Святыня нашей лжи

***

Когда его глаза угасли, я тоже увидел мрак.

Антонио Поркья

***

Глубокая ночь. Одинокая свеча отбрасывала тени на взволнованное лицо красноволосого мужчины. Дилюк Рагнвиндр сидел за рабочим столом и, подперев лоб рукой, пытался сконцентрироваться на работе. Мысли не шли, голова была забита вещами, на которые молодому наследнику должно было быть абсолютно все равно. Должно было. Работа, единственное, что помогало Рагнвиндру отвлечься. Кто-то топил свои проблемы и переживания в алкоголе, кто-то искал поддержки у других, а Дилюк просто заваливал себя делами, чтобы не оставалось времени на размышления. В общем-то Дилюку не к кому было обратиться. Сблизиться с Рагнвиндром хотели все и одновременно никто. Жители Монштадта видели в нем богатого наследника отцовского бизнеса, влиятельное лицо, но не его самого. Лицемерные улыбки и комплименты были Дилюку противны, тот ненавидел ложь. Ложь. Вот причина, по которой он возненавидел единственного оставшегося дорогого ему человека. А теперь этот человек заполнил все его мысли, не оставив места ничему другому. В голову снова лезли воспоминания с израненным капитаном кавалерии, лежащим без сознания на кровати в больничном крыле. Барбара носилась вокруг него, пытаясь остановить кровь, сочащуюся из огромной раны на левом боку. Дилюк же чувствовал себя лишним, мужчина правда не понимал, почему сидит тут, рядом с человеком, которого когда-то называл своим братом. Однако, когда к нему пришла встревоженная Джинн, сообщая, что Кэйа в полуживом состоянии сейчас в больничном крыле, молодой Рагнвиндр без раздумий ринулся туда. Спустя огромное количество времени, после проделанной работы Барбары, помещение опустело. Убедившись, что Альбериху, по словам целительницы, больше ничего не угрожало, все отправились по домам. Дилюк же продолжал сидеть у кровати синеволосого, борясь с накатывающей усталостью. Оставаться в его планы не входило, однако что-то в глубине души не позволяло уйти. Несмотря на огромную проделанную работу, кое-где на теле рыцаря виднелись ссадины и порезы, однако это было не так катастрофично. Талию опоясывал широкий бинт, некогда белый, а теперь пропитанный кровью. Несколько синих прядей, выбившихся из хвоста, прилипли к лицу Альбериха. Такая глупость, учитывая сложившуюся ситуацию, но это показалось Дилюку безумно неправильным. Подавшись, тот, склонившись над рыцарем, осторожно заправил синие кудри за уши. Под утро, когда снова стали собираться люди, уже в меньшем количестве, Рагнвиндра и след простыл. Несмотря ни на что, тот не хотел, чтобы очнувшийся Альберих заметил растрепанного, несобранного владельца винокурни, сидящим у его постели. Выйдя из задумчивости, Дилюк оторвался от дел, понимая, что все равно не может ни о чем думать, встал из-за стола, направился к выходу, попутно захватив свой пиджак.

