love is blind

Уехать в Америку было не такой уж и плохой идеей. Расширение власти в другой стране, новые знакомства, которые несут за собой хорошую прибыль для клана. Отличный способ убежать от проблем, и, как казалось шесть лет назад, от себя. Чонгук, несмотря на свой возраст, глава процветающего клана, который знает что делает, умение продумывать всё на два шага вперёд всегда помогало ему по жизни, что повлекло за собой уважение и восхищение среди мелких кланов и боязнь за место под солнцем и за свой клан среди более влиятельных. Не каждый день встречаешь столь разумного человека, который выкрутится из любой ситуации, провернёт все незаконные поставки так, что и комару носа не подточить, что уж говорить о полиции, выставит себя в идеальном свете при любых условиях, постоянно поворачивая к себе удачу и успех лицом. Чонгуку это, безусловно, льстило, но и всё было действительно заслуженно. Через полгода после отъезда Юнги он решил также уехать из места, где абсолютно всё напоминало о старшем, спрятавшись от воспоминаний в Чикаго. Слишком сильно болит. Он ушёл в дела клана с головой, задумался над усилением его влиятельности и власти, решил что так будет легче. Легче не стало. Просто на месте некогда живого целого сердца осталось ничего от слова совсем, кроме каких-то мелких осколков, которые сейчас никак не могут напомнить единое целое даже отдаленно. Осколки, которых не хватает для того, чтобы собраться заново, остались там, на крыше отеля и в аэропорту, где был утерян шанс на спасение. Казалось бы, жизнь возвращалась в прежнее русло, но чего-то не хватало. Что-то держит внутри и не отпускает. Юнги. Казалось бы, время лечит, но раны ничерта не затянулись, а наоборот, разрастались ещё больше, гноились внутри, грозясь привести к летальному исходу, и не факт, что только морально. Хотя чего уж там, внутренний мир Чона уже давно мёртв, хоть он и пытается показать обратное, просто потому что нельзя выставлять мясорубку внутри напоказ всему миру, в котором каждый готов глотку даже собственному отцу перегрызть, лишь бы стать сильнее, выше остальных. Не стоит даже и упоминать о всех конкурентах, которые только и ждут обнажения твоей ахиллесовой пяты, твоих настоящих чувств, чтобы сыграть на них же и отцапать себе больше, чем есть уже. Дружбы между кланами не существует, хоть они все и пытаются сделать вид что дружелюбны и имеют общие интересы. Первое время после уезда Мина, младший рвал и метал, злился на себя же, потому что сам виноват, сам не успел. За это время сорвалось несколько встреч с влиятельными людьми, в дальнейшем с которыми им пришлось бы сотрудничать, увеличивая доход клана и его власть над остальными, но Чонгуку было откровенно плевать, о чём заявлял прямо в глаза, что и было той самой причиной подобного исхода. Чон пытался собраться, забыться в чужих телах и алкоголе. Но увы и ах. Не собрался. Не забыл. Не смог. Не так уж и легко забыть янтарные глаза, в которых отчётливо читалось желание притянуть к себе, и голос, который выплевывал холодные слова, что оказались похлеще кнута, который вспарывал всё внутри. Переплетённые верёвки врезались в тонкую плоть сердца, кромсая его в кашу. По крайней мере, Чонгуку больно настолько, что уж лучше он будет думать, что его разносит от этого, а не от произнесенного без какого-либо сожаления в голосе «Ты мне не нужен».

