мы друг для друга созданы

Каждый, кто делал тебе больно — покойник — Угодил в переделку, малыш? — вместе с шорохом крыльев бабочек послышался дразнящий каждую клеточку тела голос. Хотя, может, то была белизна Клоуна, вышедшего из-под контроля. Прекращение агонии, охватывающей тело, оставило пустоту и дезориентацию, заставив Аллена тяжело повалится на пол. Когда пришло осознание, кому принадлежит этот тягучий голос и воронья чернота кудрей, он поднял голову, встретив взгляд золотистых глаз Тики Микка. Аллен замер, не понимая, что тот делает здесь. Хочет добить? Защищает? Последующий диалог прервал странные мысли, и Аллен бросился в бой. Укрою тебя пледом, посажу на подоконник Проклиная утренние ноябрьские заморозки, Аллен плотнее закутался в прохудившуюся куртку и поджал пальцы на ногах, терпя покалывания в ступнях. Он отодвинулся от окна, пышущим холодом, и снова оглядел полупустой вагон поезда. Остановив взгляд на женщине, укутанной по самые уши и попивающей исходящий паром чай, Аллен втянул носом молочно-медовый аромат, распространяющийся по вагону из кружки с напитком, и неожиданно вспомнил глаза такого же светлого оттенка шахтера-картежника. Почувствовав внезапное тепло, легкими касаниями проходящимся по телу, Аллен зажмурился, пытаясь сохранить в это ощущение подольше, смакуя удовольствие от игры и той, другой, стороны Тика Микка, которую увидеть более вряд ли станет возможным. Резкая тяжесть нагретого телом пальто на плечах заставила распахнуть глаза и уставиться в хитро изогнутые светло-медовые глаза напротив. — Будем считать это ставкой на сегодняшнюю игру, мальчик. Залезу под свитер, в самое сердце — Граф смотрит, — кулак пролетает в миллиметре от уха, развивая белые пряди. — И что? — взмах мечом недостаточно быстрый, чтобы дать возможность увернуться. — Мы не убедительные. — Ну и что ты предлагаешь? Порубить друг друга? — Мне надо использовать Выбор, — секундный страх выбил из строя, и Аллен пропустил удар по ноге, поваливший на мостовую. Посмотрев в непривычно серьезные глаза Тики, Уолкер легко кивнул, позволяя тому делать то, что он считает необходимым. Холодный камень под лопатками и разгоряченное боем тело сверху не позволили сразу заметить смуглую руку, выходящую из грудной клетки аккурат напротив сердца. Паника воспоминаний начала заражать разум и ускорять дыхание, когда Аллен услышал требовательный голос Тики, — Посмотри на меня. Метаясь взглядом по черным кудрям, закрывших их от остальных, Уолкер, наконец, уставился дикими глазами в золотую бездну и поразился разнице между лордом Микком и Тики, который смотрел на него сейчас. Никакой природной жестокости и желания навредить, только спокойствие и серьезность. Аллен вздохнул, отпуская панику. — Я, вообще-то, не предлагал тебе свои руку и сердце, — ехидно хмыкнул юноша. Такое заявление ошарашило Тики, но, кто бы сомневался, он быстро пришел в себя. — Все еще впереди, малыш. Ты — холодный Питер, но в тебе можно согреться — Уходи. — Ты не можешь вечно игнорировать это… — Игнорировать нечего! И, вообще, ну, «это» просто-напросто неправильно! — Серьезно? Неправильно? — Да! Ты Ной — твоя семья, гребаные психи, хочет уничтожить мир, а я экзорцист! — Бывший, кстати. Плюс ты тоже часть Семьи с больной личностью Четырнадцатого внутри себя. Долгое молчание после обидных слов с каждой стороны прерывалось лишь шумным дыханием обоих. Нарушилась тишина обоюдным, простым и искренним: «Прости». Каждый шрамом на запястье остался Они сидели в номере пьяные после пары бутылок бодяжного вина и бесчисленного количества партий в покер. Аллен сидел в кресле у звенящего каплями дождя окна, медленно тасуя карты и мурлыкая под нос незатейливую мелодию, а Тики лениво развалился на