Клубничный йогурт

Эола мысленно отчитывает себя за очередное несоблюдение своего идеального графика, врываясь в просторный столовый зал. Беснуясь по поводу и без, девушка резко отодвигает стул и шлёпается на него, в ответ стул лишь жалобно скрипит и протирается своей обивкой об одежду. И только сидя за столом, девушка вспоминает про этикет: выпрямляет спину, приподнимает подбородок, убирает локти со стола. Дворецкий учтиво кланяется: — Госпожа, что вы желаете на завтрак? — Я спешу, что нибудь лёгкое в приготовлении, то, что недолго ждать. Лоуренс мельком проходится взглядом по всем ножам и вилкам на столе. — Хорошо. — следует поклон, после которого дворецкий спешит удалиться. Эола всё ещё жутко хочет спать, несмотря на активную деятельность до глаза девушки слипаются. Она вздрагивает и опоминается, когда дверь за дворецким захлопывается, приходится говорить «спасибо» стене. Эоле сегодня всё равно чем она будет трапезничать, ей лишь бы закинуть чего-нибудь в себя и «полететь» на собрание, поэтому к клубничному йогурту в пиале она относится совершенно спокойно. Сегодня у Лоуренс нет ни на что времени, тем более на оценку текстуры и цвета этого продукта, однако нежно-розовый цвет врезается в память достаточно хорошо. Промакивая губы салфеткой после завтрака, капитан разведки продумывает, как бы быстрее было бы добраться до здания Ордо Фавониус. Идти по людным улицам Мондштата в такой час — бессмысленно, толкаться сквозь толпы народу Эоле не хочется. И после недолгого раздумья девушка ураганом несётся на последний этаж дома. И там, вылезая через окно на крышу Эола уже морально готовится к очередным шуточкам Альбериха.

***

Лоуренс остаётся каких-то две жалких крыши до здания ордена. Эола уже хочет прыгнуть, однако её опережают. Сильный толчок впечатывает девушку широкую, явно принадлежащей камину, трубу. Краска бледно-розового цвета давно потрескалась, и теперь, от удара, крошится на бордовую черепицу. У девушки кружится голова, темнеет в глазах и, пытаясь не упасть, Лоуренс старается осесть на скат крыши. Однако чья-то тонкая, но достаточно сильная рука пригвождает к многострадальной трубе. С бьющим по ушам, шумом штукатурка вновь крошится. Через пару секунд кожа шеи начинает ощущать острый железный кончик лезвия. Когда же Эола приходит в себя, глаза режет бардовая прядь, запрятанная среди малиновых. Вот она, предмет её недавних изысканий, собственной персоной. Такой же холодный, как и металл кинжала, голос вгрызается в Эолу: - Не рыпайся. - Лоуренс дёргается в попытке выбраться, однако её удерживают, при этом ещё раз столкнув с кирпичной стеной. - Отпусти, иначе поплатишься! - Эола вновь старается вырываться из захвата, в подтверждение слов. В голосе «собеседницы» Лоуренс различает усмешку. Капитана разведки моментально отпускают. Становится легче дышать, а взгляд наконец фокусируется на отходящей назад монахине. Та разводит в стороны руки, открывая грудную клетку, откидывает малиновую чёлку. Жёсткие волосы послушно являют Эоле взгляд полный неверия, превосходства и толики презрения. Взгляд цвета клубничного йогурта. Перед глазами мелькают сомнительные воспоминания о утренней трапезе. Йогурт из сочной спелой клубники с прекрасной текстурой и… Избавляясь от наваждения, Эола призывает меч, направляя остриё в грудь, туда, где под рёбрами скрыто сердце. В глазах плещется ярость. - Я отомщу. - меч направлен на стерву, которая только что приложила её, саму Эолу Лоуренс, которую должны бояться и от которой должны ожидать кровавой расправы. - Что же, попробуй - Розария лениво пожимает плечами, невзначай перебирая когтистыми пальцами. За смертельно изящной рукой монахини, вслед, устремляется и внимательный взгляд Эолы. Ошибка - фатальная. Розария коротко усмехается, быстро ногой выбивает из изящных рук Песнь Разбитых Сосен. С лязгом и звоном клеймор, летит вниз на асфальт. Внизу слышатся испуганные голоса прохожих. Всё больше зевак задирают головы выше. Эола, не сдерживая эмоций, коих сейчас клубок, спутанный и непонятный, отшатывается, на лице читается растерянность, по радужкам пробегает едва заметный страх. Эола подёргивает ширму ярости, пеленой скрывая другие эмоции от соперницы. Но зоркий взгляд клубничных глаз видит всё. Эола оказывается вновь зажата, только теперь между копьём, которое древком перпендикулярно телу девушки, а кинжал вновь приставлен к бледной коже на шее. - Ты кажется очень интересовалась моей личностью, в последнее время. - Лоуренс чувствует, как кинжал придавливают к шее с большим нажимом, оттого в ответ девушка лишь хрипит что-то непонятное. Спустя недолгое молчание Розария растягивает на лице самую устрашающую победную ухмылку и говорит, мурлыкая на каждом слове: - Неужели язык проглотила?- в то же мгновение лезвие, что было в районе шеи исчезает, а на губах Лоуренс ощущает холод металлического когтя и бархат ткани белой перчатки. Фразу «сейчас проверим» Эола слышала кажется уже позже, в своих воспоминаниях. Которые, всплывали часто, загоняя её в краску, заставляя желать отмщения всё сильнее, но это потом. Сейчас же Эолу сковывал то ли страх, то ли неожиданность. Поцелуем это было сложно назвать. Розария просто теснила своим языком язык Эолы, а мягкие и розовые губки сминали сухие потрескавшиеся Розарии. Этот ярый напор был объясним лишь гневом розововласой. Чуть придя в себя, Лоуренс замахнулась рукой для удара, но её кисть сжала другая когтистая «лапа». Эола, как-то быстро примиряется с ситуацией, за что себя корит, и просто обхватывает второй, свободной, рукой плечо монахини. Позволяет розовоглазой исследовать свой рот, чувствуя, как изредка её несильно покусывают за нижнюю губу. Вдоволь наигравшись и выплеснув весь гнев, оставив Лоуренс почти без воздуха Розария отстраняется и уже совсем стальным и ровным тоном произносит: - Не смей лезть туда, куда не просят. Тебе, как и всем остальным детям солнца, стоит знать лишь то, что я позволяю. - звучит даже не агрессивно. А просто предупреждающе. Розария сжимает запястье синевласой, не так мягко, как ранее, всё познаётся в сравнении. Секунда промедления, и Лоуренс просто вышвыривают с крыши. Пока Эола пытается придти в себя, а все собравшиеся прохожие, обступив её, помогать не собираются, мешаясь, монахиня просто исчезает со злосчастной крыши. Поднимаясь и отряхиваясь от дорожной пыли и грязи и соскабливая собственную гордость с брусчатки, Лоуренс отзывает меч и направляется в штаб, раскидывая на прохожих остервенелые, колкие взгляды, полные злобы и угрозы. Один из угрожающих взглядов тонет в хладнокровном и насмешливом клубничном взгляде, они пересекаются глазами лишь на миг, а потом Эола отворачивается. Лоуренс проигрывает, чувствуя как Розария смотрит. Живот скручивает от страха, от розового золота, что кристалликами врезается между лопаток, Эоле хочется сбежать. Она сбегает, в надежде скрыться от взгляда клубничных глаз.