***

Впервые Юнги было настолько тяжело обрывать все связи. Раньше он прекращал всё легко, без тяжести на сердце, просто отпуская чувства и эмоции вместе с человеком. С Чонгуком не так. С Чонгуком абсолютно всё не так. Хотел отгородить себя от него. Отгородить его от себя. Не хотел связываться с Чонами, хоть младший и был тут ни при чём, не знает о случившемся, и вряд-ли узнает когда-либо. Но и вместе с тем, Юнги не мог подпустить его близко к себе, даже не смотря на то, что они, вроде как, соулмейты. Да, он хотел развернуться тогда, на крыше, и объяснить всё нормально, притянуть к себе и держать за руку крепче. Да, он вполне мог это сделать, рассказать о ситуации с братом и попросить прощения за слова, которые ранили не только Чонгука. Но так было бы лучше. Он так думал. Думал, что если уедет, будет легче дышать, но чёрт возьми, как же он ошибался. Как же он ошибался, когда думал, что сможет забыть о Чонгуке, как о своём соулмейте, как о человеке, который примет тебя любым. Всё стало только хуже. Он задыхался. Постоянные мысли о Чоне не давали жить, и Юнги, не выдерживая, несколько раз порывался вернуться в Сеул, но мимолётные порывы так и оставались таковыми. Здесь у него работа, которой хотел заниматься с детства, а не навязанная отцом. Да, возможно это было и неправильно оставить клан на попечение Тэхёна, но Юнги был вынужден это сделать, к тому же он всё ещё официально глава клана и периодически связывается с Кимом для того чтобы узнать, как протекают дела в целом. Тема Чонгука для них была запрещена и даже не поднималась ни разу. Сколько Тэхён не пытался, он не убедил Мина изменить своё решение и, наконец, вернуться, закончив весь этот спектакль для одного зрителя. Юнги хоть и пытался сделать вид, что счастлив в Америке, но Тэхён — натура тонкая и чётко различает ложь и правду. Все слова для убеждения Кима были скорее всего для себя, иначе как по-другому объяснить дрожь в голосе?

***

После звонка Тэхёна Юнги сам не свой. Ким не справляется с делами клана один, впервые за всё время. Ему однозначно надо быть в Сеуле прямо сейчас. Да, будет тяжело возвращаться в город, где есть хоть какая-то вероятность встречи с Чонгуком. Одной части Юнги этого не надо от слова вообще. Хоть он и был инициатором всего, что они сейчас имеют, ему больно не меньше, чем Чону. Осознание того, что у тебя есть родной человек, твой, специально создан человек, но на другом конце мира, бьёт под дых сильнее отсутствия соулмейта вообще. А вторая тихо скулит, тянется к нему, умоляет увидеть хоть одним глазком, хоть один разок услышать его голос, отложить на полочке «любимое», даже если это и будут слова ненависти, и вспоминать каждый день, каждую ночь, согревая себя этими воспоминаниями в холодной постеле. Не оттолкни Юнги Чонгука тогда, сейчас бы не было так холодно и одиноко, не было бы пустоты внутри. Он бы имел возможность видеть Чонгука каждое утро, считать его все родинки на теле, перебирать шелковистые пряди волос, прикасаться к бархатной коже и шептать слова любви, озвучивание которых и так лишнее для них. Но имеет лишь своё одиночество, которое гложет по ночам, душит, разрывает всё внутри, норовясь и вовсе сжечь всё дотла. Но ехать надо, надо собрать остатки некогда целого себя. Надо собрать, наконец, всю волю в кулак и, в случае чего, сыграть свою роль, показать, что он не разрушен внутри. Перелёт дался тяжело, погодные условия оставляли желать лучшего, но, видимо, всё подготавливалось как раз к прилёту Юнги. Сеул дал знать о себе мрачной и дождливой погодой, уничтожая любые попытки поднять себе настроение. Тэхён любезно согласился перенести весь поток проблем и информации на завтра, оставив конец дня на