кровати и мусолил сигарету, тяжело вздыхая из-за размокших от ливня по пути в гостиницу спичек. Конечно, он мог использовать Выбор, но тогда не было бы никакого удовольствия бежать под дождем, держась за руку разомлевшего и веселого от вина Аллена, ведущего Микка к гостинице, где он снял номер. От теплых мыслей Тики оторвал Аллен, запрыгнувший на его бедра. Юноша пару раз толкнулся тазом и хитро взглянул на мужчину снизу. О, эту сторону Уолкера, Микк узнал не так давно, когда парень впервые решился выпить с ним. Аллен становился капризным и делал все, что взбредет в его прекрасную голову. — Малыш? — Тики, давай переспим, — в подтверждение своей решимости юноша снова толкнулся пахом и приспустил рубашку с плеч, обнажая ключицы. Микк тяжело вздохнул и коротко простонал, понимая, что это никуда не годится. Он обхватил одной рукой торс Аллена и наклонил его в бок, чтобы тот упал рядом на кровать. — Скажи мне это трезвым, и тогда я обещаю подумать, — с этими словами Тики лег поудобнее, выкинул бесполезную сигарету и закрыл глаза, собираясь поспать хотя бы пару часов перед возвращением к его шумной семейке. Рука, накрывшая шрам на груди, заставила приоткрыть один глаз и посмотреть в серебро, плещущее океаном вины и сожаления. — Мне кажется, я люблю тебя, Тики. Признание, хоть и пьяное, прихватило горло и взбудоражило кровь, стерев фантомную боль шрамов. — Скажи мне это трезвым, Аллен, — прохрипел он, шепнув в конце, — Прошу. Мятые простыни, отключили свет — Надо будет повторить. — А говорил, что тебе не понравилось. — У меня болит задница! Я не думал, что это длится так долго! — На самом деле все зависит от позы… — А раньше сказать? Ты же видел, что я не могу больше, — вздохнул Аллен, — Я в душ. После премьеры постановки известного театра, большую часть которой Уолкер жаловался на затекший зад, они вернулись в номер, чтобы еще пару часов провести за игрой в покер и разговорами. Пока Аллен был в ванне, Тики покурил, заказал им завтрак на утро с учетом аппетита юноши и разделся до рубашки с брюками, а последний все не выходил. Немного волнуясь и настраиваясь на бой с Неа, Тики постучал в дверь ванной. — Малыш? — Д-да, с-сейчас! — дрожь в голосе насторожила, но Микк вернулся к кровати. Когда юноша, наконец, вышел из ванной, мужчина сначала расслабился, смотря в серебро глаз, но затем опять нахмурился при виде напряжения и волнения в них. Аллен, будто не давая себе передумать, в два шага преодолел расстояние между ними, наклонился и прижался губами в уголок рта Тики, шумно вздохнув и сжав воротник его рубашки. Отчаянно краснея, Аллен на пробу лизнул нижнюю губу, но, видно испугавшись собственной наглости, резко отстранился, выпрямляясь и отворачиваясь. Все произошло так быстро, что Микк даже не успел как-либо отреагировать на поцелуй. Это же был поцелуй да? Господи, Аллен его поцеловал. Тики поднялся с кровати и развернул Уолкера к себе лицом, обняв ладонями его голову, и внимательно рассмотрел гамму чувств в глазах юноши. Никакого сожаления, только смущение и ожидание. — Ты трезвый? — Тики Микк, я тебе сейчас врежу! — Аллен возмущенно дернул головой и толкнул мужчину в грудь. — Уж прости, но обычно ты порываешься сделать подобное только в нетрезвом состоянии. Уолкер снова мотнул головой, слабо протестуя чисто из упрямства, и схватил воротник Микка, чтобы смотреть тому прямо в глаза. — Трезвый, — шепнул Аллен, — Я… Я… — Не говори пока не готов, — тихо ответил Тики, — Скажу за нас обоих… — Я люблю тебя, — двое шепнули, почти соприкасаясь губами. — И не смей меня затыкать. — Даже когда ты такой упрямый. С этими словами они сомкнули губы, мягко перекатывая долгожданные слова признания между собой. Мы друг для друга созданы- Бракованный дуэт.