Из жизни Германа Хирна, офицера императорского Генерального штаба

Зал официальных делегаций когда-то задумывался солидным правительственным офисом в терминале космодрома. Но, как всегда на этой планете, на его отделке и меблировке решили сэкономить. И сейчас Медонт ощущал себя актёром второсортного голографического фильма, который снимается в наспех арендованном ангаре. Но того, кто стоял напротив, обуревали иные чувства. — Надеюсь, ты понимаешь, как важны эти переговоры для Новой Эллады? Всепланетный архонт Креон не скрывал своего волнения. На его упрямом лице, окаймлённом аккуратной, начинающей седеть бородкой, то и дело появлялись мельчайшие капельки пота. Мундир правителя Новой Эллады смотрелся безупречно, как обычно, но широкая многоцветная перевязь, соответствующая высокому званию, оказалась сдвинута на бок на целых три пальца. Медонт едва сдержал желание поправить расшитую ленту, потом изобразил на лице самое серьёзное выражение и ответил: — Ваше Высокопревосходительство! Я прекрасно осознаю всю серьёзность этой миссии и приложу все свои скромные силы, чтобы отстоять интересы родной планеты. Про себя же Медонт подумал, что с удовольствием послал бы к Танатосу и Креона и весь ареопаг Новой Эллады, если бы не долги за домик на берегу залива. Но жалование логофета по особым поручениям позволяло снизить остроту финансовых проблем, пусть и не полностью. Тем временем архонт продолжил вопросы: — Ты уверен, что вы справитесь втроём? Я могу послать с вами лучших людей из логофесии внешних сношений. — Благодарю, Ваше Высокопревосходительство! Но мы прекрасно справимся втроём. Акаст понимает меня с полуслова, ведь мы же братья, а Феспий искусен в добыче чужих секретов. — Ну, как скажешь. Знай, что вся Новая Эллада будет молиться за вас! Медонт представил себе владельцев банка, в котором брал кредит на домик, молящимися за себя, и чуть было не рассмеялся, но быстро сдержал свои эмоции, увидев перед собой пятерню архонта. Логофету показалось даже, что в уголках глаз правителя во время крепкого рукопожатия появились маленькие слезинки, но тут Креон резко развернулся и зашагал к выходу. Официальные проводы на космодроме закончились. Теперь делегации предстояло лететь на Хорт, главную планету империи Нойе Хаймат, и попытаться выторговать для родины соседнюю систему Кармина, богатую минеральными ресурсами. Вопрос о том, кто имеет больше прав на Кармину, оказался настолько запутан, что даже Межзвёздный третейский суд на Делии отказался быть арбитром. В конце концов, назначили переговоры. Проявив добрую волю, Креон согласился, чтобы проводились они на Хорте. Представлять Новую Элладу выпало только что назначенному логофету по особым поручениям. Медонт прекрасно понимал, что такой стремительный скачок его карьеры был вызван только тем обстоятельством, что никто из земляков-дипломатов не хотел браться за эту миссию. В логофесии трезво смотрели на вещи и считали, что удачно провести переговоры почти невозможно. Портить карьеру желающих не нашлось, и лишь Медонт, отягощённый долгами, решил рискнуть. Архонт неспроста упоминал о важности этой миссии, ведь полезные ископаемые на Новой Элладе были почти исчерпаны, и развитие планеты зависело от доступа к новым источникам ресурсов. Генерал-лейтенант Иоганн фон Штресс мерил шагами приёмную министра иностранных дел. Сохранивший, не смотря на возраст, гибкость и силу, он напоминал хищного зверя, мечущегося по клетке. Фон Штресс не любил внезапных вызовов к министрам, особенно таких, когда не указана причина, поэтому перебирал в памяти политические сводки последней недели. Как назло, ничего особенного не вспоминалось. Лига демократических миров, в своей излюбленной манере, интриговала против всех соседей, планомерно наращивая свои флота. Больше всего от этого страдала Джумхурия Лиры и Лебедя, ещё не оправившаяся от внутренней смуты. А мелкие государства, типа Новой Эллады и Шин Нихон, отчаянно лавировали, чтобы сохранить свою независимость. От мыслей о политике генерал-лейтенант вернулся к делам своего любимого детища, Генерального штаба Империи. Вот уже три года он руководил им, не жалея сил. У Нойе Хаймат были подготовлены планы ведения боевых действий против всех