Она

      Рано или поздно одиночество съедает всех нас. Меня тоже, только я об этом не знал. Я всегда был один, и меня это устраивало. Задуматься об этом мне не позволяла работа и учёба. Я жил и думал, что доволен всем, и никто мне не нужен, чтобы разделить это. Быть одному не так уж и плохо, просто я такой человек, которому наличие людей вокруг себя лишь мешает. Но это не так. Всем нам порой нужен кто-нибудь особенный, и когда мы встречаем этого человека, то сразу понимаем, что это он. В моём случае это была она.       Отношения с девушками у меня не складывались по ряду причин, но, пожалуй, одной из главных было то, что я банально не знал о чём с ними говорить, да и надо ли оно мне вообще. Я не пытался заводить друзей или даже обычных знакомств, так к чему мне ещё и девушка, это ведь ещё хуже. Ей требуются постоянные внимание и забота, и деньги, хотя, это вполне индивидуально. Говорят, что девушки любят тебя больше за внутренний мир и за то какой ты, а тем сколько ты зарабатываешь интересуются только, когда вы уже находитесь в отношениях. А до тех пор ты можешь просто красиво стилить и быть романтиком, они на всё ведутся, ведь им тоже хочется отношений.       Из-за этой их алчной черты я и не понимал девушек. Для меня они все были на одно лицо, как бы это грубо не звучало, но как много может заметить мальчик, которого не интересует ничего, кроме учёбы и книг, в основном исторических. Несмотря на обучение на экономическом, я всегда любил историю и искусство, так что когда пришло время выбирать направление моих внеклассных занятий, я не раздумывая выбрал лекции по истории и походы художественный класс на выходных. Там я и встретил её. – Боже, как это красиво, Джоан! Твои работы всё лучше и лучше! – Спасибо, мистер Пол, но это всё ещё далеко от идеала, я только учусь. – Ничего подобного! Ты очень способная и талантливая, не забывай об этом! – Хорошо, мистер Пол. Спасибо вам. – А вы все чего застыли?! Марш работать!       Я видел Джоан на вступительной церемонии, когда поступал в колледж. Она сидела среди лучших выпускников школы, но ей словно не было дела до того, что творится на сцене. Она сидела рядом с преподавателями и что-то беззаботно черкала в свой небольшой альбом простым карандашом. Пару раз ей сделали за это выговор, но она лишь убрала альбом и достала небольшой блокнот и продолжила что-то выводить. Несмотря на отличные результаты чуть ли не по всем предметам, все прекрасно понимали, что по итогу она поступит в художественный вуз. Карандаш был продолжением её руки. Никто не мог представить себе Джоан, которая в свободное время занимается чем-то кроме рисования.       Мы с ней были абсолютно из разных миров. Джоан любили все, и она любила людей. Всегда позитивная, душа компании и настоящий живчик. Мне никогда не стать таким, как она, но я и не пытался. Моё положение меня устраивало, и я бы не хотел ничего менять. Джоан просто нравилась мне тем, что за ней я никогда не замечал той фальши, которая исходила от других девушек. Для меня, как, думаю, и для многих, она была словно не от мира сего, и это в ней было ценно для меня. Этим она привлекала, но не более. Мы могли пересекаться на занятиях по искусству, но только и всего. Наши факультеты находились на равно удалённых частях корпуса, и казалось, что наши жизни неспособны более никак пересечься, но судьба распорядилась иначе.