попечение разговоров ни о чём и сразу обо всём под стаканчик виски. Окончательно устав, Юнги предложил Тэхёну остаться на ночь, ибо засиделись они знатно. Услышав отрицательный ответ, Юнги не стал настаивать, чётко понимал, что младшего не переубедить, да и самому надо привыкнуть к когда-то совсем родной квартире заново наедине. В попытках уснуть Юнги неосознанно задумался о возможной встрече с ним. Одергнул самого себя, запретил и думать об этом. Всё в прошлом. Не важно, что его сломало и неправильно собрало. Нечего ворошить заново, вспарывать едва затянутые раны. Пора начинать строить нового себя параллельно с новой жизнью. Возможно, даже постепенно вливаться в дела клана, снимая, наконец, груз с плеч Тэхёна. Завтра. Всё завтра. Нужно набраться сил и терпения. Что-что, а силы и терпение ему завтра уж точно понадобятся. О прилёте Юнги в Корею Чонгук узнал сразу же после собственного прилёта. Порывался поехать к нему и снова поговорить, вот только не знал, о чём. О чём разговаривать с человеком, который заставил пройти все круги Ада, биться в агонии, загибаясь от боли, причинённой словами? Вот и Чонгук понял, что не о чем. А прийти и сказать «я скучал» гордость не позволяет, прибивает к полу намертво, потому что суперклей в этот раз и подавно не спасёт, а сделает только хуже, окунёт в пучину боли в стократ сильнее нынешней, покроет всё коркой жесткого осознания, что уже действительно ничего не исправить. И если раньше ещё был хоть какой-то шанс получить маленькую надежду на спасение, то сейчас все нити оборваны раз и навсегда, не оставив ни капли веры в лучшее. Очередной важный съезд кланов, не явиться на который означало проявить чрезвычайное неуважение к остальным кланам. Чонгук знал, что им придётся встретиться, потому что, ну, а как пройдет созыв глав клана без одного из ведущих? Мин ни в коем случае не может отказаться от приёма, соответственно, не сможет избежать и встречи с ним, даже если с ними и будут представители остальных кланов, даже если он ещё не знает об этом. Чон до последнего надеется, что Тэхён не проболтается и сдержит всё в тайне вплоть до самого приёма, иначе приезд Чонгука сюда просто потеряет свой смысл. Он готовился к встрече со старшим, подбирал слова, но в итоге, плюнул на всё и пошёл спать, ведь уже завтра снова придётся играть в русскую рулетку — либо ты, либо тебя. Светские рауты всегда были для Юнги чем-то крайне отвратительным. Все эти улыбки, доброжелательность, учтивость и приветливость были слишком наигранными, и нужно быть полным идиотом, чтобы не заметить эту лживость и лицемерие в глазах абсолютно каждого. Вот один мужчина разговаривает со своим якобы партнёром, который уже сегодня узнает об облаве на его склад с дорогими автозапчастями, и сразу становится ясно как божий день, чьих это рук дело. А вот миленькая девушка подмигивает какому-то старичку, постель которого этой ночью окрасится в алый цвет. А ведь с виду и не скажешь, что наёмный киллер. Вот именно поэтому Мин терпеть не мог весь этот цирк и хотел поскорее избавиться от этого окружения завистливых двуличных сук, поскорее приехать к себе домой и, возможно, на пару с Тэхёном распить бутылку любимого коньяка. Только спешить начать это мероприятие никто не собирается, а Юнги уже начинает закипать и изо всех сил старается не сорваться домой, потому и приходится выйти на улицу и пропустить сигаретку-вторую. Пытаясь нарыть зажигалку в кармане, он не сразу замечает вальяжно стоявшего возле стены Тэхена: — Я уж думал, ты домой собрался, — Ким молча достает зажигалку и подкуривает старшему, — там уже всё начинается. — Я ждал и они подождут, — буркнул Юнги. — Ещё ждут какого-то выскочку, о котором девушки весь