***

На кухне в полумраке на столе сидел Альберих. Пока медленно закипал чайник, капитан кавалерии пытался сменить бинты, хотя пока получалось не очень хорошо. Прошло всего пару дней с момента, как его выписали. Чувствовал себя Кэйа значительно лучше, хотя при резких движениях все еще было больно. Из-за занятости Барбары, уход за ранами поручили самому крио-магу, однако делать это самому себе было чертовски неудобно. Почти ежедневно к нему наведывалась Джинн, всячески помогая. Девушка безумно волновалась и старалась всячески поддержать парня, чему Кэйа несомненно был безумно благодарен. Возможно, Джинн старалась уделить внимание всем, однако забота, схожая с сестринской, была бесконечно приятна. Сегодня девушка еще не заходила, так что Альберих ожидал, что та придет после длинного рабочего дня на чай. Кое-как справившись с бинтами – все же ему было далеко до навыков целительницы, так что вышло откровенно плохо – он слез со столешницы, снимая закипевший чайник. Раздался стук в дверь. Бросив свое занятие, Кэйа направился к входной двери, открывая ее. - Джинн, я уже думал, что ты не при… - Альберих запнулся на середине слова, увидев, кто стоит в дверях. – Что…что ты здесь делаешь? Рагнвиндр, облокотившись о стену, сейчас внимательно разглядывал капитана кавалерии. Кэйа бы, наверно, подумал, что тот взволнован, если б знал причину столь позднего визита. Затем, к Кэйэ пришло понимание, что тот не надел рубашки и сейчас стоял в одних брюках, с забинтованным торсом. Стараясь не обращать внимания на это, нервозно поведя плечами, он одарил Дилюка вопросительным взглядом, ожидая ответа. В воздухе висело явное напряжение. - Пустишь? - после небольшой паузы спрашивает мужчина. - Если я скажу нет, ты ведь все равно не уйдешь? - Не скажешь. – Абсолютно уверенно в своих словах произнес Рагнвиндр. Обреченно выдохнув, впуская незваного гостя в дом, Кэйа развернулся, уходя обратно на кухню. Стараясь игнорировать огненно красную макушку, Альберих, налив чай, принялся убирать разбросанные бинты и лекарства с кухонного стола. - Так, зачем ты пришел? – Все же поинтересовался крио-маг. - Если я отвечу, ты мне не поверишь. – Ответил Дилюк, отталкиваясь спиной от стены. В отличие от другого он чувствовал себя вполне комфортно. – Позволь тебе помочь. – Сокращая дистанцию, сказал мужчина. - Спасибо, я и сам неплохо справляюсь. – Постарался возразить капитан кавалерии, лишь бы как можно меньше контактировать со своим собеседником. - Кэйа, лечить ты никогда не умел, особенно себя. Просто дай мне помочь. - Решительный тон, не позволяющий никаких возражений. Альберих, уже во второй раз попавший в безвыходной положение, закатив глаза, залез обратно на столешницу, чудом не опрокинув чашку с уже остывшим напитком на себя. Дилюк, явно довольный своей маленькой победой, молча подошел к своему названному брату и стал максимально аккуратно снимать бинты с его тела. Легкие Кэйи беспощадно стал наполнять аромат сладкого винограда. Тот пил. Тяжело сглотнув, он постарался собраться, не предавая ситуации особого значения. Альберих обещал себе, что больше не допустит такой ошибки. Больше не впустит его к себе домой, не станет даже разговаривать. Но каждый раз происходило одно и то же. Если первый пункт уже определенно был в пролете, то в дальнейшем… в дальнейшем Кэйа просто позволит Дилюку ему помочь, а затем выпроводит за дверь. Да, так и поступит. Холодные тонкие пальцы аккуратно бегали по его торсу и рукам, втирая какую-то заживляющую мазь. По телу прошла мелкая дрожь, когда пиро-маг положил руку на самое большое ранение на боку. Не сдержавшись, Кэйа ругнулся себе под нос. - Просто терпи. – Строго сказал Дилюк, но стал делать все аккуратнее. - Это не та боль, которую я не смогу стерпеть. – Грустно улыбнулся Альберих. – Надо же, какая ирония, пришлось всего лишь подставиться под чужой меч, чтобы ты вспомнил о моем существовании. - Иногда мне кажется, что ты становишься чертовым мазохистом, Кэйа. – Стараясь игнорировать укол в свою сторону, ответил