Сумерки на минималках

Flashback

      Палящее, ослепляющее солнце жарило в полдень, с каждым часом все больше и больше набирая обороты. Даже мокрая тряпка, что по замыслу являлась черно-белой косынкой, не спасала от зноя в этот жаркий месяц лета.       Периодически подбегая мочить ее в грязном тазу, я пила эту сладкую тинную воду, что стекала, по моим пальцам, дорожками грязи, оставляя следы. Рабочая огромная футболка, напоминающая поношенное платье, вся пропиталась вонючим потом, который лился градом с моего тела. До чертиков раскалённый воздух было тяжело вдыхать маленькими детскими лёгкими, он словно сжигал изнутри. Каждый вдох приводил к ноющей боли.       Положив тяпку на грубую глиняную почву, что была столь не послушна, я устремила свой взгляд на небо. Иногда удивляешься, как столь обыденное может порадовать тебя. Голубое раздолье, с разными по форме белоснежными ваточками, завораживает и даже отвлекает. В такие моменты забываешь о тяжести жизни: о смертях своих соседей по комнате, о невыносимом голоде, о боли, а главное — сердце перестает невыносимо ныть.       Ах, вот и странная обезьяна с огромными ушами и широкой улыбкой, сбоку летал маленький слоник с добрыми глазами, а вот и длинная машина без одного колеса спереди, чтобы ее увидеть пришлось положить голову на невидимую подушку и устремить взор параллельно пространству над поверхностью Земли.       Этим шаловливым невинным играм мешала ноющая спина, что подводила меня каждый раз при работе, будто я постарела достаточно давно. Она задубела настолько сильно, что даже кора деревьев не сравниться, не давая разогнуться.        Пока я изучала небесное полотно, мой живот предательски забурчал. Когда же наконец-то сядет это чертово солнце и я смогу поесть.       Интересно, чем занимается Тина, надеюсь малышке не дали тяжёлую работу. Хоть с каждым днем она и привыкает, я чувствую ее щемящую тоску по маме. Наверное, если бы я помнила свою, то тоже бы плакала всю ночь напролёт.

End Flashback

      Эдди было довольно тяжело притворятся глупым простачком, лелея в себе идею мести. Эти противные обрыганы задели его королевскую честь. Он сидел в своей маленькой камере, что явно была сделана не для его дорогущей задницы, расхаживал толстыми и грязными ногами, и думал, упирая свой тупой взгляд на серо-зелёную стену.       — Хахаха, может дать тебе щелбан, — посмеялся грубым смехом простачок-хрюн, — Мы же в детстве так любили играть, брат. Но ты почему-то всегда побеждал. Теперь мой черёд. Ты же не думал, что тебе суждено всегда быть первым?       Для Эдварда, что так ценил себя и превозносил выше остальных — было сущим кошмаром проиграть столь грубым и беспардонным джентльменам. Кто в наше время решает вопросы, используя кулаки? Сейчас нужно использовать лишь свой дьявольский мозг и тогда Эдди точно получит желаемое. И тогда он станет главным! Королем этих гнилых мест! Каждый будет целовать его ноги, уж этого мужчина точно добьётся!