возможных противников. Правда, император Флапс после восшествия на престол старался демонстрировать миролюбие, но кому как не фон Штрессу знать, как переменчивы бывают верховные правители. Поэтому во всех частях и подразделениях империи личный состав планомерно повышал боевую готовность, а штатные техника и амуниция поддерживались в самом лучшем состоянии. Планами Генерального штаба предусматривалось качественное усиление всех родов войск, но экономика пока с этим не справлялась. Наконец, фон Штрасса пригласили войти. Он по-военному чётко поприветствовал Ильзу Рекер, миниатюрную рано поседевшую женщину с лошадиным лицом, потом сразу осведомился о цели вызова. Министр предложила ему присесть, затем окинула взглядом, не сулящим ничего хорошего. Её бледно-серые глаза смотрели холодно, с отчуждением, и генерал-лейтенант подумал, что, возможно, фрау Рекер нарыла на него какой-нибудь компромат. Но министр начала говорить совсем о другом. — Как вы знаете, херр генерал, сейчас в Хаптберге проходят переговоры о статусе Кармины. Эта система богата полезными ископаемыми и представляет собой лакомый кусочек. К сожалению, высадить там наших горняков и начать разработки невозможно: кроме нас на Кармину претендуют Новая Эллада и Лига демократических миров. Позиции последней — самые слабые, но если Лига убедится, что эта система отходит нам, то у нас, возможно, начнутся проблемы. Такого развития событий нам бы не хотелось. Никакого прогресса на переговорах с Новой Элладой не наблюдается, но это, как раз, совсем не удивительно. Министр глянула на генерал-лейтенанта так, будто именно он был виноват во всех дипломатических затруднениях. Фон Штресс не пошевелился, но в глубине души посочувствовал мужу фрау Рекер, а также её секретарше и другим непосредственным подчинённым. А министр между тем стрельнула глазами на парадный портрет Флапса и продолжила свою речь: — Наш горячо любимый император очень высокого мнения о вас, поэтому предложил подключить вас к решению данной проблемы. Я не очень понимаю, каким боком тут может помочь Генеральный штаб, но не мне перечить Его Императорскому Величеству. Словом, ситуацию я вам обрисовала. Переговоры — в тупике. Терять Кармину нам бы очень не хотелось, но, если мы её получим — обретём новые сложности с Лигой. Если сможете что-нибудь придумать — дайте знать. Вы меня понимаете, херр генерал? — Нет, фрау министр! — резко ответил Фольмер. — Я не дипломат, я военный. Если прикажет император, я спланирую высадку на Новой Элладе, на Кармине или в любой другой точке галактики и наши войска успешно эту высадку проведут. Потом они кого угодно заставят уважать Империю. Но я не понимаю этих ваших дипломатических реверансов и танцев с бубнами. Щёки Ильзы Рекер порозовели. Губы министра сжались в две тоненьких ниточки. Фрау раскрыла рот, но не произнесла ни звука, лишь злобно глянула на генерал-лейтенанта и сделала глубокий вдох. После этого она глянула на информационную панель перед собой и продолжила спокойным голосом: — Херр генерал! Император предупредил меня, что в армейской среде не любят неопределённости, поэтому я взяла на себя смелость предложить вам примерный сценарий действий. Допустим, вы примете делегацию Новой Эллады на секретной военной базе, той самой, на берегу Внутреннего моря, обеспечите им первоклассный отдых. Затем, когда ваши гости расслабятся, устройте развлечение. Такое, чтобы они поняли, что войска Нойе Хаймат — это важный фактор. Очень важный! Покажите им, на что мы способны! Продемонстрируйте, как мы сильны! Может, после этого и на переговорах наметится прорыв. Но не переусердствуйте! Никаких угроз! Вы меня поняли? — и министр смерила фон Штрасса новым ледяным взглядом. — Так точно, фрау министр! Вернувшись в здание Генерального штаба, фон Штресс вызвал к себе полковника Хирна, начальника Первого управления. Этому человеку он доверял, как самому себе, и даже немного больше. Когда-то фон Штрессу стоило большого труда отговорить Хирна от увольнения с воинской службы после успешного завершения операции «Мышеловка». Зато потом он ни разу не пожалел об усилиях, потраченных на уговоры и увещевания. В кабинет вошёл мужчина средних лет с большой, начинающей лысеть