вечер гудут. — Как обычно, зажравшегося пузатого старикана, возомнившего себя пупом земли. — Я бы не спешил с выводами, друг мой, — хмыкнул Тэхен и кинул сигарету на асфальт, затушив её. — Плевать, хочу уже быстрее закончить это всё и поехать домой, мне не интересно смотреть на какого-то недоделового мудака, — отрезал темноволосый. — Ну да, — хмыкнул Ким, — ты же у нас неприступный ни для кого — ни для семьи, ни для друзей, даже для него ты- — Тэхен, имей грань, — парень развернулся и ушёл в зал. В зале шумно, душно и утомляюще. Благо, так называемое собрание уже началось и президент Чхве уже начал свою речь. — На повестке дня разделение имущества недавно павшего клана Юн, тянущиеся ручки полиции к нему и поток неприятностей из-за всего этого. Полиция начала рыть под кланы, устраивает проверки и изымает крупные партии наркотиков и оружия, срывая тем самым сделки с важными людьми. Нам нужно разобраться с этим и постараться максимально тихо прикрыть это всё, иначе, — Юнги расслабленно сидел, почти не внимая о чём идёт речь. Ему без надобности это. Мужчина уже хотел было продолжить, как резко открылись двери, являя залу того самого недоделового мудака в окружении охраны и высокого статного парня. Девушки с восторгом ахнули, мужчины презрительно фыркнули, а Мин Юнги, повернувшись к двери лицом, выплюнул своё сердце на пол перед гостем. Чонгук вальяжной походкой направился к так называемой сцене, под сопровождение вздохов слишком впечатленных девушек. — Иначе не видать Вам, господин Чхве, большей части имущества, не так ли? — Юнги ничего не слышит и не разбирает поток слов, льющегося на весь зал. У него совершенно другое на уме. Совершенно другой. Тот, кто даже не подал виду. Тот, кто даже не улыбнулся в знак приветствия. Тот, кто даже краем глаза не кинул взгляд на него. Ну, а чего он ждал? Что младший прибежит к нему на радостях и будет вешаться на шею? Да уж, Мин Юнги, наивный же ты дурак. Горько усмехнулся он и всё же направил взгляд на неподалёку стоящего Чона. Сердце колотится от одного осознания, что он рядом, рукой только потянись. Идеально выглаженный костюм тёмно-серого цвета облегал всё тело, выделял крепкие бёдра, широкие плечи и спину, придавая парню брутальный вид наряду с уверенным и властным взглядом. Младший повзрослел, возмужал, в глазах нету того непосредственного ребячества, которое было несколько лет назад. Взгляд холодный, к скулам прикоснись — порежешься, губы искривлены в усмешке с презрением. Чон затылком чувствует прожигающий взгляд и оборачивается, встречаясь с его обладателем. Обладатель не только карих глаз, которые душу вынимают, пропускают через мясорубку, не отдают обратно, а держат в своих руках, поддают насмешке, мол, смотри где ты оказался, но и обладатель ада, в котловане которого не раз искупался Чон. Ада, в котором Чонгук прошёл все круги. Ада, в котором Демон сам издевался над ним. И, казалось бы, хуже уже не будет, но всё снова встало на круги своя — оказывается, в аду есть ещё круги, которые предстоит пройти, а котлован только-только наполнился кипящей жидкостью. Чёрт бы побрал все эти собрания. Чонгук отворачивается, одаривая парня лишь презрительной ухмылкой, хотя внутри клокочет обида и злость по новой. — Заткнуть полицию выгоднее всего именно Вам, так как тогда к вашим рукам перейдёт основной пакет акций. — Что же Вы, мистер Чон, так опаздываете? — Чхве испепеляюще взглянул на парня, пытаясь прожечь в нём дыру из-за очевидного неуважения и презрения. — Уж извините, был занят. Так всё же, разве я не прав? — Вы глубоко заблуждаетесь. Моё вмешательство в дела полиции не имеет никакого отношения к пакету акций. Чонгук хмыкнул и продолжил: — Наличие этого