***

      Очередное субботнее занятие. Я как всегда в числе тех, кто пришёл пораньше и занял самое дальнее место у окна в углу кабинета. Там я мог спокойно взяться за кисть и не ждать, что на меня хоть кто-то обратит внимание. Даже преподаватель иногда забывал, что я здесь.       Люди начинали понемногу подтягиваться, и вот спустя полчаса весь класс был в полном составе, кроме Джоан. Обычно она приходила чуть позже меня и занимала места в первых рядах для себя и подруг, но сегодня они пришли пораньше, а Джоан всё не было. Всем показалось это странным, профессор Пол уже было хотел попросить ей позвонить, но тут она как по щелчку влетела в класс.  – Простите за опоздание! Я сожалею! – Ничего, милая, всё хорошо. Занимай своё место, и мы можем начинать.       Она уже было направилась к своим подругам, но там уже обустроился Глен Адамс, он же первый красавчик школы, он же тот, кому Джоан отказывала уже около 70-ти раз, что очень било по его самооценке. Такой своеобразный рекорд среди студентов, потому что, как гласит немое правило среди всех: "Глену Адамсу нельзя откаывать". Поэтому недавно он пришёл к нам и сказал, что тоже большой поклонник искусства. Естественно, ему никто не поверил, кроме мистера Пола. Видим, в этот раз Глен был настроен решительно, раз занял место Джоан между её подругами. Те, разумеется, не смогли ему отказать. – Немного опоздала, Джоан, не похоже на тебя, – усмехнулся Глен.       Если это его стиль пикапа, то неудивительно, что она ему отказывает. – Пришлось задержаться. Не мог бы ты освободить это место? – ей было трудно вести себя с ним вежливо, но она очень старалась. – Мог бы, но с одним условием.       Все мы уже прекрасно знали, что это было за условие. – Не хочешь пойти со мной на… – Нет, не хочу. – Рекорд, однако, самый быстрый отказ в истории человечества, три секунды! – выкрикнула какая-то рыжая девчонка, кажется, её звали Салли.       Все зааплодировали. Мистер Пол призвал всех прекратить заниматься ерундой и поскорее рассесться по местам. Ему словно совсем не было дела до того, что творится в классе, лишь бы поскорее отстреляться и закончить урок.       Джоан прекратила попытки вернуть себе место и спокойным шагом направилась прямо… Ко мне? Все проследили за ней недоумевающим взглядом, включая меня. – Не против, если я здесь сяду? – спросила она, а я словил лёгкий ступор.        Так иногда бывает, когда люди решаются заговорить со мной первыми, я банально не знаю, что делать, и как отвечать. Обычно это длится небольше секунды, но с ней мне показалось, что время просто остановилось. Я бы мог ответить ей быстро и четко, мне ведь было всё равно, но по какой-то причине я затупил и в реальность меня вернуло только повторное предупреждение мистера Пола о том, что ему нужно начать занятие. Не сказав ни слова, я опустил голову вниз, а Джоан таки села за соседний мольберт прямо рядом со мной.       Так глупо я себя ещё не ощущал. На нас смотрели так, как будто мы пришельцы. Все знали обо мне ровно столько, сколько бы узнал обо мне любой случайный прохожий на улице. Я просто был, сидел за мольбертом и что-то выводил. Ни с кем не говорил и никого не знал. Словно призрак, невидимый и бестелесный. И вот на меня обращены все взгляды, и все они в таком же шоке, как и я, что Джоан села именно со мной в самый отдалённый угол кабинета. Глен и подруги Джоан ещё долго сверлили нас взглядом, пока их не окоикнул Пол.       Урок начался как обычно, но я уже чувствовал себя по-другому. Ничего толком не изменилось, со мной просто сидела одна из самых популярных девушек в колледже, а я не мог связать и двух слов, когда она со мной заговорила. Раньше я чувствовал себя уверенным, но рядом с ней я словно стал меньше, и весь мой мир уменьшился вдвое. Решил отвлечься от странных мыслей и погрузился в краски и своё полотно. Пол вновь объяснял нам какие-то термины и что-то там про перспективу, а я выводил на белом холсте голубое и чистое небо, наблюдал, как светлая краска переплетается со светлой и приобретает совсем иной оттенок. Совсем как люди, когда сталкиваются две противоположности и создают что-то новое и уникальное. Рисование всегда помогало мне углубиться в собственные мысли и отвлечься. Создавая что-то я не чувствовал себя таким уж бесполезным.        