головой. Генерал-лейтенант едва заметно вздохнул: хоть Хирн и женился на очень эффектной женщине, со вкусом одеваться он так и не научился. Даже полковничий мундир не красил его. Но, ценили полковника вовсе не за элегантность. — Присаживайтесь, Герман. Нам снова придётся разгребать авгиевы конюшни. На этот раз для министерства иностранных дел. Хирн близоруко прищурился: — А при чём тут Генштаб? — Личная просьба императора. Но, чтобы не обижать дипломатов, Флапс передал её через третьих лиц. Полковник вздохнул: — Его Императорское Величество в совершенстве овладел искусством политического реализма. Подохреваю, что он скоро превзойдёт своего отца. А что от нас требуется конкретно? Фон Штресс пересказал Хирну в деталях разговор с Ильзой Рекер. Потом добавил: — Как обычно, штатские хотят на нашем горбу въехать в рай. Если у нас что-то получится — они припишут себе все достижения. Если же мы наломаем дров — это будет только наша неудача. — А если действовать сугубо формально? У нас же хватает своих проблем! Зачем нам ещё работать за министерство иностранных дел? — Вы правы и неправы одновременно, Герман. Мне глубоко безразлична фрау Рекер, но я прекрасно понимаю, что если дипломаты провалят переговоры, то в скором времени проблема Кармины станет нашей, но уже в менее выгодных условиях. К тому же интересы Империи для меня— не пустой звук. Для вас, я знаю, тоже. Так что придётся нам хорошенько подумать и решить, как сдвинуть эти переговоры с мёртвой точки и как вообще лучше поступать… Медонт с Феспием купались в изумрудных водах Внутреннего моря. Местечко, в которое их привезли на время технического перерыва в переговорах, больше напоминало роскошнейший курорт, а не военную базу. Здесь имелось всё, с чем люди ассоциировали самый лучший отдых: прекрасные пляжи с белым коралловым песком, не обжигающим ступни даже в разгар дня, великолепные парки, через которые были проложены сотни стадиев отличных дорожек, спортивные площадки и самый настоящий ночной клуб со всей положенной атрибутикой. Медонту ещё не приходилось оттягиваться в подобных местах, хотя Феспий заявил, что видел курорты и получше. Хозяева-военные демонстрировали поразительное радушие, стараясь исполнить любой каприз гостей с Новой Эллады. Но через несколько дней, заполненных праздностью, Медонт заскучал. Феспию было проще, он делал свою обычную работу, притворяясь отдыхающим. А вот логофет по особым поручениям чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он позавидовал Акасту, который остался в планетарной столице, потом попробовал связаться с МИДом Империи. Министр оказалась недоступна, но её заместитель заверил Медонта, что технический перерыв вот-вот закончится, и намекнул, что для высоких гостей готовится нечто необыкновенное, не виденное ими никогда, и попросил логофета потерпеть ещё пару дней. Медонт задумался, анализируя эту информацию. Тут его взгляд упал на библиотечный планшет, лежащий на столике под пляжным зонтом. Машинально дипломат взял его в руки и посмотрел, какие книги и фильмы с этого устройства вызывали. Самыми последними открывались «Тайны великих магов. По ту сторону фокусов». Медонт заинтересовался и начал смотреть. К вечеру Феспий уже разузнал, что за сюрприз готовили гостеприимные хозяева. Подозрения дипломатов Новой Эллады подтвердились: их хотят запугать. Следовало продумать контрмеры. Но теперь у Медонта в голове уже сложился некий план, безумный на первый взгляд, но вполне могущий сработать. Оставалось передать шифрованное сообщение Акасту и тщательно подготовиться ко дню, когда имперские военные покажут им «нечто необыкновенное». — Так вы говорите, что это часть традиций Империи? — Медонт обратился к важному лысому генералу, который вызвался сопровождать их. Генерал был не молод, но выглядел очень гибким и сильным. — Да, херр логофет. Первые поселенцы, когда прибыли на Хорт, устраивали гонки, победителям которых доставались самые лучшие участки на поверхности планеты. Позднее это стало основой для военных игр. Разные подразделения соревнуются между собой, пытаясь первыми захватить позицию, отыскать там вымпел и доставить его в штаб. — А как мы сможем наблюдать за этими играми? — Наш горячо любимый император