Новелла "Dead Apple" или "Мёртвое яблоко" (русский перевод)

На заднем плане тихо играл классический джаз. В подвале бара без окон царила уютная атмосфера. Тусклый бледно-оранжевый оттенок ламп заливал помещение, освещая пустые бутылки, выстроенные вдоль стены. Старинная стойка и табуреты со временем приобрели насыщенный темно-янтарный цвет, а фактура древесины стала приятной на ощупь. Звучала приятная фоновая музыка. На столе стоял стакан крепкого алкоголя, украшенный белыми цветами алиссума. Лед внутри слабо ударялся о стакан, издавая приятный звон. Раньше на этом месте сидел человек по имени Ода Сакуноске. Спиртное на барной стойке было той же марки, что и крепкий алкоголь, который он всегда заказывал. Но больше не было руки, которая бы вновь опрокинула содержимое стакана. На том месте, где он стоял, уже никто не сидел. Стакан с цветами одиноко стоял перед пустым табуретом. Дазай посмотрел на него краем глаза, поднимая свой. Он сидел, как обычно, на своем месте — рядом с Одасаку, — и разговаривал с пустым местом, будто Одасаку все еще был рядом с ним. — За что мы будем пить сегодня? — А разве ты не собираешься дождаться Анго? Казалось, Дазай слышал голос своего друга... — ... В полной тишине он медленно поднял свой стакан, вспоминая разговор давно минувших времен. Это было несколько лет назад. На лице Дазая, сидевшего в том же баре и на том же месте, засияла лучезарная улыбка, когда он посмотрел на Одасаку: — Ну, тогда давай просто поболтаем.

***

— Совсем недавно я услышал кое-что интересное, — сказал Дазай в полумраке бара. Выражение его лица было скрыто бинтами, обмотанными с одной стороны лица, возможно, из-за ранения, полученной во время борьбы, или из-за нового метода самоубийства. — Ты когда-нибудь слышал про яблочные самоубийства? — Яблочные самоубийства? Одасаку бросил на него недоуменный взгляд. Они бездумно болтали обо всем и ни о чем, как и всегда в этом баре. — Ага, яблочные самоубийства, — кивнул Дазай. — Хм... — Одасаку отвел взгляд, задумавшись о чем-то. Затем он опустил глаза и отхлебнул глоток своей выпивки янтарного цвета. — Прямо как Золушка, да? Лед освежающе ударил по стенкам стакана. — Золушка... — эхом повторил Дазай, явно удивленный. — Хм-м... — озадаченно пробормотал он, постукивая пальцем по лбу. — Даже я не смог бы предугадать такой ответ. Мне никогда не надоест болтать с тобой, Одасаку, — радостно сказал он, уставившись в потолок. Одасаку, в свою очередь, не понимал, что его так забавляет, и это, похоже, еще больше развеселило Дазая. С лучезарной улыбкой тот повернулся к своему другу. — Позволь мне объяснить, — сказал Дазай и наклонился, стараясь рассмотреть Одасаку поближе. — Белоснежка вкусила отравленное яблоко, но при этом она не пыталась совершить самоубийство. — Понятно. Значит, я ошибся, — сказал Одасаку, будто извиняясь. Приподнятое настроение Дазая ничуть не смущало его. Но тем не менее... — Хм? Нет, погоди... — Дазай приложил палец ко рту и вдруг задумался. Одасаку по-прежнему недоуменно смотрел на него. — А может, Белоснежка действительно все же покончила жизнь самоубийством. Возможно, она знала, что яблоко было отравлено, и все равно надкусила его, — размышлял Дазай. 　 — Но зачем ей это делать? Одасаку вопросительно посмотрел на своего друга, не понимая, что тот имеет в виду. — От отчаяния, — с легкой усмешкой продолжил Дазай. — Она потеряла всякую надежду, когда ее же мать дала ей это отравленное яблоко... Нет... — Дазай замолчал и рассеянно посмотрел в потолок, размышляя, а затем сказал кристально чистым голосом: — Это куда загадочнее. Отчаяние, которым наполнен весь этот мир. Дазай говорил так, словно находился в трансе, и это вызывало тревогу. Как будто он игнорировал все, что этот мир мог ему предложить, преследуя что-то еще. — ... Одасаку молча смотрел на своего друга, который жаждал чего-то недосягаемого. Дазай коротко усмехнулся. — Если это так, то все намного интереснее, — с усмешкой прошептал он. — Недавно я встретил одного занятного одаренного. Дазай медленно опустил взгляд, и его губы скривились в самодовольной улыбке. Возможно, он думал об этом человеке или о его способности. На его лице появилась ехидная ухмылка. 　 — Он вынуждает людей совершать яблочные самоубийства, — произнес он. В его ухмылке было что-то необычное. — Может быть, когда-нибудь это войдет в моду в Йокогаме. — Самоубийства? — спросил Одасаку, все еще глядя на Дазая. — Ага, — кивнул Дазай, после чего повернулся к своему другу. — Разве это было бы не замечательно? Улыбка Дазая, которую он наконец увидел, была невинной и ребячливой. Одасаку продолжал смотреть на своего друга, пытаясь понять сокровенный смысл его слов. Но сколько бы он ни всматривался, ему так и не удалось ничего понять. В конце концов, Дазай был мастером в сокрытии своих истинных намерений. Поэтому Одасаку просто покачал головой, сдавшись, и сделал еще один глоток напитка, прежде чем высказал свое мнение: — А ты интересный. Ход твоих мыслей совершенно непредсказуем. Но ответ оказался неожиданным: — Не настолько интересный, как ты, Одасаку, — улыбаясь, сказал Дазай. Эти слова поразили Одасаку до глубины души. Он никогда не считал себя интересным человеком, поэтому не имел понятия, о чем говорил Дазай. Должно быть, это очередная шутка в его стиле, поэтому Одасаку решил не заострять на этом внимания. Всего лишь простая шутка, обычная легкая болтовня. Эйфория, исходившая от Дазая, исчезла, выводя из состояния транса, и он больше не вел себя странно. Поэтому Одасаку перевел взгляд к дверям бара. 　 — Анго опаздывает, — небрежно отметил Одасаку, будто повторяя привычную рутину. Анго всегда опаздывал. Раньше это была самая обычная повседневность, но теперь все осталось в прошлом, которое никогда больше не повторится.