И тут краем глаза я заметил, что что-то на своём холсте выводит и Джоан. Я оглядел весь класс. Остальные сидели, даже не притронувшись к кистям. Они слушали Пола, рисовали только мы с Джоан. Её краски были ярко-красными. Огненные оттенки идеально ложились друг на друга, создавая буйство красок и энергии на полотне. Совершенно не похожая на мою работа, но она меня заворожила, как и сама Джоан. Я ещё никогда не видел, чтобы человек занимался чем-то настолько увлечённо. На секунду оторвавшись от холста она тоже перехватила мой взгляд, а позже взглянула и на мою работу.  – Очень красиво, – сказала она, и на её лице заиграла улыбка. – Ты используешь светлую палитру так умело, мне нравится сочетание красок.       Я кивнул в сторону её рисунка. – Это огонь души, – она без слов поняла мой вопрос. – Но я люблю называть его огнём сердца. Он есть у каждого. В тебе, во мне, внутри всех нас есть яркое пламя, которое мы стремимся разжечь, чтобы оно указало нам кто мы есть. Прости, я несу много глупостей, не обращай внимания. – Нет, что ты. Это очень красиво.       Что я только что сказал? С каких пор я научился видеть прекрасное хоть в чём-то?       Она удивлённо посмотрела на меня. – Прости, просто я не ожидала, что ты со мной заговоришь, – призналась она. – Ты же обычно молчишь и ни с кем не разговариваешь, а я… Я это просто я, мне только повод дай, – она неловко посмеялась.       Мне даже стало немного стыдно перед ней за свою молчаливость. – Меня зовут Джоан. – А я Фредерик. – О, "Свет внутри". – Что? – В одном из романов Гёте имя Фредерик переводили, как "несущий свет". Позднее лингвисты пришли к мнению, что перевод "свет внутри" более корректен, т. к. в том романе Фредерик был именно тем, кто несмотря на свою холодность и отчуждённость оставался очень добрым и чутким, и надеялся, что и его однажды полюбят. – Надо же. Что же означает твоё имя? – Ну, тут ситуация спорная, потому что "Джоан" – не совсем корректное произношение. Например на французском это означает…

***

      Я никогда не думал, что буду чувствовать себя так. За долгие годы я впервые встретил кого-то настолько особенного, что одной встречи хватило мне, чтобы точно понять для себя: это она.       Джоан была необыкновенной, и чем больше я узнавал её, тем больше понимал, что она и вправду особенная. Каждый её слой, который  узнавал был лучше и лучше, потому что всё это была она. Настоящая. Никаких масок и лжи, только человек и её наполнение. Я не умел смотреть на душу другого, потому что люди в принципе были мне неинтересны. С ними ни о чём нельзя было поговорить, никто бы не смог понять меня, так зачем пытаться открыться кому-то? Чтобы быть брошенным или обманутым в итоге? Я не хотел быть непонятым, но ещё больше не выносил одиночества. Родители не смогли дать мне то в чём я по-настоящему нуждался, поэтому, когда они умерли я и не ощутил особой тоски, потому что нас так мало связывало. Я мало чего знал о них, а они обо мне, но я всё равно был благодарен им за то, что у меня было, и за то, что они показали мне истинную сущность людей вокруг. Безразличие – главный порок, с которым я смирился. Всем всегда будет плевать, и чем раньше ты с этим смиришься, тем спокойнее и легче тебе будет жить, но это не так.       Встреча с Джоан открыла мне много ранее невиданных людских черт, одним из которых была искренность. То, как она говорила со мной и вела себя, во всём этом была только она и ничего лишнего. Ни лжи, ни лицемерия, ни глупости. Это была Джоан, такая, какая она есть, и именно такой я и полюбил её. Ни сразу, но я всё-таки смог признаться себе в этом, а потом и ей.       Поначалу всё сводилось лишь к нашим занятиям в художке, и по какой-то причине она всё чаще садилась рядом со мной. Джоан говорила, что ей просто нравится говорить со мной, несмотря на то, что 90% беседы поддерживала она. Я не мог сказать, что против, мне всё ещё было плевать, но в какой-то степени это могло немного раздражать. А потом я понял, что действительно слушаю её, и мне это и вправду интересно.        