Massage from the ex

      Чонгук отрывает глаза от экрана монитора и начинает тереть их от лёгкой усталости. Шея затекла от неудобной позы, поэтому он чуть откидывается назад, прикрывая веки. Пальцы, что до этого упорно бегали по клавишам, слегка покалывают, доставляя неудобство, а взгляд падает на окно, которое было не задёрнуто жалюзи, где уже почти темнеет. Сейчас бы в одну секунду оказаться дома, под прохладным душем, а не торчать в душном офисе, где и миллиметра свободного нет. Но, к огромному сожалению, его желание ещё не исполнится часа два, потому что работа заканчивается в семь вечера.       Как же скучно работать в офисе.       Чимин, сидящий за своим столом рядом с ним, то и дело кидает на него встревоженные взгляды, где читается явное беспокойство. Чонгук не очень хочет, чтобы его жалели, но волнение друга и коллеги по работе, понимает. Его внешность в последнее время так и кричит, что ему не помешало бы отдохнуть чутка. Тёмные круги под глазами, бледное лицо, которое сложно отличить от цвета его волос, и исчезнувшие щёки, которые раньше Чимин часто любил тискать в своих ладонях. Он уговаривает его уже несколько раз взять перерыв и провести время в свою пользу, потому что, как никак, он — омега, а они не должны так выглядеть. Но Чонгук только отмахивается, понимая, что если останется один на один со своими мыслями, то точно с ума сойдёт. Лучше всего занять себя работой и стараться много не думать о прошлом, которое ходит за ним по пятам, противно улыбаясь ему в спину.       Но Чимин так же, как и Чонгук, жуткий упрямец, поэтому не отстаёт от него, даже услышав отрицательные ответы. Вот и сейчас омега снова начинает, приближаясь к нему, так, что между ними остаются несколько ничтожных миллиметров.       — Чонгук, мне кажется, тебе стоит отдохнуть немного. Ты весь, как напряжённая струна, — проговаривает Чимин, и в его голосе проскальзывают нотки волнения.       Чимин — прекрасный друг. Он всегда рядом с ним, поддерживает, если нужно отбивает других альф, которые лезут к Чонгуку (хотя он сам может с лёгкостью завалить любого), и просто обожает заботиться о нём, считая его своим младшим братиком. Чонгук несказанно рад тому, что у него есть такой друг, только вот тот совсем не хочет понимать, что иногда лучше попереживать немножко, погрустить и всё станет легче. Со временем.       Чимин понимает, что гложет Чонгука уже некоторое время, вот и пытается отвлечь его от всяких дурных мыслей, чтобы он не грустил сильно. Омега последние несколько месяцев вообще не отходил от него практически ни на шаг, постепенно стараясь быть рядом, и даже переехал на время к нему, чтобы позаботиться о нём. И Чонгук искренне благодарен ему. Потому что, даже несмотря на то, что Чонгук много раз просил, а иногда чуть ли не приказывал, оставить его одного и не мешать, Чимин всё равно был рядом. Всегда. И это одна из причин, почему Чонгук любит его. Тот так старается оберегать его, не давать плохим мыслям завладеть им, что почти перестал встречаться со своим парнем — Намджуном, который, к счастью, всё понимает и оттого не устраивает скандалы.       Чимин действительно отличный друг, и таких, как он, очень мало.       — Я не знаю, Чими. Ты же знаешь, что у меня много работы, — Чонгук устало вздыхает и зарывается лицом в свои раскрытые ладони, борясь с желанием поспать.       