Зачем тебе все это?

      Она тихо сидит в туалете с лезвием в руке. Кровь из ран стекает по рукам, на дно ванны. Нанося очередной порез, она выдыхает. Забывает обо всем на свете, прикрыв глаза. Ей уже не больно, а приятно. Боль она чувствовала в первые разы, а сейчас лишь облегчение. Закрывая глаза, Брук представляет, что её семья жива. Как наяву она видит их обычный семейный ужин в просторной кухне: за большим столом сидит отец, рядом мать, а напротив них маленькая сестра и сама девушка.       Она почти верит в это, но тут её мечты омрачает воспоминание об авиакатастрофе. Она вспоминает отчаянные крики пассажиров, которые в панике от падения самолёта. Плач сестрёнки и обещания отца, который говорит, что всё будет хорошо. Она помнит напуганную мать, которая прижимает к себе младшую дочь. Они обе плачут, а Брук с отцом печально смотрят друг на друга. Столько не сказанных слов и не озвученных мыслей крутится в голове. Брук так много хочется сказать матери, отцу и сестре. Но вместо этого она плачет и начинает молиться. Отец прижимает её к себе.        Так они и сидят: на среднем ряду самолёта, в четырех креслах. Брук в объятиях отца, Нелли в объятиях матери. Оба родителя смотрят друг на друга, и взглядами признаются в любви. Они знают, что возможно не выживут, но у них есть надежда встретиться на том свете. Они прожили хоть и короткую, но насыщенную жизнь: счастливый брак, двое замечательных дочерей, отдых всей семьей. Они не жалеют ни о чем, кроме судьбы своих дочерей. Они совсем маленькие, не успевшие повидать жизнь, особенно пятилетняя Нелли.       Самолёт стремительно приближается к земле, а пилот не в силах что-то сделать. Проходит ещё пять, очень долгих секунд, и самолёт встречается с землёй. Он падает на почти пустую трассу, давя пару проезжавших под ним машин. Люди в них сразу умирают под тяжестью самолёта. Он загорается, и снаружи слышно ещё живых людей, молящих о помощи. На место аварии уже едет скорая — её вызвал кто-то из проезжавших мимо. А пока она едет, неравнодушные и бесстрашные бегут к самолёту, надеясь хоть кого-то спасти. Группа людей пытается открыть дверь самолёта, с помощью находящихся там, но те обессиленно падают, когда дверь наконец поддаётся.       Брук лежит на полу самолёта без сознания, разбив голову. Рядом неподвижные мать и Нелли, а отец держит девушку за руку. Все трое уже мертвы и Брук тоже недалеко этого. Она бы умерла, если бы её не заметил один из тех людей, что открывали дверь. Остальные прошли мимо, приняв её за мёртвую, и побежали спасать других, но не он. Он услышал её хоть и слабое, но дыхание. Услышал стук сильного сердца, что так не хотело умирать.       Мужчина наклоняется и с интересом смотрит своими серо-зелёными глазами на Брук. Она зацепила его борьбой за жизнь. Недолго думая, он бережно берет её на руки, и выходит из горящего самолёта.       Мужчина относит её к скорой помощи. Там её кладут на койку и делают всё, чтобы спасти. Они хотят уже уехать в больницу, но спаситель говорит, что поедет с ними, представляясь как родственник. Его без вопросов принимают, и он садится в машину.       Спустя много часов, жизнь Брук уже не так сильно подвергнута опасности. Семьдесят четыре мертвых пассажира и всего девять выживших. Двое из них в тяжёлом состоянии, одна из них Брук. Она лежит в отдельной больничной палате, за которую заплатил её спаситель. За лечение также заплатил он.       Мужчина сидит на стуле у кровати Брук и прислушивается к её дыханию. Тут девушка открывает глаза. Она жмуриться от яркого больничного света, и поворачивает голову в сторону, встречаясь с взглядом незнакомца. Сил говорить почти нет, но она всё же тихо шепчет:       — Кто вы? Что случилось?       — Ты в больнице Берлина, тебе сделали операцию. Сейчас всё хорошо, ты поправишься, — заботливо отвечает мужчина. Девушка слабо кивает, а затем всё вспоминает. Она хотела подскочить на кровати, но не смогла из-за недостатка сил.       — Моя семья! Где они? Что с ними?! — в панике спросила Брук, ожидая ответа, но вместо этого встретилась с печальным взглядом незнакомца, и всё поняла. — Нет, — прошептала она, не веря в происходящее, — нет… Не может быть! — Брук заплакала и забилась в истерике, чуть ли не срывая подключенные к ней трубки. Мужчина тут же встал и аккуратно обнял её, стараясь не сделать больно. — Этого не может быть… — прошептала Брук, уткнувшись лицом в грудь спасителю.       — Я позабочусь о тебе, все будет хорошо… — обещает он и тяжело вздыхает. Мужчина гладит Брук по спине, а та тихо всхлипывает, не представляя, что делать дальше. Она осталась совсем одна в этом мире — других родственников у неё нет.

