seesaw

Их встреча была не то чтобы желанной. Ни одному из них не улыбалось видеть друг друга в своей жизни, доходить до той самой точки невозврата, когда он — брешь в твоей жизненной брони. Что Чон, что Мин — оба ненавидели выглядеть слабым перед людьми, что и поспособствовало выработке характера волка в стае — либо ты, либо тебя. Это стало негласным законом жизни для каждого из них, который помогал выживать в этом обществе животных, где каждый сам прогрызает себе путь к хорошей жизни. Так устроен мир — сегодня ты король на вершине, но стоит тебе хоть на секунду дать слабину и ты уже мелкая пешка на самом дне жизненной высотки. Сколько Мин себя помнит, он добивался всего сам, не получая поддержки ни от кого, потому что по сути и от не кого было: когда пареньку было 16 лет, родители погибли в автокатастрофе, подстроенной врагами Мина-старшего, что желали подмять под себя весь клан и расширить свою власть в городе. Отец всегда учил его оставаться хладнокровным в любой ситуации, не давая воли ни своим чувствам, ни эмоциям. Семилетний мальчишка тогда ещё не понимал, зачем ему это и почему отец решил вырабатывать его характер способом извечных унижений и наказаний. Поначалу он много плакал и было тяжело обладать своими эмоциями, но спустя время он всё-таки привык к этому и стойко выдерживал любое наказание, будь то несколько дней взаперти в холодном подвале или же избиения, которые были в итоге любых оплошностей. Мать же любила мальчика, но и на отца повлиять никак не могла, каждый раз плача в стороне. На характере не могло не сказаться и дальнейшее обучение владению пистолетом. Каждодневные тренировки по несколько часов выжимали из мальчика все силы, но отец был каждый раз недоволен Мином. Решив, что он добьётся похвалы от отца во чтобы то ни стало, Юнги стал ещё больше практиковаться и вот, будучи двенадцатилетним ребёнком, мальчик уже владел оружием получше опытного киллера. Возглавлять клан было действительно тяжело и Мин не являлся Мином, если бы не смог добиться своей цели путём усердия и стального характера вперемешку с отличной выдержкой и хладнокровием. Уже в свои двадцать семь Юнги держал под своим крылом большую половину Сеула и пригород. Чонгука же Мин знал с подросткового возраста и ненавидел люто с того момента своей жизни, являя чрезмерную неприязнь тому прямо в лицо. Чону было известно об этом, ведь сам ненавидел не меньше. Они — два минуса, которые, увы, в результате не дают плюс. Ненависть спонтанная и не до конца обоснованная. Юнги ненавидит, и будет дальше ненавидеть, потому что Чонгук требует слишком много от Мина. Юнги же в свою очередь не хочет снова наступать на грабли и в качестве подарка получить разбитое вдребезги сердце. Своим присутствием и каждодневным «хён, я соскучился» младший вспарывает едва затянувшиеся раны, нанесённые предыдущим горьким опытом. Парень понимал, что долго стена некогда железной выдержки и безразличия не протянет, а может и вовсе развалиться, обнажив ту самую слабость Мина, которую так сильно грезил скрыть ото всех. Ведь не каждый захочет открывать своё сердце, выставлять напоказ ту хрупкую личность, которая таится далеко внутри, запертая под семью замками масок. Ему просто не положено иметь какие-то слабости, ему запрещено являть миру свои чувства и переживания, потому что именно это и делает человека уязвимым, развязывает руки недоброжелателям, которые так и хотят подобраться ближе, выпотрошить всё внутри и занять место главы клана незаметно, пока тот будет собирать себя по частям. Но и Чонгук ведь не глупый, понимает, что старший боится ему доверять себя, сам ведь такой же. У обоих за маской сильного человека спрятано едва склеенное сердце, над которым поиздевались и пустили через мясорубку вместе с гордостью, от которой не осталось ни следа.

***

Сводный старший брат Чонгука, Ким Намджун всегда был падким на привлекательных парней и девушек. Будучи хоть и приёмным, но всё же сыном главы клана Чон, он позволял себе абсолютно всё, зная, что выйдет сухим из воды. Отношения между главами кланов Мин и Чон были вполне себе дружескими, но дети как-то не смогли найти общий язык. Намджун то и дело пытался любым способом задеть Мина. После смерти родителей, Юнги должен был взять власть в свои руки и теперь Ким начал пакостить по крупному. Сорванные сделки и встречи с инвесторами, кража наркотиков и оружия на огромные суммы денег знатно потрепали брюнету нервы. Но это всё оказалось совсем мелочью, по сравнению с тем, как Ким решил изгадить Мину жизнь. На одном из званом ужине кланов Намджун знатно перебрал. И он решил что весь такой неприступный Мин Юнги должен стать его. Это потешило бы самолюбие старшего, да и брюнета хочется сломать, чтобы не бесил безумно своим присутствием. В тот вечер Юнги совсем не ожидал, что всё дойдёт до такой степени. Ему не помогло ни наличие собственной охраны, ни охраны отеля, в котором был пир для богачей. Ким просто воспользовался его телом, уничтожив и душу. Тот вечер брюнет помнил чётко и видел в своих кошмарах каждую ночь, что не давало ему забыть об этом и жить спокойно. Выпотрошив всю душу из Мина, Намджун ушёл, злорадно улыбаясь и радуясь своей работе. В том гостиничном номере Юнги оставил всё живое, что было внутри, растоптаную гордость и едва бьющееся сердце, тихо свернувшись клубком на смятых простынях, встречая тогда ещё только растущее отвращение к себе и окружающим. С того момента Мин Юнги решил для себя, что соберётся по частям, во чтобы то ни стало.