Дилюк. Он уже закончил обрабатывать травмы мазью и теперь взялся за бинты, обматывая одним из них левое предплечье синеволосого. Конечно, он не был идеальным человеком, но все же обвинять его в чужих провалах – чересчур. Рагнвиндр всегда считал, что рыцарям Ордо Фавониуса не хватало сноровки, поэтому и появился Полуночный герой. Подтверждение его словам сейчас сидело в пару сантиметрах от него, стараясь отодвинуться как можно дальше от его прикосновений. - Мне тоже так кажется. Ты ведь ненавидишь меня. Верно? А я пускаю тебя каждый раз, когда ты возвращаешься. Снова и снова. Вытаскиваешь из пучины боли и лжи, чтобы разорвать душу в клочья и погрузить обратно так глубоко, что обратного пути уже не будет. А я, зная это, все равно каждый раз позволяю тебе приходить. Если уж я такой гнусный предатель, то почему бы тебе просто не оставить меня в покое? - Я ненавижу ложь. – Начиная злиться из-за затронутой темы ответил Дилюк. – А ты лгал мне с самого начала, как переступил порог отцовского дома. Вокруг тебя уже столько лжи, что даже дышать трудно. Кажется, если подойдешь ближе - задохнешься. Как ты сам еще этого не замечаешь? - Не знаю, стараюсь не дышать в своем присутствии. – Усмехнулся тот. – Хотя смотри, ты еще живой, не задохнулся же. Хочешь отойди, вдохни свежего воздуха и, желательно, не возвращайся. - Идиот. – Уже беззлобно улыбнулся Дилюк. – Все, я закончил. Можешь спасать свою задницу от моего присутствия. Только будь так добр, в следующий раз постарайся не попадаться фатуи. – Уже отвернувшись, чтоб убрать аптечку в шкаф, попросил Рагнвиндр. - Что? - С недопонимание спросил Альберих. – Подожди, вот, что они тебе сказали. Он не знал. Ему снова солгали. - Кэйа, что случилось? – Возвращая свое внимание синеволосому, с напряжением в голосе сказал Рагнвиндр. – Только не надо лгать. Проведя рукой по лицу, Альберих пытался собраться с мыслями, взвешивая, стоит ли все рассказать или нет. - Я не оправдал надежд своего народа. Я их предал. – Слова давались ему с трудом. Кэйа поднял взор, словно пытаясь разглядеть в глазах своего брата хоть каплю понимания, но встретил лишь непроницаемый холод. – Предал, выбрав Мондштадт, выбрав друзей. Они меня не простили и не должны были. Я заслуживаю смерти, Дилюк. Теперь Рагнвиндр все осознал. Он ошибался. Кэйа ему не лгал. С самого начала он никогда ему не лгал, а когда решил открыть свое сердце, Дилюк его оттолкнул. На маленького мальчика возложили судьбу целого народа, он искал поддержки у единственного близкого человека – своего брата, а тот в роковой день просто отвернулся от него. Альберих не собирался его предавать, никогда. Кэйю растили с мыслью о спасении Каэнри’аха, но тот все равно выбрал Мондштат. Кэйа выбрал Дилюка. Каждый раз, когда Рагнвиндр говорил, как ему противен его брат, тот просто молча терпел, надевал сотню лживых масок, пряча за ними свои истинные чувства, а затем топил боль в алкоголе. Пиро-мага съедало чувство бесконечной вины. Дилюк в два шага пересек расстояние, отделяющее его от брата, прижав того к груди, впился пальцами в волосы и одежду младшего. Раздался всхлип. Руки словно онемели, сильнее сжимая тело напротив, ласково перебирая синие пряди. Капитан дрожал, обнимая в ответ. Рагнвиндр неловко снял кожаные перчатки, бросая их куда-то на стол. Мужчина осторожно приподнял лицо Кэйи. По его щеке бежала одинокая слеза. Пиро-маг задумчиво провел большим пальцем по чужому лицу, размазывая влагу, приятными покалываниями согревая кожу. Поддавшись порыву, Дилюк мягко прикоснулся губами к мокрой скуле, собирая всю соль. Отстранившись, слегка колебаясь, Рагнвиндр накрыл своими губами чужие, сдаваясь. Короткий поцелуй со вкусом вина, наполненный горечью, отдавался колкой болью где-то в груди. Теперь у них все будет хорошо, он об этом позаботится. - Прости меня. Прости. – Прошептал Рагнвиндр, пытаясь унять дрожь в голосе, лишившегося всякого холода и уверенности, обнимая Кэйю еще крепче. Он обязательно наверстает упущенное. – Я больше тебя не оставлю.