Охотник и Бродяга

Чёрт. Я слышал про этого старика. Безумный Грюм. Грозный Глаз Грюм. Хренов псих, которому кончить человека проще, чем закурить. А курит он много. — Аластор, какого хрена, — услышал я голос Блэка. — Ты меня об этом спрашиваешь? — старик растянул губы в жуткой пародии на улыбку. — Хренов предатель. Инакарцеро. — АВАДА КЕДАВРА!!! — Белла зашла с козырей, но старый аврор просто пропустил зелёный луч над головой. — Бомбарда ступефай инкарцеро. Мелкая каменная шрапнель заставила ведьму на миг отвернуться и меньше, чем через секунду она оказалась крепко связана. Пока Грюм разбирался с парочкой, я успел вытащить из кармана револьвер и нажать на спуск. Дрожащие после удара руки подвели и пуля ушла сильно правее. — Экспеллиармус. Не знаю, как мне это пришло в голову, но я за мгновение до попадания успел выкинуть револьвер через себя. Жёсткий удар выбил воздух из лёгких, протащив пару метров по газону. Однако, бдительный старик не стал этим ограничиваться — Инкарцеро. Я попытался увернуться, но верёвки крепко обхватили всё тело, не давая шанса подняться. Ни единого, если бы в метре от меня — только перекатись — не лежал выброшенный секунду назад ствол. Кто-нибудь, умоляю, дайте мне шанс!!! — Грюм, ты совсем охренел — заорал пришедший в себя Блэк. Старик повернулся к нему: — Силенцио. Я воспользовался моментом и, перекатившись через бок, ухватил привязанной к телу рукой пистолет. Привязанной к телу рукой неудобно целиться, но я смог навести ствол на тело противника. Бам. Мимо. Бам. Снова мимо. Бам. Пуля попала в плечо аврору, разворачивая его. Бам. Предпоследняя в барабане пуля ударила противника в бок, заставив со стоном завалиться на асфальт. — Эй, Блэк, есть идеи? — закричал я. Сириус тем временем, извиваясь, как червяк, добрался до своей палочки и невербальным фините снял с себя связывающее. — Чёртов параноик. Я уверен, что Дамблдор просил его не вмешиваться, - возмутился он. — С чего такая уверенность? - спросил я, потирая ободранное предплечье. — Он знает про дом. Моя ладонь звонко встретилась со лбом. — И ты говоришь про это только сейчас? Как он вообще мог узнать про него? — Имущество родов консервируется, если последний из его членов сидит в тюрьме. И как ты думаешь, доверил бы старик это кому бы то ни было? Собственно, мы воспользовались единственным доступным вариантом попасть туда. — Кричер, — пробормотал я. — Вот чёрт дёрнул связаться с вами, психами. Что с этим-то делать будем? — Вулнера санетур, — бросил Сириус в раненого медицинское заклинание. — Дальше пусть сам разбирается. Кричер, унеси нас отсюда. *** — Обливиэйт, — старый маг отвернулся от ставшей неинтересной ему пожилой леди. — Аластор, я же просил не атаковать Блэка. Другой старик с изородованным шрамами лицом скривился, будто съел лимон. — Ублюдок спелся с Лестрейндж. Альбус, как можно быть таким наивным? Ещё и ошивались около моего дома. Ты думаешь, это просто совпадение? — Они спасли твою соседку, — бескомпромиссно оборвал поток мысли Дамблдор. — Изгнали из неё демона, привели в свой дом, помогли оправиться и вернули домой. И тут в них прилетела твоя, Аластор, бомбарда. — Откуда мы можем знать, что это не какой-то заговор? — не унимался аврор. - Они могли подстроить одержимость той девчонки. — Будь это заговор, они не стали бы лечить тебя, — мягко, но настойчиво ответил директор. — Всё равно. Что бы ты не говорил, Альбус, я не верю им. Сука Лестрейндж больная, и, если они могут находиться рядом с ней, то с ними тоже не всё в порядке. — Твоё право так считать, — вздохнул Дамблдор. — Но я прошу тебя, Аластор, не ищи их, не преследуй, не атакуй первым. — Никогда не понимал твоей тяги раздавать вторые шансы. — Мы договорились? — с лёгким нажимом спросил. — Я не буду их преследовать, — зло ответил старый аврор. - Но, если застану на горячем, то не серчай. Директор Хогвартса только вздохнул. Аластор никогда не считался с авторитетами, делая только то, что сам считал правильным. Неподкупный, как гильотина. Но как же это иногда раздражало... По правде сказать, произошедшее выбило Альбуса из колеи. Когда ему пришло сообщение о нападении на Грозного Глаза, он не знал, что думать. Вся его надежда на правильность подхода к проблеме беглецов строилась на одной лишь интуиции. Вот только она ни разу не подводила старика. Её можно было бы даже назвать слабым проявлением пророческого дара. Примчавшись на вызов, Дамблдор увидел несколько воронок от любимых Грюмом бомбард и самого ветерана, матерящегося на медиков, вырезающих из его тела оставшиеся там пули. Легилиментный опрос свидетелей, а