Подчинись

      Сережа дергается во сне: бьет по ногам и вздрагивает, засыпая. Иногда вырывается из полуобъятия. Иногда кричит от кошмаров.       Сережа ночью — совершенно точно Сережа, болезненный и худой. Он жмется к нему, все говорит и говорит.       — Олег, разбудил? Олег, Олег, не отпускай, Олег, пожалуйста, ну пожалуйста, Олежа, обними, я подыхаю без тебя, обними еще, вот так, мой, мой, солнышко...       Сережа любит, когда ему чешут спину между двух крылатых лопаток. Сережа любит, когда Олег целует его сзади в шею. Сережа любит, и Олегу этого достаточно для того, чтобы этого горячечного и слетающего с катушек парня ловить и любить в ответ.       Утром Сережина вторая личность просыпается после кофе. Олег ловит мгновения, когда его босс жмурится на солнце, когда веснушки на носу не становятся уж очень неприличными, когда можно притянуть и расцеловать... У Олега внутри не сердце — кремень, пулями изъеденный, но когда рядом Разумовский, внутрь словно жизнь впрыскивают.       — Олежа, — и вот глаза уже насмешливы, вот он хмурится: недовольный звездный мальчик. — Хочу, чтобы ты выполнил мой приказ.       — Командуйте, мой генерал, — соглашается Олег с лающим хрипом. Подчиняться он умеет. Сказал бы ему кто, что эти тонкие пальцы будут из него веревки вить да канаты плести — размозжил бы голову глупому говорящему.       Разумовский смотрит прямо в глаза ему.       — Хочу, чтобы ты мне отсосал. Прямо сейчас.       Олег опускается на колени. У Сережи-Птицы взгляд расслабленный, вальяжный, хоть он весь и полыхает от страсти — мальчик-зажигалка, не иначе.       — Соси, — повторяет он, когда Олег берет его член губами, когда тот проводит языком по стволу и будто тоже немного насмехается.       Олег работает, Олег делает максимум, ему бы премию за это.       У Сережи взгляд расслабленный, пальцы в волосах у Олега, тот у его ног: жалкий, влюбленный, распластанный.       Он и сам многого хочет, но Птица ему никогда не дает, только смеется каркающим смехом и буквально вспархивает с места в ноутбук.       — Свободен. Понадобишься — позову, уйди, — губы снова гнутся в улыбке. — Хорошо подчиняешься, Олежа.       Олег уходит — чтобы вернуться и покормить, чтобы обнаружить после заката плачущего на полу Сережу, чтобы снова обнять, потрепать по рыжей макушке и целовать-целовать-целовать.       — Опять подумал, ты ненастоящий. Опять подумал, ты меня не любишь больше. Опять хотелось... Пристрели меня...       Олег вкалывает ему лекарства. Олег целует место укола, Олег говорит: пройдет, Сереж, тебя склеют.       Разумовский не верит, Разумовский хватается за него в последней надежде.       Олег знает, что рядом с ним он научился не только подчиняться, но и принимать решения.