Вся жизнь стала какой-то тревожной

Донхек понял, что у него огромные проблемы, когда он в четыре часа утра сидел в ванной и просто плакал. Возможно, он бы спихнул все на усталость или трудный день в школе. Однако на протяжении всего полугода он то и делал, что засыпал под утро, руша свой режим. Да и дело не только во сне или в сбитом режиме — что-то глубокое засело у парня в сердце. Глубокое и едкое, что поедало изнутри. Дни стали более серыми, а привычные радости не вызывали даже банальной улыбки. О чем уж говорить, если Донхек и курить бросил, да и пить тоже. И с друзьями он видится в лучшем случае раз в месяц. Сил ни на что нет, даже на банальный душ. Парень заметил ужасные круги под глазами, которых раньше и не было. Кажется, он хвастался их отсутствием в прошлом году перед своим другом с волейбольной секции — Джено. А что сейчас? Донхек встал с кафельного пола и направился в свою комнату. Однако на пороге он развернулся и зашел опять в ванную, чтобы умыться. Честно, вид у него был отстойным. Он глотнул побольше воздуха и пошел в сторону своей комнаты. В груди что-то давило, что-то неизвестное. Будто бы пыталось выдавить личность самого Донхека. А он думает много о себе и своем поведении — анализирует и сопоставляет какие-то моменты. Кажется, Донхек изучил себя отлично — вдоль и поперек, только вот зная свои проблемы, он все равно не мог от них избавиться. В школе съехали оценки, а Донхек пропускал три дня на неделю, отмазываясь своим плохим состоянием. Он врал. А может быть и не врал, ведь ему было действительно плохо. Только вот учителям свое плохое настроение не объяснишь. Единственная, с кем Донхек мог бы поделиться, — это его мама. Но та слишком часто уставала на работе, да и тревожить ее по пустякам (по мнению самого парня) было глупо. Она говорила, что на этой недели у нее завал, и фирма требует больше товара, чем обычно. Поэтому женщина все чаще стала брать ночные смены. Также она стала чаще замечать своего сына в четыре-пять часов утра. Донхек любил спать, а еще знал, что может сделать с организмом плохой сон. Но сейчас. Сейчас совсем без разницы на этот глупый режим. Парень заходит в комнату и смотрит на кошмарный бардак, кажется, в углу валяются банки еще с прошлого месяца. Его канадский друг, Марк, непременно бы отругал его за такой хаос. Только Донхек с Марком не общается уже несколько месяцев, потому что думает, что влюблен в него, а дружбу портить не хотелось. — Как глупо, — проговаривает парень и падает на кровать, которую он переставил в прошлую пятницу — это единственное, что принесло радость за последний месяц. Глупо то, что Донхек прервал общение с Марком, которым дорожил без этих блядских чувств. Ведь Донхек знал, что можно было просто поговорить. Можно было просто это все обсудить, а Марк бы понял его. Но сейчас не то время. Сейчас Донхек предпочитает перечитывать старые переписки и плакать по ночам иногда. Парень искренне не понимает, зачем он рушит свою жизнь. Он мог бы лечь сегодня пораньше, только вот парень смотрит на часы и видит половину пятого. Опять. — Блять, — ругается он и слышит, как его мама заходит в дом. Донхек думает, что пора все рассказать, ведь он больше не может так. Он быстро встает с кровати, приводит себя немного в порядок и выскакивает в коридор. Для женщины это было удивлением, ведь ее сын обычно сидит в своей комнате и выходит только если крайне нужно. По его виду понятно: у него вообще все на лице написано. — Послушай, — ласково говорит женщина и ставит пакеты на стол, — у Марка день рождения, я думаю, он бы хотел видеть тебя на вечеринке в эту пятницу Вот черт, Донхек забыл про день рождения Марка, он только вспоминал про их хорошую дружбу. Они с Марком планировали хорошенько зависнуть в день рождения Марка, только вот никто из них не знал, что будет в этот день. — Я вообще не понимаю, — женщина включила на кухне свет и стала готовить себе чай, — почему вы с ним перестали общаться, ты же знаешь, что он хороший Мама Донхека и мама Марка в принципе дружили еще с детства, соответственно познакомили своих детей тоже. Только сдружиться парни смогли только в более сознательном возрасте — до этого были многочисленные ссоры и несколько летняя вражда. — Мам, — Донхек подбирает слова, чтобы объясниться. Спустя добрый час, а может и больше женщина решила, что Донхеку немедленно нужно сходить к психологу, ведь, кажется, у него депрессия или что-то около. Донхек думает, что мама будет себя винить, ведь не заметила сразу, не просекла, а он вообще не обижается на нее. — Сейчас иди спать, а завтра мы тебя отвезем. — сказала женщина