пакета акций поможет вывести вас и ваш клан на первое место среди остальных, это слишком заманчивое предложение, учитывая насколько вы жадны к власти и деньгам. — Вас это никак не касается, Чон. Вам не кажется, что вы лезете туда, где вам не рады? — вспыхнул старший. Чонгук лишь презрительно фыркнул и уселся на своё место. Плевать он хотел на это всё. Плевал. До сегодняшнего вечера. Прошло столько лет, но практически ничего не изменилось, он всё еще помнит его тихий хриплый голос, который до сих пор эхом отбивается, «ты мне не нужен» говорит, взрывает всё внутри. Всё ещё видит перед собой карие глаза, в которых отчётливо видно «не отпускай», пока слова обжигают. Он по-прежнему любит до искр в глазах, до иголок под сердцем, которые дали о себе снова знать в этот вечер. Чонгук до последнего надеялся, что хоть немного, но отпустило. Ошибся. Не отпустило, а ещё сильнее подхватило, окунуло с головой, держит крепче, не даёт вынырнуть наверх. Заставляет захлёбываться потоком своих чувств к Юнги. Но больше он никогда не даст старшему о них знать. Больше никогда не позволит себе проявить хоть какую-то эмоцию при виде Юнги. Теперь для Мин Юнги у Чон Чонгука нету никаких чувств. Абсолютно никаких. Юнги не был готов. Эта встреча — сильнейший удар под дых. Он совсем не ожидал, что встретит младшего вот так, на ненавистном сборе кланов. А младший так похорошел, глаз не оторвать. «Да уж, мой отъезд пошёл ему на пользу» — хмыкнул Юнги и почувствовал удар кулаком по плечу, который вырвал его из своих мыслей. — Юнги! Юнги, мать твою! — Чего тебе? — Ты знаешь парня сидящего слева от Чонгука? Юнги только сейчас заметил, что Чонгук был не один. Он посмотрел в сторону Чона и сердце начало стучать сильнее прежнего. Рядом сидел он. Его палач из прошлого. Тот, кто сломал полностью, втоптал в грязь. Тот, кто заставил захлёбываться своими же слезами, обидой, болью. — Я курить и домой. Тэхен неудомённо посмотрел на старшего, но всё-таки встал следом, попутно доставая пачку сигарет и зажигалку из кармана. — И всё же, ты знаешь его? — Знаю. К чёрту дом, поехали в «Mint».

***

Громкая музыка и запах алкоголя неприятно въедаются в кожу, заставляя презрительно скривиться. Большое здание разделялось на две части, в одной из которых за игровыми столами сидели богачи, нервно потягивая дорогой алкоголь и теряя свои деньги в погоне за призрачно бо́льшим выигрышем, а вокруг крутятся разукрашенные и вычурные девицы в надежде подцепить мужчину побогаче и скрыться с ним под покровом ночи. Другая сторона здания отличалась лишь изобилием танцев, пота и похоти. На танцполе много парней и девушек, которые пришли сюда с одной целью — отдохнуть и скрасить холодную осеннюю ночь в компании друзей. Юнги и Тэхен пробираются сквозь толпу к вип-зоне, где к ним сразу же подбегает официант, мельтешит перед глазами и пытается угодить гостям. — Бутылку Hine Vintage и сделай так, чтобы нас никто не беспокоил. Парень кивнул головой и вышел из комнаты. — Не смотри на меня так, на сегодняшний вечер это моё единственное желание. — Без проблем, но может объяснишь хотя бы причину? Их разговор прервал официант, поставив перед мужчинами два бокала и бутылку коньяка. Официант учтиво поклонился и поспешил ретироваться, не желая попасть под гнев клиента. — И всё-таки, что за парень? Юнги лишь тихо вздохнул, разлил коньяк по бокалам и откинулся на спинку, понимая, что разговор оттянуть уже некуда и пора бы уже всё рассказать. Сделав глоток, он взял и вывалил на Тэхёна всю правду, не упуская ни единой мелочи — Вот как. Не думал, что у Чонгука есть сводный брат, да ещё и такая мразь. — Не важно уже. Что было, то было. Тэхен украдкой глянул на Мина, хмыкнул и отвернулся, делая