***

　 — Анго не придет... — ответил Дазай на случайное замечание Одасаку, сделанное в далеком прошлом. С тех пор многое изменилось. Одасаку больше нет рядом с ним, а Анго не посетит этот бар снова. Теперь Дазай сидел за стойкой в полном одиночестве. Он просто смотрел на янтарную жидкость в своем стакане, никого не дожидаясь. Лед звенел в стакане со спиртным, украшенный белыми цветами алиссума, словно Одасаку отвечал ему. — Ты был прав, Одасаку, — тихо прошептал Дазай, поднимая свой стакан. — Безусловно, быть на стороне тех, кто спасает людей, куда приятнее. Рядом со стаканом лежала бело-красная капсула, похожая на лекарство. 　 — ...Если хочется продолжать жить, конечно, — напоследок добавил он. Затем забинтованная рука Дазая потянулась за капсулой, аккуратно подняла ее, и медленно поднесла к губам — точно как Белоснежка сладкое отравленное яблоко. Наполовину ярко-красная, наполовину кристально-белая пилюля исчезла у него во рту. Дазай, положив капсулу в рот, с сожалением покинул свое место. — Что ж, я пойду, Одасаку. Попрощавшись, он вытащил что-то из кармана своего длинного плаща и положил на прилавок. И затем, не оглядываясь, вышел из бара. Его шаги смешивались с классическим джазом, игравшим на заднем плане, пока, в конце концов, не стихли. Все, что осталось на стойке перед сиденьем — только его стакан и... ...Красное яблоко с воткнутым в него ножом. Запретный плод наполнил помещение сладким ароматом тлена.

***

Снаружи ночной ветерок ласкал кожу Дазая. Резкий звук дверного звонка прорезал тишину, когда дверь медленно закрылась. Он прошел мимо вывески бара. Уличный фонарь мерцал, асфальт был холодным. Дазай ступил в совсем иной мир. 　 — Дазай-кун, — вдруг послышался размеренный, будто механический голос за его спиной. Это был молодой человек в круглых очках и деловом костюме. Сакагучи Анго — человек, который выпивал вместе с Дазаем и Одасаку, когда занимал должность информатора в Портовой мафии. Но на самом деле он оказался двойным агентом, который все это время работал на Особый отдел по делам одаренных. — О, Анго, так ты здесь? — спросил Дазай, даже не оглянувшись. — Не хочешь выпить? Дазай, казалось, ничуть не удивился внезапному появлению старого друга. Его улыбка была спокойной и безмятежной. Анго же, напротив, ответил с суровым видом: — Нет. Я здесь по делу. — По делу? — Кстати, говоря об этом... Тут же бесшумно появилось более дюжины солдат спецназа в черном и, не говоря ни слова, направили свои пистолеты-пулеметы с глушителями прямо на Дазая. Однако это не было блефом. Предохранители были сняты. Пальцы солдат лежали на спусковых крючках, готовые открыть огонь в любой момент, если Дазай попробует что-нибудь выкинуть. — Это ведь ты привел Шибусаву Тацухико в Йокогаму, не так ли? — строго спросил Анго. — ... 　 Дазай отреагировал на обвинение, медленно повернувшись к Анго и смерив его ледяным взглядом. Несмотря на то, что Дазай был окружен и, казалось бы, загнан в угол, он был на удивление спокойным — это выглядело очень подозрительно. Он смотрел на Анго как на жалкий кусок мусора. Поймав его взгляд, Анго напрягся. — Ты что, собираешься устроить массовые самоубийства одаренных здесь, в Йокогаме? — осуждающе спросил он. Однако он не заметил, как сзади к нему приближается тень. Как и агенты из Особого отдела, окружившие Дазая. Губы Дазая, наблюдавшего за этим зрелищем, искривились в ухмылке, словно все это было для него детской забавой. В тот момент Дазай казался совершенно другим человеком. — Неужели ты действительно думал, что сможешь поймать меня? — ...!　 По спине Анго пробежал холодок от ужаса, который он не мог выразить словами. Неподдельная злоба отразилась на красивом лице. Создавалось ощущение, что перед Анго находилось чудовище — бездонная тьма, вселяющая необъятное чувство страха. «То, чего не должно быть в этом мире», — подумал Анго, чувствуя себя так, словно увидел проблеск чего-то непостижимого. Безжалостная ухмылка не походила ни на одну другую, что он когда-либо видел. Анго не знал такого Дазая. Он казался слишком жестоким. Но к тому времени, когда Анго понял это, было уже слишком поздно. Позади него медленно поднимался зловещий белый туман.