Он бы с радостью согласился отдохнуть, но дело в том, что так ему станет хуже, намного. Оставаться наедине со своими мыслями, которые любят кидать ему обрывки прошлого, просто ужасно. Находиться в четырёх стенах дома, где каждый уголок пропитан его запахом, просто невыносимо. Ложиться спать в той кровати, где он любил лениво целоваться с ним, а после засыпать в обнимку, чертовски больно. И Чонгук не хочет чувствовать эту боль. Прошло достаточно много времени, и всё вроде должно было стать лучше, боль потухнуть, а сердце прекратить тосковать по нему. Но, кажется, слова о том, что время лечит, полное враньё. Время не лечит раны. Ты просто привыкаешь к этой боли и оттого думаешь, что тебе больше не больно. И Чонгук только надеется поскорее привыкнуть к ней, потому что любить, оказывается, очень больно.       — Твоя работа никогда не закончится, её всегда будет больше и больше, поэтому сейчас возьми перерыв, хотя бы на два-три дня. Ты должен привести себя в чувство. Твой вид слишком усталый и напряжённый, — Чимин мягко обхватывает его лицо в свои ладони и заглядывает в глаза, прямо в самую глубину чёрных вод. — Тебе нужен отдых, понимаешь? — Он смотрит внимательно, но в то же время ласково, и гладит пальцами чужую скулу.       Чонгук понимает, что не имеет права заставлять своего друга, хёна переживать о нём. Понимает, что тому очень важно его самочувствие. Тот даже может забыть всех других, но только не Чонгука. Поэтому младший омега, на секунду замешкавшись, всё же коротко кивает, вызывая у Чимина нежную улыбку.       — Как насчёт расслабляющего массажа для начала? — предлагает старший омега, и ведёт ладонями по чужим плечам, ощущая то, какое тело под его руками напряжённое. — Тебе точно необходимо расслабиться.       — Хён, может мне просто отдохнуть дома? — пытается отговорить старшего Чонгук, жалостливо глядя на него.       — Нет, я не хочу, чтобы ты сидел дома, пересматривал в сотый раз ваш с ним альбом и видео, сопли разводя, — строго проговаривает Чимин, стряхивая с чужого плеча невидимую пыль. — Сегодня же запишу тебя на сеанс массажа, а после посмотрим, что делать дальше, — даже не спрашивает, а просто утверждает он, напоследок легонько обнимая того и чмокая в макушку.       А Чонгуку остаётся лишь согласиться. Может быть, пора уже забыть прошлое и двигаться дальше?

🌟🌟🌟

      — Чонгук, у тебя массаж завтра, — наконец-таки, сообщает Чимин, находясь по ту сторону телефона.       На дворе уже давно ночь. Чонгук долго пытался заснуть, потому что ненавистная бессонница началась ещё месяц назад, и он спал максимум два-три часа. Когда у него почти получилось, наконец, заснуть, ему позвонил Чимин, который, кажется, живёт не в одном городе с ним, а на другом конце Земли, и у него сейчас день, а не два часа ночи.       — Ты мог сказать утром, — произносит Чонгук, широко зевая и потирая уставшие глаза. — Надеюсь, это не какой-нибудь извращенец, который захочет сделать массаж простаты.       — Нет, нет, это не альфа, а омега. Тем более, девушка-омега, — спешит успокоить Чимин, и Чонгук слышит с его стороны ещё один сонный голос, который зовёт его спать. Кажется, это Намджун, — Да, детка, я сейчас приду, — отвечает Чимин своему альфе.       — Ладно, иди уже к своему жениху.       — Он мне не жених, — протестует старший омега, и Чонгук улавливает в его голосе взволнованность.       — Пока что, — добавляет омега, слыша по ту сторону возмущённое мычание. Ну, зачем делать вид, будто тебе не хочется, чтобы это произошло?       Вот Чонгук каждый раз, когда видел его, наивно верил, что они смогут стать в будущем супругами. Но что-то явно пошло не так.       — Да бог с тобой. Главное, не забудь. Завтра в два часа. Адрес скину тебе.       — Хорошо, спасибо, — искренне благодарит Чонгук.       — Это меньшее, что я могу сделать для тебя, — говорят в ответ, и Чонгук знает, что Чимин в эту секунду улыбается, хоть и грустно.       Ох, как же Чимин ошибался, думая, что массажисткой будет девушка.