***

С Чон Чонгуком он познакомился совсем случайно. Юнги сразу понял, что из этого знакомства ничего не будет хорошего и каждый раз сбегал, как только тот появится в поле зрения. Чонгук в свою очередь пытался найти возможность встретиться со старшим и сказать ему о том, что он почувствовал ещё в самый первый момент. В том, что он не ошибается, Чон был уверен на все сто процентов. Вряд ли брюнет не понял, что это именно тот, кто был создан для него. Всё Мин понимал, потому и избегал любым способом. Ему не нужны были проблемы в виде рассыпанной личности, которую уже не собрать и не склеить ни одним клеем, ни одним пластырем. Ему не хотелось чёртовых игр в качели, с которых потом вряд-ли получится слезть. Ему не нужна зависимость в виде Чонгука, потому что рано или поздно это используется против самого Юнги и изменить что-либо будет невозможно. Слишком много на кону стоит — жизнь Юнги, его же душа и сердце, клан, который занимает ведущее место в тройке главных в Азии. Юнги не хотелось приобрести привычку, которая погубит его. Вот только Чонгук не понимает этого и не хочет понимать. Он делает всё, чтобы Мин чувствовал себя последней мразью, сам того не замечая. Да, они соулмейты, но ничего хорошего из этого извлечь нельзя. Каждый раз Юнги говорил ему об этом, но вот, Чонгук в который раз давил на него своим «хён, я соскучился», «хён, я люблю тебя». В один из прекрасных дней Юнги это надоело и он всё-таки решил расставить все точки над i и наконец исчезнуть с радаров Чона, чтобы перестать мучать и себя и его. В пятничный вечер Юнги решился написать Чонгуку совсем короткое сообщение, в котором было написано: «Сегодня на крыше отеля Omelas. В 23:00. Не опаздывай.»

***

Сильный ветер пробирался под полы черного пальто, пронизывая всё тело холодом. На небе ни одной звезды, а внизу — огромный город, который только-только начал оживать. Подходящее место, чтобы положить всему этому конец. Мин устал повторять Чонгуку одно и то же, так что пора прекращать этот цирк. Металлическая дверь открылась с противным звуком, который режет слух и сбивает весь настрой. Но если не сегодня, то уже никогда. Чонгук неуверенно подходит к Юнги и тихо говорит: — Зачем ты позвал меня? — Я хочу объяснить тебе всё, потому что мне надоело, — на удивление голос не дрогнул, не выдал волнение хозяина и не показал то, насколько тяжело это ему даётся. — И что же тебе надоело? Избегать меня и моих чувств? От себя ты не сбежишь, так к чему эти игры? — Знаешь, мне тоже тяжело это признавать. Но я не тот, кто тебе действительно нужен. Вселенная ошиблась с выбором и сделала нас родственными душами, которые на самом деле никогда не смогут стать родными. Прошу, подари мне уже, наконец, покой. Я не могу уже просто жить так. Мне без тебя ярче светят фонари, благодаря которым я и иду по жизни. Пойми, так намного лучше будет для нас обоих. Ты многое обо мне не знаешь, моё прошлое не такое уж и радужное, оно не даёт мне жить до сих пор. Нам с тобой не по пути, хочешь ты этого или нет. — Нет, Юнги, это ты не понимаешь. Ты не можешь вот так вот взять и уйти. Мы чёртовы соулмейты, блять, как ты не понимаешь, я не могу жить без тебя. Ты знаешь, что такое одиночество, которое гложет тебя каждую ночь, зная что где-то на другом конце города живёт твоя душа?! Знаешь, каково осознавать это?! Я устал искать хоть какое-то утешение в других, потому что они, чёрт возьми, не ты! — Чонгук, мы не можем быть вместе, и для этого есть много причин! Ты не знаешь каково мне, не знаешь, что произошло со мной раньше, что именно оставило свой след на моей душе, не знаешь что сподвигло меня принять такую позицию! — Для того, чтобы полететь, нужно отпустить*, но ты упрямо отказываешься это делать! Позволь мне хотя бы постараться изменить твоё мнение, прошу, Юнги… — Мин тяжело вздыхает и пытается найти последние частички самообладания, чтобы не разрыдаться прямо перед Чоном. Старший поворачивается спиной к Чонгуку и двигается к выходу: — Просто держись подальше от меня. — Чонгук опадает на колени, позволяя первой слезе скатиться по щеке.