главное, одной конкретной свидетельницы внёс ещё больше вопросов. Пусть девушка мало что помнила, но в её мозгу сохранилось всё, что она делала, будучи одержимой. Старый директор слышал про такое, даже видел целых двух пострадавших, но там был всего лишь дух мага. Могущественного, но смертного. Здесь же в девушку вселился демон, причём не из последних. Последнее пришествие такой твари закончилось резнёй у магглов, охватившей половину Европы. Тот демон и лучший друг старого волшебника здорово порезвились, прежде, чем их смогли остановить. А теперь в Англии собрались Волдеморт и новое порождение инферно. *** — Гарри, отец написал, что позавчера напали на Грозного Глаза, — после завтрака прошептал другу на ухо Рон. — Это кто, — озадаченно спросил мальчик. — Один из лучших авроров. Он в своё время арестовал Лестрейнджей, Долохова и ещё кучу Пожирателей Смерти. — И кто на него напал? — Вот это самое странное, — Рон огляделся. — Отец пишет, что там были Сириус и Беллатрикс. Вместе. — Крёстный говорил, что они живут в одном доме, — у Гарри неприятной занозой всплыла в памяти история Невилла. — Думаю, стоит спросить у него, в чём дело. — А вдруг она его как-то подчинила? В памяти юного волшебника возник образы Джинни, одержимой дневником Реддла. — Думаю, Гарри стоит спросить, что происходит, у самого Сириуса, — вклинилась в разговор Гермиона. — Ты откуда появилась? — ошарашенно воскликнул Рон. — Я была здесь с самого начала, — невозмутимо ответила девочка. Оба мальчика недоверчиво посмотрели на подругу, но больше ничего говорить не стали. *** Я сидел в кресле у камина и меланхолично чертил на листе бумаги пентаграмму для удержания демона. Снова, и снова, и снова. Она должна въесться в память так же, как слова ритуала экзорцизма. Это важно. Не хочу, чтобы под удар попала эта парочка. Я не знаю, что я могу ещё для них сделать, кроме как попытаться помирить. Не на это ли рассчитывает Дамблдор? Что я стану для них связующим звеном. — Рисуешь? — на соседнее кресло мягко приземлилась Беллатрикс. — Угу, — кивнул я головой. Некоторое время мы сидели в тишине, нарушаемой только потрескиванием дров и скрипом карандаша. — Что ты с нами сделал, Кейдж? — нарушила молчание ведьма. — В каком смысле? — не понял я. — Всё ты понимаешь, — она вздохнула. — До побега всё было просто. Я верна Лорду, я убиваю за Лорда, я пытаю за него. Любого, на кого он укажет. — Сириус рассказывал, что вы сражались. Ты могла убить его тогда, но не сделала этого. — Это другое, — отмахнулась женщина. — Не убить в бою это обычное дело. Ты ведь тоже пощадил Грюма, хотя я знаю, что у тебя был ещё один патрон. — Дамблдор не одобрил бы. Я подозревал, а Сириус подтвердил, что старик прикрывает нас. Не знаю, зачем. — Ты веришь в его честность? — Не знаю, — пожал я плечами. — Он странный. Но он бился за наше освобождение до последнего. Только вот Фадж и кучка аристократов во главе с Малфоем решили иначе. Белла засмеялась: — Малфой никому не нравится. Скользкий тип. Как Нарси вообще выносит его. Хотя она всегда была мягче нас с Андромедой. Хотела просто спокойной жизни с семьёй. А получила пожирателя. — А чего хотела ты? Белла задумалась, глядя в камин. Когда я уже думал, что она не ответит, колдунья нарушила тишину: — Чтобы меня признали. Не в качестве жены. Я так хотела, чтобы отец с гордостью сказал: «Это моя дочь». Колдунья замолкла, но вскоре продолжила исповедь: — Сначала он отрёкся от Анди, потом отдал нас с Нарциссой замуж и умер от драконьей оспы, — волшебница горько усмехнулась. — А Лорд сделал меня своей правой рукой и все эти годы у него не было никого более верного. Беллатрикс замолчала. Я, глядя на мерные всполохи огня, молча ждал, когда она соберётся с мыслями. — Я не поверила тебе, когда ты рассказал про крестражи. И сейчас не хочу верить. Я сделаю всё, чтобы он возродился. Но я боюсь, что он возродится. Странно, да? — Боишься разочароваться? — Наверное. Все эти годы в Азкабане я держалась за мысль о том, что осталась верной до конца. А теперь… — женщина задумалась. — Я вижу, что ты делаешь, но не могу сопротивляться. Какое-то время мы молча смотрели в камин, предаваясь своим мыслям. — Ты хотела бы увидеть сестру? — прервал я затянувшееся молчание. Белла слегка улыбнулась. — Почему бы и нет. — Так может устроим это? Выпьешь оборотное, погуляете по Косому. — Вот именно об этом я и говорила, — указала на меня пальцем развеселившаяся ведьма. — Ты даже не замечаешь, как это делаешь. — Так ты согласна? — Почему нет? — развела она руками. — Только нужно выбрать, в кого перевоплощаться… чтобы сестра не засмеяла.