Уши краснеют, а рука шарит в поиске своего телефона, чтобы набрать Юнги, Хосоку или Чимину и отругать из-за то, что оставили его одного, и он, снова опозорился перед любовью всей своей жизни. На телефоне, ожидая его, висит уведомление. Смс с неизвестного номера. «Надеюсь, что ты помнишь наш поцелуй. Если нет, то готов напомнить, сегодня». «Если что, то это приглашение на свидание». «Отказы не принимаются!» Чонгук блокирует телефон, откладывая его на кровать. И, взяв в руки подушку и закрыв лицо — кричит. Громко так. С нотками вселенской радости, и, все ещё, того же размера, стыда. Тэхен, сам Ким Тэхен, позвал его на свидание. Жизнь рождается заново. Трубы трубят, а фанфары задорно трезвонят чуть ли не в лицо Чонгуку. Все же, взяв в руки телефон, Чон печатает радостное «Хорошо. Я с радостью», и набирает Юнги. — Я кажется женюсь! — кричит в трубку Чонгук, после чего слыша на том проводе болезненные звуки. — И тебе доброе утро, черт, — Юнги вздыхает, все ещё болезненно, а после добавляет, — Тэхен уже рассказал, так что, прими мои поздравления, и пока. Трубка сбрасывается. Короткие гудки не расстраивают Чонгука. Вообще его, сегодня, вряд ли что-то вообще способно расстроить. Телефон снова издал звук входящего уведомление от абонента, который, секундой назад, был записан как «мой будущий муж». «Ну и славно. Зайду за тобой в четыре». Улыбка на лице Чонгука расстёгивает до ушей, норовя разорвать его бедный рот. Быстрым движением, Чонгук вскакивает с кровати, через секунду жалея и присаживаясь обратно. Чон мысленно обещает себе больше не пить, пробуя снова встать, но уже аккуратнее. Четыре часа в ожидание того, когда придёт Тэхен — тянутся вечность. Душ принят, одежда поглажена. Легкий перекус принят. В итоге, уже в половину четвёртого, Чонгук сел на стул весь готовенький, взглядом уставившись на дверь, ожидая когда в неё постучат. Улыбка также сохранялась на лице.

***

— Ты не представляешь, насколько я рад, что мы сейчас с тобой обедаем, — говорит Тэхен, улыбаясь, Чонгук тает, — и я очень рад, что ты не дал попятую. — Я бы не стал, — начинает Чонгук, а потом вспоминает, как все это время бегал от старосты и поругивает голову, извиняясь. — Да не нужно. — Тэхен смеётся. Не с насмешкой, а по доброму, протягивая руку над столом, кладя ее на голову Чону, поглаживая. — Я просто правда рад. — Я тоже, — Чонгук поднимает голову, перехватывая руку и сплетая пальцы, — я больше не буду бегать. — Обещаешь? — Тэхен заглядывает в глаза и Чонгук быстро быстро кивает. — Тогда хорошо. А теперь, астроном, приступай к еде. Чонгук растягивает губы в улыбке. Его астроном, наконец-то, исполнил свою мечту и полетел на свою любимую звезду, высаживаясь на ее поверхности. Все как он и думал, она такая яркая и тёплая. — А у меня дома, есть кактусы. Красивые такие, зелёные.