🌟🌟🌟

      — Вы можете начинать раздеваться, сейчас к вам подойдут, — произносит девушка, которая зашла вместе с омегой. Чонгук ей кивает, и та быстро скрывается за дверьми, одаривая напоследок его широкой улыбкой.       У Чонгука никогда не было комплексов насчёт внешности и смущения перед другими, поэтому он с лёгкостью начинает снимать с себя одежду. Блузка и брюки быстро слетают с тела, и он остаётся только в боксерах. Омега кладёт одежду в другую сторону и принимается за последнюю ткань, скрывающий самое сокровенное. Полностью раздевшись, Чонгук взбирается на кушетку, ложась животом вниз, и берёт полотенце, укрывая им свои ягодицы.       Несколько секунд проходят в тишине, а после дверь тихо приоткрывается, впуская другого человека. Чонгук не поворачивает голову, уже зная, что там девушка, поэтому только тихо здоровается, в ответ слыша лёгкое «Привет». Голос, как ни странно, очень кажется Чонгуку знакомым, но он не зацикливается на этом, желая получить расслабляющий массаж, который поможет избавиться от мыслей на время.       По всей комнате расставлены свечи, свет выключен, поэтому в помещении достаточно темно, что добавляет особую атмосферу. Пахнет маслами и льётся тихая музыка, разбавляя тишину. Чонгук поудобнее укладывает голову и ждёт, когда же девушка начнёт.       Когда чужие ладони касаются его, Чонгук тут же хмурит брови, потому что на руки омеги они никак не похожи. Грубоватые, чуть сухие и сжимают достаточно сильно, от чего появляется слабая боль. Он собирается развернуться в сторону «девушки», но та не даёт, надавливая на затылок, чтобы принял ту же позу.       — Расслабьтесь, — шёпотом звучит над ухом и Чонгук слабо вздрагивает от голоса, который напоминает ему о нём. Но это ведь не может быть он, да? Тем более, Чимин сказал, что записал к девушке. Значит, ему всего лишь померещилось. Это не может быть тот, кого он уже не видел несколько месяцев.       — Будьте нежнее, — проговаривает Чонгук и действительно расслабляется, позволяя чужим рукам бродить по его телу.       Массаж начинается с плеч. Ладони слегка массируют, надавливают, чуть добавляя силы. Чужие пальцы касаются позвонков, будто бы неосознанно (или осознанно) считая каждый из них, и с губ Чонгука слетает тихий вздох. Но он не замечает этого, продолжая кайфовать под умелыми руками, которые доставляют незабываемые ощущения. Всё же Чимин был прав, что записал его на массаж. Ему действительно нужен был отдых.       Руки проводят по талии, останавливаясь на пояснице. Они надавливают чуть сильнее, и из горла омеги вырывается тихий, едва слышный, стон, но «девушка» всё равно прекрасно слышит. После делают массаж ног, постепенно переходя к полотенцу, под которым, естественно, ничего нет.       Чонгук сначала не обращает внимание, полностью расслабившись от такого потрясающего массажа, но позже, когда чужие ладони переходят чуть выше, едва касаясь ягодиц, тут же непонятно хмурится. Он хочет развернуться и спросить какого чёрта вытворяет девушка, но ему снова не позволяют, сжимая ягодицы сильнее. Из его горла неосознанно слетает стон, от которого ему становится стыдно. Тело, которое было без ласки несколько месяцев, чертовски чувствительное. Поэтому Чонгук никак не протестует, позволяя чужим рукам доставлять ему удовольствие, хоть очень слабое и не дающее возбудиться, находясь на грани.       — Позволь мне помочь тебе, нежная, — шепчут прямо рядом с ухом, после слабо прикусывая кожу.       Чонгук широко распахивает глаза, а его дыхание непроизвольно задерживается от того самого слова, которое раньше слышал только от него. «Нежная». Чонгук никогда бы не подумал, что ему будет нравиться, если к нему будут обращаться так, будто он девушка. Но, когда омега впервые услышал это слово от него, его бархатным голосом, словно тягучим мёдом, понял, что это будет единственное, что доставит ему удовольствие.       — Тэ-Тэхён? — неверяще шепчет Чонгук, находясь в диком шоке.       