разрешил вам находиться на базе «Хорт-2». Там вы сможете увидеть всё действие так, как не видел ещё ни один житель вашего мира. — А куда мы направляемся сейчас? — К моим фаворитам, раум-юнкерам! Корпус Благородных имперской космогвардии — это лучшие бойцы Нойе Хаймат! Генеральский флаер быстро донёс Медонта и Феспия до широченных забетонированных площадок, уставленных огромными ангарами, возле которых выстроились сотни орбитальных транспортов. Возле каждого челнока виднелись шеренги десантников в полной выкладке. Флаер приземлился, и генерал повёл гостей к своим любимцам. Плечистые гиганты в боевых экзоскелетах выглядели очень грозно. Медонт подумал, что по сравнению с этими вояками силы обороны Новой Эллады покажутся горсткой жалких оборванцев, затем спросил: — А много у вас таких корпусов? — Раум-юнкеры — единственные в своём роде. Это отпрыски лучших родов Империи, элита наших войск. Но ещё есть пара сотен корпусов имперской космогвардии, в которых служат люди попроще. Больше не получается по экономическим соображениям. Но в случае необходимости наши арсеналы позволят экипировать ещё столько же. Медонт посмотрел на Феспия: тот нахмурился и что-то мысленно прикидывал. Тогда логофет по особым поручениям задал ещё один вопрос генералу: — А в играх будут участвовать все двести корпусов? — Нет, конечно. Для игр семь самых лучших частей делегируют своих лучших десантников. Потом представителей Новой Эллады привезли в штаб. Он был оборудован по последнему слову имперской техники. Громадные голографические экраны позволяли увидеть в мельчайших деталях позицию, островок посреди Внутреннего моря, а также космических десантников, готовящихся к играм. Когда Медонт осмотрел весь центральный зал, он обратился к генералу: — Я понимаю, что, наверное, замучил вас вопросами. Но позвольте мне задать ещё один, дабы понять всё про ваши замечательные игры. Я правильно понял, что сейчас семеро десантников будут сброшены с орбиты в боевых капсулах и тот, кто окажется ближе к вымпелу, получит преимущество. Я прав? — Да. Вы всё поняли правильно, — лысый генерал излучал самодовольство. Было заметно, что предстоящее действо нравится ему само по себе, вне зависимости от присутствия гостей с Новой Эллады. — Но что мешает вашим десантникам сделать так? — Медонт глянул на часы, чуть помедлил, потом подошёл к задней стене центрального зала, драпированной чёрными портьерами. Мелькнула вспышка, и логофет пропал из поля зрения. Зато на голографическом экране, показывающем позицию, внезапно появился человек, очень похожий на Медонта. Он подошёл к бункеру в центре островка, прицепил что-то к бронированной двери, затем прижался к стене. Грохнул взрыв. Человек вбежал в открывшееся отверстие и вскоре вернулся с вымпелом в руках. Потом на экране полыхнуло, и двойник Медонта исчез. Зато от портьер центрального зала донёсся голос логофета: — Что мешает вашим десантникам сделать так? — и Медонт протянул генералу вымпел. — Вы уверены? Лошадиное лицо министра иностранных дел выражало крайнюю степень озабоченности, а бледно-серые глаза непрерывно бегали с информационной панели на генерал-лейтенанта, потом обратно. — Так точно, фрау министр! Я видел это собственными глазами. А ещё у нас есть данные систем наблюдения. Не вызывает никаких сомнений тот факт, что представитель Новой Эллады телепортировался из штаба на позицию, взял там вымпел, потом телепортировался обратно в штаб. — Расстояние? — Двести километров. — Это значит, что элладцы могут отправлять свои войска с боевых транспортов на низкой орбите сразу на поверхность планеты. Это значит, что наша противокосмическая оборона бесполезна. А ещё это значит, что они так уверены в себе, что не побоялись продемонстрировать это нам. Я права? — Вполне возможно, фрау министр! Ильза Рекер кинула быстрый взгляд на портрет Флапса, потом задумчиво произнесла: — Наш горячо любимый император будет расстроен. Это нарушит все его планы по поводу Кармины. Но лучше изменить планы, чем подвергнуть Империю опасности... — Браво, Медонт! Вы превзошли самого себя! Всепланетный архонт Креон едва не искрился от радости. Встречая логофета по особым поручениям на космодроме, он обнимал дипломата с такой