***

      Брук открывает глаза, возвращаясь в реальность. Она аккуратно кладет лезвие на раковину. Включает воду, и подставляет руку под тёплую струю, смывая кровь. Берет подготовленный заранее бинт, и заматывает порезы. Опускает фиолетовые рукава рубашки и смотрит на себя в зеркало. Там всё те же печальные карие глаза, в которых давно потухли озорные искорки. Брук снова задумывается, и дёргается, когда дверь туалета открывается и на пороге появляется Клаус. Брук поворачивается, и облокотившись об раковину прячет лезвие. Она смотрит прямо в глаза вампиру, а сердце бешено стучит от его неожиданного появления. Клауса не должно быть дома — он сказал, что уехал. Сказал, что у него какие-то разборки с вампирами и вернётся ночью.       Клаус молча делает шаг навстречу Брук, и девушка практически вжимается в раковину. Но первородный только качает головой на её жалкие попытки что-то скрыть. Клаус уже все знает: как только он вошёл в дом, учуял запах крови. Ещё и Брук сидит в туалете так долго. Между прочим, уже не в первый раз она берет с собой в туалет бинт, и часто покупает лезвие. Сначала Клаус подумал, что это для гигиенических целей, но потом стал замечать, что она начала носить рубашки с длинным рукавом, и часто их стирает. Сопоставив всё это, вампир понял, что происходит и только ждал момента, чтобы раскрыть девушку.       Он знал, что рано или поздно Брук найдет способ снимать стресс. Она уже пробовала курить, но Клаус внушением запретил. Она пробовала наркотики, но Клаус забрал у неё деньги и сам всё покупал. Она пробовала пить алкоголь, но вампир забрал у неё фальшивое удостоверение. А сейчас она режется, и он знает, как это исправить. Он надавит на неё психологически.       — Что ты прячешь, Брук? — спрашивает Клаус, подходя всё ближе. Брук хочет ответить, но как только открывает рот, меняется с Клаусом местами, и теперь он стоит возле раковины. Она испуганно смотрит на вампира, пока он рассматривает лезвие, держа его в руках. Повернувшись к девушке, Клаус закатывает рукава своей рубашки, и протягивает ей лезвие. — Режь меня, хочу понять, какого это? Действительно помогает? Раз тебя это успокаивает, может и мне поможет?       — Нет, я не буду… — Брук пятится назад и сталкивается со стеной, всё ещё держа в руках лезвие. — Я не буду тебя резать! — на глазах проявляются слёзы, и у Брук начинается истерика.       — Будешь. Лучше на мне, чем на тебе. Я вампир — раны быстро заживут, а у тебя останутся шрамы на всю жизнь, — не сдаётся Клаус.       — Я не буду! Не буду причинять тебе боль! — спорит девушка с вампиром. Клаус пристально на неё посмотрел и недоуменно всплеснув руками спросил:       — Почему нет?       — Потому что я люблю тебя! — кричит Брук. — Я не могу причинять боль тому, кого люблю.       — Ты уже это делаешь, — заявил Клаус, и теперь пришла очередь девушки смотреть не понимая. Клаус вздохнул, и нежным, спокойным голосом пояснил: — Я тоже тебя люблю, Брук. И мне больно смотреть на то, как ты вредишь себе.       Девушка всхлипнула, и отбросив в сторону лезвие, бросилась к нему в объятия. Клаус бережно обнял её, уткнувшись носом в каштановые волосы. Он погладил её по спине, и тихо прошептал:       — Мы справимся. Я не брошу тебя, я всегда буду рядом и помогу тебе.