Якорь

Тик-так. Тик-так.       Это был единственный звук в ночной тишине. Чэн не знал, почему проснулся. Не из-за сна, ему давно ничего не снилось. По крайней мере, он не мог ничего такого припомнить. За окном ещё темно. В комнате - тоже. Плотные шторы скрывали спальню от мира и от света уличных фонарей. Почти. Чэн видел на потолке тонкую полоску света, прорывающуюся через прореху между двумя половинами занавеса.       Рано. Ещё очень рано. Почему он проснулся?       Взгляд скользнул вбок и вниз, на соседнюю половину кровати.       ШэЛи...       Парень лежал к нему спиной. Светлые волосы разметались по подушке и топорщились на затылке. Когда-нибудь он заставит его постричься. Когда-нибудь...потом. Чэн предпочитал короткие стрижки, они...практичнее что ли. Да...и всё же...всё же не мог не признать, что ему нравилось зарываться пальцами в эти белые лохмы. И Ли тогда становился непривычно покладистым и таким податливым. Этим можно было пользоваться. Но Чэн этого не делал. Он видел, как менялся взгляд парня, когда Хэ пытался угомонить его подобным образом. Тогда глаза змея опасно щурились, превращаясь в узкие хищные щёлки, а губы сжимались в тонкую линию. Кожа натягивалась и родинка на подбородке становилась ярче.       Ли успокаивался, но потом ещё долго к себе не подпускал.       Взгляд Чэна скользнул ниже, нехотя выпутываясь из уютного клубка белых волос, и пополз вниз.       Ли спал без футболки. Ему всегда было жарко, по крайней мере сам змей говорил так. А в холодные ночи прижимался ближе к его боку, пряча голову под колючим подбородком.       Одетым во время сна Чэн застал парня лишь однажды. В ту ночь он не ночевал дома и, вернувшись, застал Ли в кровати. Тот лежал, зарывшись носом в подушки, занимая собой всё пространство кровати.       На нём был свитер.       У Шэ Ли на спине есть родинки. Маленькие и всего пять штук.       Чэн заметил их не сразу и даже не потом, а много, много позже.       Он протянул руку. Мягко коснулся загорелой спины и погладил, чуть надавливая, большим пальцем родинку у основания шеи. Затем, не отрывая руки, спустился ниже, ко второй крохотный точке. Неприметная, она ютилась под левой лопаткой, точно обозначая расположение сердца. На ней Чэн задерживался дольше прочих, прикрывая глаза и слушая мерный стук змеиного сердца.       Раз-два. Раз-два.       Третья была чуть ниже, с правой стороны от позвоночника. Неприметная, но стоило Ли прогнуться в спине или потянуться, как она жадно приковывала к себе всё внимание.       Рука Чэна скользнула ниже, аккуратно сдвигая край одеяла в попытке добраться до следующей точки маршрута. Она была почти в самом низу, прямо у копчика и частенько оставалась незамеченной, скрываясь под тканью. Вот и сейчас, палец наткнулся на резинку трусов, так и не добравшись до цели. Подумав немного, Чэн решил оставить беглянку в покое. В этот раз.       Последняя точка расположилась на границе нижних рёбер, едва ли не на самом боку. Чэн невесомо её огладил, очертив пальцами рёбра и положил руку на поясницу, прислушиваясь к едва различимому дыханию.       Шэ Ли был тихим во сне.       Он не сопел, не храпел и не разговаривал. Первое время это настораживало. Просыпаясь по ночам, Чэн напряжённо вслушивался в тишину, пока не улавливал едва различимое движение воздуха. После стал чаще обнимать парня и сон становился спокойнее, когда под рукой равномерно двигались чужие рёбра.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Чэн прикрыл глаза, расслабляясь под эту тихую мантру жизни.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Он больше не видит кошмаров.