Разговоры в художке плавно перекочевали в внеклассное общение. Мы стали видеться всё чаще и чаще, я и сам не заметил, как стал искать с ней встречи. Естественно, это было непонятно многим её друзьям, зачем она со мной видится, что такого она нашла во мне, чего нет у лучшего парня в колледже, мне и самому было интересно, но раз всё это до сих пор продолжалось, значит – я был не безнадёжен.       Страннее всего для остальных было то, что мы с Джоан так и не начали встречаться. Видимо, у неё было не так много друзей-парней, а если и были, то по-любому относились к ней никак к другу. Я чувствовал себя предателем, когда понял, что тоже считаю её не совсем другом, но был слишком труслив, чтобы сознаться во всём сразу. Но это даже и к лучшему. Это дало мне время, чтобы присмотреться к ней получше и окончательно, бесповоротно убедиться в том, что я её люблю.        И так я прожил, скрывая свои чувства около года. За это время мы успели узнать друге о друге практически всё, вплоть до любимого вкуса шоколада и авторской техники покраса. И вот наступил Новый Год. Мы договорились встретиться в кафе, в последний день занятий, прежде чем все разъедутся, и возможно, больше я никогда её не увижу. Её семья хотела переехать в другой город, как только Джоан окончит учёбу, и если она не найдёт здесь жильё, то ей придётся уехать вместе с ними. Как говорит Джоан: "ни жилья, ни парня, который бы смог купить жильё, на горизонте не намечалось".  – Прости, что опять задержалась! В Рождество на улицах творится настоящее безумие, – она влетел в кафе на всех парах с небольшим свёртком подмышкой.        Официант сразу же предложил ей воды, но она заказала горячий кофе и мило ему улыбнулась. Очарование этой улыбки заставило сердце биться быстрее. – Так умаялась, сил нет!       Она почти легла на стол. Её мягкие тёмные волосы распластались по нему, я не мог их не коснуться. – Ничего. А что это за свёрток? – обратил я внимание на нечто завёрнутое в праздничную зелёную обёртку с красными оленями. – А это тебе! С Рождеством! – она протянула мне свёрток. – Правда? – не верил я. – Да, правда. Ты как-то сказал, что тебе нравится Бах и старые пластинки, поэтому я подсуетилась и…       К тому времени, как она закончила говорить, я уже полностью развернул обёртку и замер. Внутри меня переполняло столько новых и радостных эмоций, что я был готов прямо сейчас перелезть к ней через этот стол и на весь мир прокричать, как сильно её люблю. Но я был просто друг. Просто друг, которому нравилось её слушать и быть с ней, и видеть её каждую секунду своей жизни. Друг, которому она показала, что даже среди людей есть свои исключения, и теперь он пытается наладить с другими связь, учится принимать людей и узнавать их поближе. Она пришла в мою жизнь так внезапно, что я даже не успел понять в какой момент стал ей просто другом, а потом больше чем просто другом.       Как и у меня, родителей у неё не было. Когда-то были, но Джоан была такой маленькой, что и не помнит этого. Своих, к сожалению, помнил и мало чего хорошего могу сказать о них. Что мать, что отец, оба ненавидели друг друга и меня, но я их не виню. – Спасибо, – сказал я, вытаскивая из бумажного пакета виниловую пластинку.       Джоан лишь улыбнулась, а моё сердце уже было готово выпрыгнуть из груди. – Мне никто и никогда не делал подарков, – сказал я, не подумав.       Мне не нужна была ничья жалость, особенно Джоан. Этот подарок заставил меня на секунду дать слабину, и я вспомнил, что это действительно первый подарок от чистого сердца. Рождество, как и другие праздники я проводил в гордом одиночестве, даже если бы кто-то захотел, не смог бы мне что-то подарить. Джоан была первой, с кем я говорил на самые разные темы, кому я рассказал о том, что мне нравится, и почему. С ней я был по-настоящему честным, мне хотелось делиться с ней тем, что у меня на душе и в мыслях, потому что она бы поняла. Казалось, Джоан совсем не умеет ненавидеть или осуждать, она полностью принимает людей, даже с их недостатками.       