глоток из бокала. — Что делать будешь? — В смысле? С чем? — Ну с Чонгуком. Я видел, как вы смотрели друг на друга. — А что я должен делать? Тэхен, я приехал сюда не ради этого. За это время моё мнение не поменялось. Между нами ничего быть не может. Да и вообще, не думаю, что у него нету никого. Если бы я и хотел иметь с ним дело, ему уже не нужно это. Неужели не понятно? — раздраженно выплюнул Юнги и спустился в зал. — Понятно, успокойся. — Ким потянулся к бокалу с коньяком и выпил его залпом. Руки сами тянутся к телефону, набирая сообщение своему помощнику. «Мне нужна вся информация о Ким Намджуне к завтрашнему утру.» Он открывает дверь и сталкивается лицом к лицу с опешившим Чонгуком, который уехал с собрания сразу же после отъезда Юнги и Тэхёна. Всё-таки надо найти новый клуб, чтобы избежать подобных казусов, иначе Чонгук попросту не выдержит. — Ты что здесь делаешь? — тихо шипит Ким и отводит Чонгука под локоть подальше от их комнаты, — тебе мало было на приёме? Он же увидит тебя сейчас и никто не знает, что будет с ним, ты сам это должен по- — Тэхён, идём вниз, — Чонгук повернул голову и застыл, увидев Юнги в проёме дверей, который был застигнут врасплох не меньше младшего. И казалось бы, вот он, подойди к нему, обними, поговори, но единственное, что делает Юнги — разворачивается и уходит прочь, захватив с собой пачку сигарет и полупустую бутылку с коньяком.

***

— Да какого же хрена он решил поиздеваться надо мной именно сегодня? — тихо бубнит Юнги, сидя за барной стойкой. — Ненавижу. Алкоголь в крови, Чонгук в голове — прекрасная смесь для яда, которым Мин подпитывается этой ночью. Он насладится каждым глотком, пропуская жидкость через себя, упиваясь горьким вкусом. Переберёт в сотый раз в своей памяти тот взгляд, который переломал наполовину и вытащил все внутренности наружу. Не забудет и про ехидную ухмылку, которая не предвещала чего-то хорошего. Ничего не упустит. Парень делает глоток обжигающего алкоголя и встаёт со своего стула, двигаясь в сторону танцпола. Но далеко пройти ему не даёт сильная хватка чужой руки, вызывая море негодования. Мин поднимает взгляд на обнаглевшего и замирает.Он. Его собственный конец. Юнги начал брыкаться и вырываться, пока его тащат через смежный с залом казино коридор, отчего Чонгук резко останавливается и грубо дергает старшего на себя, почти что рыча тому в губы: — Успокойся, блять, и иди за мной. — Отпусти меня, — злобно шипит Юнги в ответ, — я не хочу тебя видеть и разговаривать нам с тобой не о чем. Чонгук лишь насмешливо фыркает и продолжает идти вперёд. Добравшись до зала, он подходит к самому первому ломберному столу, буквально швыряет Юнги на свободное место за ним. — Свободны. — Что? Но здесь игра, ка- — Я сказал, съебали! Картье быстро собирает все фишки и карты под возмущённые возгласы игроков, которые сидели за этим столом и тихо ретируется, не желая попасть под гнев злого, но по-прежнему уважаемого клиента. Чон рукой подзывает перепуганного картье и просит его раздать им карты. — Сыграешь со мной одну партию. Выиграешь — вали на все четыре стороны. Проиграешь — едешь со мной. — Ненавижу. Юноша раздаёт им по две карты, после выкладывает три на стол. Мин находится будто в прострации, ничего не замечает вокруг себя. В голове набатом бьёт мысль бежать, а в ушах звенит. Он невольно обращает внимание на сидящего напротив Чонгука. Волосы взъерошенные, взгляд дикий, аура слишком опасная. Беги — не беги, он всё равно настигнет тебя. — Вскрывайте карты. Старший смотрит на стол и чувствует, как у него потеют ладошки и слишком сильно бьётся сердце, норовясь выпрыгнуть наружу. — Стрит-флеш, — объявляет юноша, — теперь Вы. И Юнги осознает свой