***

      Следующие дни проходили обычно. Характерно для преступника, что обрек себя на скитание в комнате метр на метр. Он спал, ел в любимой обшарпанной столовой, болтая с малышкой Беллой, что потихоньку привыкла к нему и не шугалась. Как правило, он кидал рядовые фразы: «Приветствую», «Как настроение?», «Как день?».       Но даже эти десятиминутные разговоры делали их день лучше. Белла ждала это мужчину на завтраках, обедах и ужинах. Ей нравилось получаться внимание и интерес к своей хрупкой персоне. Белла даже рассказала про ее обычную жизнь за пределом тюрьмы. Что пока она очень бедна, но полна сил воевать с этим жестоким миром. Что живет она в грязной коммуналке, где кучу сожителей в виде клопов и противных алкашей, чья жизнь была разрушена по собственной глупости и слабости. Что ее истеричная соседка не дает ей спать и глумиться над своим сыном. Она рассказывала, как ей жаль мальчика, ведь Бен был умным парнем. Просто что-то не так с его мамой, обиженной на собственноручно разрушенную жизнь. Белла давно замечала, что эта женщина часто была под интересными препаратами.        Слушая эти истории, доводящие Эдди до эйфории, мужчина клялся, что когда выберется из этого места, а это случится скоро, по его мнению, то сразу поможет девушке и с жильём, и Бена они заберут с собой. После услышанного, Белла в тайне вынашивала в себе эти мечты. Ведь хочется иногда помечтать о светлом будущем. А ей это до безумия не хватало.       После столовой Эдди всегда отправляли в мастерскую. Где умельцы делали нужные бытовые предметы, что потом продавали в ближайшем прилавке поставщики тюрьмы. Преступникам же не давали прибыль, они отрабатывали свой долг перед государством.       Делая свою работу, Эдвард смело мечтал, что тоже будет на свободе, как эта дверная ручка, что почему-то было непокорной. Пока никто не видит он от злости начал дубасить по ней жирной липкой рукой. Дерево хрустело, но он должен был утолить скопившуюся энергию. Сверкнув глазами, свин подметил приближение начальника мастерской.       — Эдди — толстяк, да ты растяпа. Давай, напряги свои жирные ручонки. Мне нужна хорошая дверная ручка, или я засуну ее тебе в зад. Будет рычаг для твоей противной задницы, — злобно прикрикнул, одновременно шипя, словно змея, глубоким голосом красивый хорошо сложенный мужчина. Над его шуткой никто не посмеялся, все даже боялись лишний раз вдохнуть. Джафар любил, чтоб в мастерской был порядок и умеренно шла достойная работа. Поэтому следил за этими наглыми паршивцами, будто сокол.       — Да, мистер Джафар, — ляпнул угодливо Эдди.       После проделанной работы, если им повезет, их отправляли мыться под контролем сексапильных охранников. Виталий, прославившийся на всю тюрьму жёсткостью и своенравием, притягивал чем-то Эдди. А его лопух друган Димас бесил до чёртиков. Как только Дима ляпал неразборчиво в разговоре или ругался, придумывая новый мат или тупые слова, Эдварда перекашивало, а на лице застывало отвращение. А когда преступник слышал противный смех Димы, хотелось тут же схватить за шею и жестоко душить. Представляя его посиневшее лицо, свину хотелось тут же кончить.       Во время купания можно пересмотреть кучу симпатичных задов. Всех преступников сводили группами и по очереди поливали из шлангов. Холодная вода, что порождала тонну мурашек. Эдди не обращал на всё это внимание, его глаза всегда были прикованы к голым мужчинам. Он представлял, как они то отсасывали ему, то подставляли для него свои задницы. О, как он этого желал.       Один раз мужчина даже приметил, как в раздевалке ебались два голубка. Один побольше, явно доминируя, другой маленький, тот светлый парень, что смеялся над ним громче всех в столовой. В тот день он, через небольшую щелку двери, досмотрел весь процесс от начала до конца с хитрой широкой улыбкой.       Хаха, вот как тут проходят лучшие деньки.       Затем идет долгожданный отбой или бессонная ночь за обдумыванием грязных делишек. Временами на досуге он вспоминал имена жертв, ведь этот мерзкий грызун всех их помнил до единожды. И истерично смеялся, приговаривая имена рабов. Его рабов. Чаще всего он любил вспоминать маленьких детей. Ему всё равно, был это мальчик или девочка. Каждый раз, вспоминая их мольбы и детские голоса, он тянулся к своим штанам. А уже после этого ложился спать.       И вот проснувшись в солнечный день, ведь даже к такому животному проскользнул лучик света через решётку. Эдд был готов на свершения. Он уже запомнил всех врагов в лицо. И джентльмен готов был научиться, как решать дела по-взрослому.       Он молниеносно заправил кровать, как солдат в армии. Надел на себя чёрную рубаху и штаны, из неприятного коже материала, почистил жёлтые гнилые зубы. И стал покорно ждать своего любимого охранника.       Виталий, присвистывая, направлялся к камере самого мерзкого подчинённого. «Почему его нахрен не забили месяц назад? Почему это чмо живо?». Все эти мысли витали в голове грозного мужчины каждый раз, когда ему нужно было куда-то вести это чудовище. Ему было неприятно наблюдать, как это недочеловечишко живет, дышит, думает. Возможно оно достойно только могилы. Но у каждого разные мнения на этот счет. Они не раз с Дмитрием спорили, что было бы корректнее. Казнить или дать мучиться в бесконечном аду.