и тепло-тепло обняла сына. — Все будет хорошо, Хек Утро выдалось ужасным, а мысль про посещение врача очень портила настроение. Вообще Донхек злился, что пропустит школу, а еще не знал, что обычно говорят на приемах. Ну не любит он рассказывать о своих проблемах, а тут еще и кому-то незнакомому. Только вот иногда незнакомцам доверять легче, чем тому самому Марку, например, с которым они знакомы уже лет семнадцать. Однако прием у психолога оказался и не таким уж и страшным. Вообще врачом оказалась милая молодая девушка. Но Донхека не покидало чувство, что эта психологиня читает его как открытую книгу. Это доставляло мелкий дискомфорт. Парень решил для себя, что это только первый прием, а дальше — лучше. Вот сейчас Донхек чувствует, что его жизнь изменится и все станет на свои места. Психологиня порекомендовала поговорить с Марком и все ему рассказать. Что Донхек сейчас и сделает. Он идет к нему прямо домой, зная, что Марк после школы никуда не ходит и отдыхает от сложной нагрузки. Донхек как-то засмеялся, когда вспомнил, что рассказал психологине о Марке сразу же все. Кажется, он действительно влюблен и будет бороться за этого канадца до конца. Дом Марка оказался ближе, чем Донхек думал, поэтому он немного заволновался. Паника подкатила к груди, а руки немного затряслись. Он спросил у себя же, что с ним происходит, ведь такого волнения перед таким обычным действием у него никогда не было. Да и дело тут не в влюбленности, ибо эта тревожность не волнительная, а мерзкая и вязкая — заполняет собой все пространство и мысли. Донхек вздыхает, но подходит ближе к дому и — о черт, Марк стоит прямо на крыльце и пьет что-то из бутылки. — Ты был на пробежке? — спросил Донхек. Вообще он удивился, откуда у него появилось столько смелости. Марк удивился не меньше, ведь с Донхеком он не общался с прошло месяца. Канадец спрыгнул с крыльца и подбежал ближе, а после и вовсе обнял. Донхек и не пошевелился. Эти объятия не были какими-то дружескими, больше походило на то, что Марк пытается сказать ему что-то интимное, что-то личное и важное, но Донхек не может понять. Он вообще ничего не может понять. — Пошли в дом, все расскажешь, — говорит Марк и берет того за руку. Он соскучился? Конечно, Марк безумно соскучился по шумному парню, который одной шуткой поднимал интерес всех. Соскучился по парню, у которого несколько родинок на лице и столько же на шее. Соскучился по парню, за которым наблюдал, вместо того, чтобы слушать скучные уроки алгебры. Был ли Марк влюблен? С самого начала их знакомства. От того и ненавидел, а потом взял все в свои руки и помирился. Больше, чем на дружбу он и не рассчитывал, его все устраивало. Чувства Марка не заметил только один Донхек, ведь все их общие друзья уже прожужжали уши канадцу о том, как он меняется в присутствии парня. Они зашли в дом, Донхек был готов расплакаться от того, насколько же тут все было родным. А Марк наконец-то отпускает его руку и смотрит прямо в глаза. Донхек отводит взгляд — и стыдно, и неловко. Марк смеется и приглашает сесть за стол на кухне. Тут-то Донхек и решает рассказать обо всем: начиная плохим состоянием — заканчивая влюбленностью в Марка. Честно, когда Донхек говорил о чувствах, он внимательно рассматривал лицо Марка, чтобы заметить хотя бы одну негативную эмоцию, однако этот Марк и бровью не повел. Спустя время он лишь встал, Донхек встал за ним. Сейчас они стоят так близко — соприкасаются кончиками носов. От Марка веет теплом, Донхек сразу же замечает это. Марк же чувствует в Донхеке сладость. Ту самую сладость, которую он любил в детстве, только вот сейчас ее нет на прилавках. Сейчас эта сладость стоит перед самим Марком — такая желанная и любимая. Донхек смеется от неловкости и прячет лицо руками, а Марк мягко берет эти руки и убирает с лица. Теперь они смеются вместе. Донхеку определенно хорошо, он определенно скучал за этим канадцем. Марк закрывает на секунду глаза, а потом спрашивает: — Я тебя поцелую? Донхек не отвечает, а тянется первым к этим желанным губам. Все, как и Марк представлял — Донхек просто карамельный, сладкий и тягучий. Донхек же не может сдержать свою улыбку, ведь все слишком хорошо. Они целуются долго: Марк углубляет поцелуй, а Донхек запускает руки под футболку парня и поглаживает ребра. Они целуются долго: пока мама Марка не захлопывает входную дверь. Теперь они отстраняются от друг друга, только вот времени на объясниться нет — они улыбаются маме Марка и помогают ей с распаковкой покупок. Донхек знает, что исход все равно будет хороший, ведь Марку можно доверять все, кроме готовки яичницы, конечно.