страстью, что Медонту в какой-то момент показалось, что его кости вот-вот затрещат. О том, что по результатам переговоров Кармина досталась Новой Элладе, логофет сообщил по гиперсвязи ещё из Хайптберга. С космодрома Медонта, Акаста и Феспия привезли в личные покои архонта и уже там Креон начал расспросы. — Но как же вам это удалось? Ведь у нас не имелось никаких преимуществ. — Вы знаете, Ваше Высокопревосходительство, ещё в дипломатической академии нас учили, что добрым словом и револьвером можно добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом. Проблема заключалась в том, что у нас этого самого револьвера не было. Но он имеется у имперцев, причём довольно внушительный. Нам с Феспием его показали — мы оценили всю серьёзность аргумента. — И что же вы противопоставили этому револьверу? — Мы блефовали, заставили имперцев поверить, что у нас есть кое-что получше, чем их космические десантники. И наш блеф удался. — Но ведь на Нойе Хаймат тоже не дураки сидят! Как вам удалось их обмануть? — Вы же знаете, что мы с Акастом близнецы? Но тевтонцам это было неизвестно, и я предпринял некоторые шаги, не позволившие им это узнать. Я не зря взял с собой Феспия! Он вовремя узнал, что военные Империи собираются показать нам свою мощь, и даже раздобыл точный сценарий этой демонстрации вместе с координатами острова, на котором всё должно было происходить. Акаст скрытно отправился туда под видом рыбака на арендованной шаланде и в нужный момент блестяще отыграл свою роль. Мне же оставалось в условленное время взорвать светошумовой заряд, спрятаться за портьерой, затем выйти оттуда и предъявить военным на «Хорте-2» дубликат их вымпела. После нашей ответной демонстрации в переговорах наметился прогресс. Имперцы дали знать, что согласятся на нашу юрисдикцию над Карминой в ответ на беспошлинную торговлю, обязательство о взаимном ненападении и наш отказ от сотрудничества с Лигой демократических миров. — Но как вам пришло в голову провернуть такое убедительное представление? — Мы с Акастом ещё в школе увлекались фокусами. А близнецам многие трюки удаются значительно проще, чем обычным людям. В секретном кабинете императора Хирну приходилось бывать нечасто. Небольшое, но уютное помещение было обставлено сугубо утилитарно, без роскоши и ненужной пышности. Но кресла тут стояли очень удобные. С комфортом расположившись, полковник отвечал на вопросы Флапса. В соседнем кресле сидел фон Штресс. — Вы считаете, что фрау Рекер не стоило полностью вводить в курс дела? — Так точно, Ваше Императорское Величество. Будучи уверенной, что Новая Эллада обладает технологиями, недоступными нам, она смотрелась естественно и её поведение на переговорах не вызывало никаких вопросов. — Но как вам удалось навести Медонта на мысль провернуть такой трюк? Он мне показался человеком принципиальным и твёрдым. Разве такие поддаются внушению? — Наша разведка вовремя добыла нужную информацию. Мы узнали, что эти братья-близнецы ещё в детстве пробовали себя в роли трюкачей. Оставалось напомнить Медонту об этом. Но, подозреваю, что он и сам был готов к подобным проделкам, когда взял с собой Акаста и попросил того оставаться на Хорте в тени. Медонт клюнул на третью наживку, первые две он попросту не заметил. Но если бы мы потерпели неудачу с неявными намёками, то разыграли бы запасной вариант… Фон Штресс добавил: — У полковника Хирна их было целых три! Император улыбнулся, что происходило с ним не слишком часто. — Хорошее вы представление устроили! Обмануть обманщика — это нужно уметь! Затем Флапс спросил: — А вы уверены, генерал, что этот мирный вариант нам выгоднее силового решения? — Однозначно, Ваше Императорское Величество. Сейчас у нас развязаны руки. Мы можем выбирать лучшее решение из множества. Мы избежали ненужной конфронтации с Лигой по этому вопросу, привязали к себе Новую Элладу. Если удачно использовать все наши преимущества, то можно даже избежать прямой аннексии последней. Хватит и экономического крючка, на который мы их поддели. Дадим элладцам время, пусть открывают на Кармине рудники и шахты, пусть делают дороги. И всё это — за их счёт, не за наш! А если понадобится — мы потом придём на всё готовенькое и возьмём всё, что захотим...