провал. — Флеш. Чонгук победно усмехается — Юнги морально готовится к худшему. — Теперь поднимайся. Едешь со мной. — С какой радости я должен ехать с тобой? У меня есть планы на этот вечер, и ты в них не входишь. — Мне плевать, сегодня я твой план. — Чонгук хватает оторопевшего Мина и тащит к выходу. Юнги краем глаза замечает Тэхёна в компании какой-то девицы и уже даже не надеется на то, что тот услышит его и предотвратит необратимое. Холодный ветер освежает и заставляет поёжиться от перемены температуры. Юнги лишь вздрагивает и снова начинает возникать: ему категорически не нравится компания Чона на этот вечер и на все последующие, ведь это Чон, какие из них приятели? Ему даже не хочется разговаривать с Чонгуком, и садясь в машину, он чётко заявляет младшему об этом. Тот лишь усмехается и ехидно говорит ему пристегнуться и заводит машину. Рык агеры разрывает тишину ночи в городе, исчезая так же неожиданно и быстро, как и появился. Юнги тем временем уходит в себя и задаётся вопросами куда, надолго ли, а главное, зачем, его везёт парень. Он не замечает, как они проезжают полгорода, освещённого фонарями и неоновыми вывесками, насыщенным новым вдохом той жизни, которая уже на утро исчезнет и превратится в рутину, но на следующую ночь снова даст о себе знать. Вывеска знакомого отеля мелькает совсем недалеко и парень выныривает из своих размышлений, чувствую, как сердце делает кульбит и заходится в диком биении, а в голове то и дело вспыхивают воспоминания о ночи, в которую он сам на себе и Чонгуке поставил жирный крест. Он выходит из салона и молча идёт в отель. Поднимается на последний этаж, толкая тяжёлую железную дверь, которую, кажется, никто и не трогал с того времени. Чонгук заходит следом и усмехается: — Долго времени прошло, не так ли? Ты сильно изменился. — Да уж… Ты тоже уже не тот, которым я тебя помнил всё это время. Мой отъезд пошёл тебе на пользу. — О, ещё как. Как думаешь, для чего я тебя позвал? — Чонгук заходит за небольшую пристройку и садится на лавочке. — Ты проиграл мне желание, по сути. — И чего же ты хочешь? — Просто выслушай меня, хоть раз. Да, я был довольно грубым, но по-другому ты просто не пошёл бы со мной. — У меня нету другого варианта. — Юнги, ты сам прекрасно понимаешь о чём я хочу с тобой поговорить. Шесть лет назад ты так и не дал мне шанса даже объясниться перед тобой и просто сбежал. Чтобы ты себе там не выдумывал, всё гораздо проще. — Нет, Чонгук, не- — Не перебивай пожалуйста, ты обещал выслушать. Я не искал связи с тобой, но ты всё никак не выходил из моей головы. Да, первое время я порывался к Тэхёну, выпытать у него все о тебе — где ты сейчас, каков твой новый номер телефона и позволить себе сорваться к тебе, вытрясти из тебя душу за всё, что ты мне сказал тогда. Но со временем я задумался, а нужны ли будут тебе мои объяснения? Это заставило меня остепениться. Ты разбил меня. Но даже если и так, ты единственный, кто сможет меня склеить, собрать все недостающие частицы правильно и заставить функционировать так, как нужно. Сейчас я просто разорван, словно тот самый парусник в бушующем море. Каждый чёртов день я злился на тебя, на себя, за то, что позволил тебе уехать. Ты можешь считать меня сумасшедшим, но я всё ещё помню точь в точь все твои слова и каждый день я вспоминал их, бередя старые раны заново. Мне больно не потому, что моя любовь прошла… А потому, что я всё ещё люблю тебя. Прости за то, что я не могу быть лучшим для тебя, не могу быть тем, кого ты видишь рядом с собой, но я постараюсь, я буду идти к тому, чтобы стать достойным тебя, чего бы мне это не стоило. В прошлый раз на этой крыше всё закончилось, но давай попробуем начать здесь всё сначала?