Сердечный приступ

– Блять, меня бесит эта трансуха, – выдыхая дым, томно произнесла Лера Ткаченко. – Ким что-ли? – Она самая, – девушка облизнула губы, полностью обляпанные сгущенкой и сделала еще одну затяжку, – я отвечаю, она еще и лесбуха. – А ты нет что-ли? – усмехнулась будущая одноклассница. – Ну я по-всяким, а она прям вот... Ой, да тьфу на тебя, – Лера смутилась, но после отмахнулась от вопроса, ставящего в тупик, – бесит короче, хотя это только блять первый день! Смотрит на меня ещё так... По-лесбиянски. Собеседница громко засмеялась и похлопала Ткаченко по плечу, на что та закатила глаза и драматично потушила сигарету об запястье. * * * Бессонница медленно обволакивала очень уставшую Леру Парыгину, которая уже третий час скрипела кроватью, в надежде найти удобную позицию. Рядом мирно сопели одноклассницы, вымотанные не меньше, чем Ким, но, в отличие от девушки, они спали крепко, хаотично развалившись на своих кроватях. Мысли беспорядочно перемешивались в голове у Леры. Она не понимала, что чувствовала, по отношению к своей тёзке, которая точно так же, как и все остальные пацанки спала в этой комнате. Ким искренне не понимала, что в данный момент чувствует к Ткаченко. Сердце неистово стучало каждый раз, когда та ненароком прикасалась к ней, а когда нарочно, пусть даже ради того, чтобы врезать, низ живота предательски сводило. Жар распространялся по всему телу, заставляя сердце бешено биться, сильно напрягая саму Леру. Она уже испытывала такое и, закончилось все явно не лучшим образом. Нет, Парыгина точно не собиралась влюбляться еще раз, но, к сожалению, она не смогла сдержаться, живя в одной комнате с девушкой, которая переворачивала ее мир с ног на голову. Лера не думала, что врагов можно любить, она не думала, что все еще может испытывать такие чувства, она не думала, что кто-то снова оживит её сердце, заставив вновь биться, словно маленькая птичка в железной клетке. Размышления приводили в тупик, просто доказывая девушке, что она полная идиотка, из-за чего Ким была готова впасть в настоящую истерику. Губящие остатки ментальной стабильности мысли стоило прервать. Аккуратно поднявшись с кровати, она максимально тихо прокралась в ванную, тихонько закрыв за собой дверь, стараясь не разбудить девочек. В зеркале на нее смотрела очень уставшая и заебанная всем девушка без желания жить. Тяжёлый груз переживаний и расстройств делал существование невыносимым. Казалось бы – вот нож, который девушка спрятала в кармане и прямо сейчас держала в руках, а вот ванная, в которой прямо сейчас можно вскрыться и избавиться от всех проблем к хуям. Еще один взгляд в зеркало, а после Ким мягко прикоснулась до кожи на бледной руке. Она прикрыла глаза. Всего пара порезов явно не сделает хуже. Плевать, что произойдет. Умрет или нет, абсолютно все равно. Она лишь хотела причинить вред человеку, которого так сильно сейчас хочет уничтожить – себе. Зажмурившись покрепче, она провела аккуратную царапину. Горячая кровь хлынула из раны. Пульсирующая боль разлилась по всему телу, девушка припала к раковине и всхлипнула, ударившись головой об неё. – Какого, мать твою, хуя ты так шумишь? – прозвучал хриплый шепот из двери. На пороге стояла разъяренная Ткаченко. Спутанные волосы небрежно лежали на плечах, серая футболка, в которой спала девушка с одной стороны была заправлена в шорты, а с другой неаккуратно висела. Девушка щурилась, протирая глаза. Лера видела только силуэт Парыгиной, и то еле-еле. После темного помещения было тяжело разглядеть хоть что-то в яркой ванной комнате, но, прежде чем Ким успела прогнать вошедшую, Ткаченко прозрела, увидев перед собой растерянную одноклассницу со стекающей на пол кровью. – Ебэнээ, – простонала Лера. Она захлопнула за собой дверь и ринулась к Парыгиной, схватив её за руку. Та не могла вымолвить ни слова, она лишь хлопала глазами, вероятно пытаясь "всосать" слёзы обратно. – Ты что творишь вообще, дурочка, – приговаривала Чича, засовывая её руку под холодную воду. Прикосновения Ткаченко заставляли Леру вздрагивать, но не от воды и даже не от боли в ране. Она чувствовала приятный запах черного чая с лимоном и персикового шампуня, которым пользовалась девушка. Её захлестнули положительные эмоции, перекрыв всю боль. Воздух застыл где-то в горле, перестав поступать в отключившийся мозг. Несмотря на то, что чувства переполняли, она вспомнила, что Чича – враг. Парыгина одернула руку и начала вытирать ее об полотенце. – Не твоего ума дела, нахуя ты приперлась? – выпалила она. Нет, Лера вовсе не ненавидела одноклассницу, но поддерживать образ нужно. – Во-первых, ты меня разбудила, – процедила девушка, – а во-вторых, тебе блять помощь нужна. – Не нужна, – Лера толкнула её плечом, пытаясь выйти из ванной. – Успокойся, – в мгновение ока Ткаченко повисла на девушке, останавливая её, – ебаная истеричка. Тебе нужна помощь. В этот момент все органы внутри словно сжались до размеров атомов, а сердце наоборот увеличилось, иначе как объяснить это бешенное сердцебиение, больше походящее на вибрацию. Парыгина, не в силах справляться с этим удушающим чувством, схватила Чичу за запястья, подняв руки над головой. – Совсем ебнулась, – успела прохрипеть Лера, прежде чем была прижата к стене. С этого момента дышать не могли обе. – Давай уже, – пробурчала Ткаченко, приблизившись к искусанным губам девушки. – Что? – Давай уже засосемся. Долго уговаривать Леру не надо было. Она быстро прильнула к губам девушки, пытаясь быть как можно нежнее, но больное сердце просило проникнуть языком глубже, чтобы прочувствовать девушку полностью. Чича ответила на поцелуй, осторожно проводя нежным языком по губам и деснам Кима. Все произошло слишком быстро, поэтому и поцелуй долгим быть не мог. Ткаченко облизываясь отстранилась. – Так что произошло с твоими руками, – прошептала она, грустно взглянув на запястье девушки. – Мне очень больно сейчас. – Я могу как-то помочь? – тоскливо спросила Чича, опустив взгляд. – Поцелуй меня еще раз.