Пару раз я замыкался в себе на какое-то время, она не могла до меня дозвониться, переживала и спустя пару дней, при первой же нашей встрече, я заслуженно получил по лицу. Она была зла, но я не увидел и тени ненависти в её взгляде или действиях. Она ударила меня и сразу же заключила в объятия со словами: "Придурок, я же переживала! Не делай так больше никогда!". Почему-то только с Джоан я осознал всю силу слов, и как порой важно просто поговорить с кем-то, чтобы тебе стало лучше. Рядом с ней всё становилось лучше, и я не исключение.       Домой мы шли пешком. Жили в общежитии буквально за углом от того места, где впервые пообедали, и где обычно проводили выходные. На Рождество все наши соседи и друзья разъехались по домам, чтобы встретить праздник с семьёй, так что мы были единственными, кто остался на этаже. В одну из ночей Джоан пожаловалась мне на то, что ей скучно засыпать одной, поэтому недолго думая, мы переселились в общую комнату с раздельными кроватями. Через пару совместных ночей мы их сдвинули.       Я был категорически против, она тоже стеснялась и была не уверена в том, что мы делаем что-то правильное, но чем дольше мы находились вместе, тем больше понимали, что хотим быть ближе друг к другу. Это было одновременно и так странно, но так волнительно. Видимо, я был первым парнем, у которого она ночевала совсем одна.       Потом она рассказала мне, что у неё есть некоторое недоверие к парням, несмотря на то, что с ними она, как и с девчонками на короткой ноге. Всё дело было в её первых неудавшихся отношениях, в которых она, как и положено, не хотела торопиться, но тот парень был не согласен с таким решением. Разошлись, понятное дело, не очень мирно.        Я в свою очередь также признался в своём недоверии к девушкам. Мы оба выслушали друг друга, посмеялись и уснули, посмотрев какой-то ужастик, где целый фильм говорили о нереалистичности происходящего, и что в следующий раз нам стоит посмотреть "Властелина колец". – Ты веришь в существование Средиземья? – спросил я. – А почему бы и нет. Должны же люди хоть где-то быть счастливы, – ответила она, смеясь. – Я счастлив с тобой, здесь и сейчас, – вновь не подумав, ответил я.

***

      Я долго рассуждал о том, как важно найти спутника в жизни. Так ли это необходимо, как говорят люди? Можно ли прожить жизнь в одиночестве, никого не обременяя? Нужна ли мне собственная семья, которую я могу разрушить из-за своего сложного характера? И найдётся ли человек, готовый мириться с таким человеком, как я? Способен ли меня хоть кто-то полюбить? – Джоан, согласна ли ты выйти за этого человека? – спросил пастор. – Да, – ответила она, не дав священнику закончить и не сводя с меня взгляда.       Так и выглядит взгляд любимого человека? Если да, то это самое прекрасное, что я видел за всю свою жизнь.  – А ты, Фредерик, согласен ли взять в жёны эту девушку? – Да. – Объявляю вас…       Не успел он договорить, как Джоан сделала шаг ко мне и слегка встав на носочки, поцеловала. – … мужем и женой, – тяжело вздохнув, сказал священник.       Все начали хлопать и радоваться, но я уже ничего не слышал и ничего не видел, кроме Джоан и её светлых глаз, смотрящих так искренне и нежно.       Вечер в ресторане в кругу близких друзей заканчивался медленным танцем. Мы провели в своих костюмах целый день, обувь начала натирать, поэтому, когда нас вытолкнули в центр зала и заставили танцевать вальс, мы просто сняли её и продолжали танец босые. Нам уже было всё равно, мы просто находились в моменте, который был только наш. Самое яркое воспоминание о том дне в моей памяти. Мы стояли так близко, и тогда между нами состоялся очень короткий, но значимый для меня разговор. – Поздравляю, ты обрекла себя на вечные мучения со мной и моим неважным характером.       Она хихикнула, уткнувшись в моё плечо. – Спасибо, дорогой. Ты же знаешь, что за него я тебя и полюбила. – Исключительно за него? – Ну было ещё несколько причин.        Всё звучало, как одна большая шутка, но в какой-то момент я понял, что сейчас она говорит вполне серьёзно. – Впервые в жизни мне было так хорошо с кем-то. С тобой я никогда не чувствовала себя одинокой. Спасибо тебе за это, Фредерик.       Порой одиночество съедает каждого и важно в такие моменты не пытаться принять его, а искать выход, бороться, ведь однажды даже самым одиноким людям посчастливится встретить того, с кем захочется разделить своё одиночество.