***

Не то чтобы Юнги ничего не чувствовал к парню. Внутри Мина был водоворот чувств и эмоций, которые то и дело тянули к Чонгуку, не давали жить спокойно. Мин тоже дико скучал и хотел, наконец-то, быть счастливым, отпустив прошлое. Но он чётко осознавал, что Чонгук — брат того ублюдка, который надругался над ним и он не собирался оставаться в долгу, хоть и прошло уже достаточно времени. Да, отказываться от своего соулмейта только потому, что он сводный брат парня, который уничтожил его морально, слишком глупо и безрассудно. По другому просто никак. Он не мог позволить снова разбить себя, ибо в этот раз он просто не сможет собраться обратно. Потому Мин и держал дистанцию между ним и Чонгуком. Доверять себя ему слишком опрометчиво. Этого брюнет не допустит.

***

— Ты так и не сказал ему? — Юнги сидит напротив Тэхёна, к которому пришёл после встречи с Чонгуком. Возвращаться домой в пустоту в таком состоянии совсем не хотелось, а Ким — единственное утешение для Юнги. Он помог ему оправиться от всей ситуации, бережно заклеив все раны, которые оставил после себя Ким Намджун. Он и сам не думал, что выживет, но Тэхён действительно спас его от неудавшейся попытки суицида. Стоять на краю крыши, молча глотая слёзы такое себе удовольствие. — Нет, и не хочу чтобы он знал. Ему это всё не нужно знать. Тем более, я устал и через неделю улетаю. Меня больше не будет в этом городе и в этой стране. Я хочу начать новую жизнь в Америке и наконец-то отдохнуть от этого всего. — Подожди, как улетаешь? А как же я? Как же клан? — Тэ, ты можешь прилететь ко мне в любое время года, я обеспечу тебе перелёт без проблем. А клан... А кланом будешь управлять ты, друг мой, я же буду лишь на расстоянии присматривать за происходящим, и за тобой, кстати, тоже, так что даже не вздумай мне тут подаваться во все тяжкие. — Чёрт бы тебя побрал, Юнги! Так когда у тебя, говоришь, самолет?

***

С самого утра субботы Юнги сам не свой, и даже Тэхён, маячащий перед глазами, не успокаивает, как обычно, а лишь больше действует на нервы. Чемоданы собраны, Тэхён введён в курс работы, чему Мин был действительно несказанно рад. С Чонгуком не виделся после того разговора на крыше, хоть и прошло уже больше недели. Тэхён же причитал, как настоящая мамочка, которая всё никак не хотела отпускать своего птенца из родного дома. Но обратно пути уже нет и ничего не изменить. Юнги всё решил для себя и уже в шаге от новой жизни, на которую имел уже планы. — Объявляется посадка на рейс Сеул — Нью-Йорк, просьба пассажиров пройти к посадочному выходу. — приятный голос раздался по всем динамикам зала ожидания, приближая парней к разлуке. — Юнги. — Тэ, давай не будем, я уже всё решил, я хочу закончить всё на хорошей ноте, — Мин вздохнул и, проглотив неприятный комок в горле, продолжил: — я буду писать, звонить, ты, главное, не забывай обо мне и заботься о себе. Всё будет в порядке. — Хорошо, Юнги, — Ким нервно поглядывает на часы и заметно нервничает, но Мин решил не обращать на это внимание, чтобы не передумать. — Заканчивается посадка… — Ну, до скорой встречи, Тэ… — Юнги подошёл к младшему и крепко обнял его. — Я буду скучать, хён, — сердце старшего болезненно сжалось, напомнив о Чонгуке. Юнги в последний раз осмотрелся и направился в сторону своего выхода к самолёту. Невольно вспомнилась фраза Чонгука, которая осталась не воспринята Мином в тот вечер. И правда, пора менять что-то, оставив прошлое здесь, в Сеуле. *** Тэхён не мог оставить всё вот так. Чонгук должен знать всю правду, и если он действительно не может без Юнги, то обязательно всё поймёт. «Аеропорт Инчхон, рейс в 19:45, не упусти свой шанс, Чонгук.» Чонгук был очень удивлен, когда получил сообщение с неизвестного номера. Ещё и содержание странное. Если бы в конце не было его имени, он бы и вправду подумал, что ошиблись номером. Но нет, здесь чёрным по белому написано его имя. Быстро кинув взгляд на время, парень чертыхнулся и быстро спустился вниз по лестнице, параллельно вызывая личного водителя ко входу. Приехав в аэропорт, Чонгук совсем не понимал куда ему идти и кого искать. На телефон снова пришло сообщение: «Чонгук, беги к выходу 13, иначе ты действительно потеряешь Юнги» Парень изо всех сил бежал через весь зал ожидания. 19:43. Он должен успеть. Оказавшись на месте, его тут же окликнули: — Чонгук! За окном послышался шум взлетающего самолёта, в котором сидел его последний шанс на спасение. Не успел. На этот раз это точно конец.