В этот раз ему никто не мешает, когда он разворачивается и видит перед собой вовсе не девушку, а своего бывшего, которого последний раз видел, целующимся с другой омегой. Все воспоминания, моменты, проведённые с ним, тотчас же начинают одна за другой всплывать, устраивая тот же хаос, который был тремя месяцами ранее. Его рука машинально прикрывает нагое тело, а взгляд проходится по чужому (но такому родному) лицу, всё ещё до конца не веря, что они снова встретились.       — Здравствуй, нежная, — здоровается Тэхён, растягивая губы в лёгкой улыбке.       Будто не он только что массировал ему ягодицы.       — Ты не девушка.       — Оу, да, — подтверждает Тэхён и неловко чешет затылок.       — Какого чёрта, ты здесь? — добавив в голос строгость и злость, спрашивает Чонгук, держа полотенце крепко, чтобы не выскользнуло.       Хотя Тэхёну не впервые видеть его голое тело.       — Моя сестра неожиданно заболела, вот попросила заменить её.       — Ты чёртов извращенец, хотел полапать других омег?.. Хотя, что это я говорю, ты же всегда рад попробовать новый вкус, — Чонгук злится, Тэхён это понимает, поэтому только выдаёт ухмылку, зная, что за омегу говорит ревность.       — Ты же знаешь, я никогда не был таким человеком, — теперь на полном серьёзе проговаривает Тэхён, пристально глядя на Чонгука и не сводя глаз с открытых ключиц.       Раньше на этих острых ключицах всегда были его следы.       — Только давай без всего этого, окей? Думаю, мне не нужно напоминать тебе, как ты разрушил наши отношения, нашу любовь.       Чонгук тоже раньше думал, что Тэхён не такой, как другие альфы. Он всегда отличался от других. Никогда не позволяя себе задерживать взгляды на чужих омегах. Был нежным, понимающим, любящим и страстным. Что уж говорить, может быть, он всё ещё такой же, только вот не Чонгук больше объект его любви.       Омега по-настоящему наивно верил, что у них та самая любовь, которая бывает в книжках, потому что, казалось, они любили друг друга до бесконечности, от земли до неба, до бесконечных сияющих звёзд. Тэхён был лучшим примером будущего мужа и отца будущих общих детей.       Когда они познакомились шесть месяцев назад, Чонгук понял, что влюбился с первого взгляда, как бы банально это ни звучало. Он увидел в Тэхёне своего идеала, своего мужа и отца своих детей. Альфа сразу же подавал знаки симпатии, но Чонгук долго не подпускал его близко к себе, хотя очень хотел. Причина была в том, что он не хотел, чтобы всё случилось слишком быстро. Он хотел, чтобы за ним поухаживали, делали подарки, уделяли своё внимание и были рады помочь в любой ситуации. Другие альфы бы сразу давали заднюю, потому что слишком долго и нудно, но Тэхён не был одним из них. Он делал всё, чтобы видеть на лице омеги только улыбку. Давал обещания, что не позволит его глазам плакать.       Но сам же сделал так, что эти самые слёзы стали неотъемлемой частью чонгуковой жизни последние несколько месяцев.       Увидеть своего любимого истинного в объятиях другого омеги и целующимся, было невыносимо больно и тяжело. Когда Чонгук хотел сделать сюрприз, приехав на работу альфы, который работал диджеем в клубе, он и не ожидал, что ему самому сделают сюрприз, и такой запоминающийся. Ему было больно, обидно, тяжело. Он не хотел слушать от альфы оправданий, потому что увиденное, навсегда сохранилось в голове, не давая мыслить здраво. Чонгук просто уехал обратно в их квартиру, где они планировали создать семью, собрал вещи и ушёл, напоследок оставив маленькую записку, в которой было одно предложение: «Я не смогу простить тебя за измену, прощай». А Тэхён и не пытался его остановить, переубедить, он тоже молча отвернулся, вычеркнув очередного омегу из своей жизни.       Такое сложно простить, очень сложно, почти невозможно, но Чонгук справился. Он действительно больше не обижался на альфу. Ему всего лишь хотелось узнать, что же такого было в той омеге, чего не хватало Чонгуку. Но Тэхён так и не ответил на немой вопрос. А сейчас вернулся и ведёт себя так, будто ничего такого между ними не было.       — Послушай, Чонгук, я понимаю, что оправдания тут уже ни к чему, но я хочу высказаться, — начинает Тэхён, но его грубо перебивают.       — Не нужно этого делать. Просто выйди и дай мне одеться. Я уйду и мы забудем этот день, вычеркнем так же, как и нашу любовь, — выговаривает сквозь боль, которая снова зародилась в омежьем сердце, притупив остальные чувства. Чонгуку хочется действительно уйти и забыть всё это. Встречу с тем, кого не планировал больше видеть в своей жизни. Потому что снова больно. Потому что старая рана снова даёт о себе знать. Потому что находиться в одном помещении с тем, кого любил больше всего в жизни, невозможно.       — Нет, ты сначала послушаешь меня, — когда Чонгук уже собирается встать, Тэхён вновь надавливает на его плечи, вынуждая обратно принять ту же позу. Теперь омега снова лежит на животе, а полотенце давно выскользнуло из его рук, полностью обнажая тело. Чонгук пытается вырваться, но альфа не даёт. Он заводит руки омеги за спину и наклоняется к его уху, предельно чётко проговаривая каждое слово по слогам. — Я был идиотом, что отпустил тебя тогда…       — Отпусти, Тэхён, — Чонгук не желает слышать ничего. Он всего лишь хочет вернуться домой, закрыться и забыть всё, что здесь происходит. Но вселенная, кажется, против него.       — Тогда ты всё понял неправильно. Я не целовался с этой омегой, — альфу снова перебивают.       — Ещё скажи, что это был я.       — Ты можешь помолчать и выслушать меня? Пожалуйста, — рычит Тэхён и Чонгук против воли затихает. Чёртовы альфьи феромоны. — Эта омега — мой коллега. Мы по очереди работаем в клубе, и я ей давно нравлюсь, хотя она знает, что я люблю тебя, — дыхание Чонгука в который раз замирает, как и сердце, от услышанного слова. Тэхён сказал, что любит Чонгука? У него всё ещё есть чувства к нему? Как это возможно? — В тот день, когда я работал, она пришла ко мне, начала плакать, рассказывая, что у неё дедушка умер. Вот и я пожалел её, обнял, чтобы успокоить, но это был дружеский жест, — поспешно добавляет альфа. — После, немного посидев и успокоившись, я хотел уже отстраниться, но она внезапно схватила меня и поцеловала. Я даже не успел понять, что произошло… Поверь, Чонгук, я никогда не думал о ком-либо, кроме тебя. Я всегда любил, люблю и буду любить только тебя, — Тэхён нежно обхватывает его ладони, поочерёдно целуя каждую из них.       Чонгук принимает сидячее положение, открывая и закрывая рот, как рыба, которую неожиданно выбросили на берег. Слова альфы вихрем проносятся в голове, обрушивая на него уйму вопросов. То есть, пока Чонгук так страдал все эти три месяца, думая, что ему изменили, на самом деле никакой измены не было? Но, почему тогда Тэхён не остановил, не объяснил, а просто взял и ушёл? Почему он позволил своей любви уйти от него? Почему?       — Если ты действительно любишь меня, то почему тогда не объяснил мне всё?       — Я правда хотел пойти к тебе, попросить дать мне объяснить, что никакой измены не было, даже если бы ты не позволил, но… Знаешь, мне было страшно. Я боялся, что ты не поверишь мне, не примешь мои оправдания… И когда моя сестра попросила меня заменить её, я знал, что в этот день на массаж был записан лишь ты, поэтому понял, что это мой шанс высказать тебе всё… Да, я понимаю, каким трусом был, что позволил своей любви уйти от меня, и я всё ещё жалею об этом, потому что ты бы всё равно выслушал меня, ведь мой Чонгук совсем другой, — искренне проговаривает Тэхён, чувствуя огромную вину за то, что из-за него Чонгук страдал. Лучше бы он ощущал всю боль вселенной, чем позволил бы ему проронить хоть одну слезу.       — Зачем ты мне всё рассказал? Зачем? Лучше бы я так и не узнал правду, — Чонгук тихо всхлипывает, утыкаясь носом в ключицу альфы и вдыхая его запах. Он не планировал снова показывать себя слабым, но сейчас, в этот момент, когда он узнал правду, из-за которой они были столько времени в разлуке, делает его чертовски слабым.       Ну и пусть. Главное, что Тэхён любит Чонгука, а он его. Всё легко, на самом деле. А время, проведённое вдали друг от друга, только укрепило их связь и их любовь.       Чонгук никогда не думал о том, что сможет разлюбить Тэхёна, даже несмотря на его «измену». Он знал, что они созданы друг для друга. Их пару создавал Бог, поэтому они никак не могли быть с другими. Потому что сердца всё ещё тосковали и просили вернуться друг к другу. И Чонгук рад, что альфа сделал шаг к примирению, что не позволил им упасть в бездну боли и недоговорённости. И сейчас, осознав, какую ошибку сделал Чонгук, сначала не послушав альфу и не объяснившись, он чувствует адскую вину. Ведь из-за него они потеряли так много времени, которое могли провести вдвоём.       Но у них теперь есть время. Теперь они снова будут вместе, и таких нелепых ситуаций больше не будет. Никогда. Уж Чонгук об этом позаботится.       — Прости, — Чонгук, всё ещё не отрывая голову от шеи альфы, тихо шепчет, ощущая, как слёзы катятся по его щекам. Если бы он так и не пришёл на этот массаж, то не увидел бы больше Тэхёна, потому что каждый из них не решился бы сделать первый шаг. Что тогда случилось бы с ними? Как они пережили бы разлуку? Чонгук не хочет это знать, ведь в эту секунду Тэхён рядом с ним. И не только в эту секунду.       Вечность.       — Я скучал. Так хотел снова увидеть тебя, ощутить твои губы…       — Что тебе сейчас мешает? — спрашивает Чонгук и смотрит своими невероятными чёрными глазами, что Тэхён чувствует — он влюбляется заново.       Чонгук касается ладонями скул альфы и первым подаётся вперёд, накрывая покусанные, потрескавшиеся губы своими мягкими. Они оба зажмуривают глаза от ощущения электрического тока, которое проходит между ними. Большие ладони Тэхёна, не спеша, опускаются ниже и ниже, пока не дотрагиваются до чужой талии, за которую он держался, когда они занимались любовью, и притягивает к себе ещё ближе. Чонгук выпускает тихий стон, который заглушается в их жарком поцелуе.       — Я помогу тебе расслабиться, нежная, — Тэхён, отстраняясь от любимых губ, опускает омегу обратно на мягкую кушетку и придвигает его ближе к концу поверхности. Так, что задница Чонгука оказывается едва ли не на краю. Он сначала не понимает, что собирается сделать Тэхён, но когда тот спускается вниз, устраивая колени на полу, и хватаясь за его ягодицы, понимает.       — Ты же не собираешься вылизывать мою задницу? — нервно интересуется Чонгук, но в следующую секунду срывается на высокий стон, когда язык альфы проходится по сжатой дырочке. — Ох, блять.       — Будь тише, нежная. Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали другие? — отрываясь на миг, проговаривает Тэхён с усмешкой на губах, и Чонгук чувствует, что сможет кончить только от одного вида альфы между своих ног. Он закрывает свой рот ладонью, а Тэхён только усмехается, снова наклоняясь к его промежности.       Язык Тэхёна длинный, чертовски длинный и очень влажный, едва ли не достающий до простаты. Он упорно толкается вперёд, при этом глядя ему прямо в глаза, снова и снова сводя с ума. Альфа обводит край дырочки своим языком, целует, оставляет свои отметины, а Чонгук только и может, что плавиться от этих действий. Он боится опускать взгляд вниз, потому что Тэхён буквально трахает его своим языком и смотрит ему в глаза, в глубине которых плескается сам чёрт.       — У тебя скоро должна начаться течка, нежная? — ехидно интересуется Тэхён, оторвавшись от его задницы.       — Да, боже, да… Пожалуйста, сделай что-нибудь, — просит, а точнее, чуть ли не умоляет, глядя на альфу своими чёрными глазами. Знает ведь, что Тэхён не может отказать этим глазкам.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь? Там, где кроме нас ещё порядка двадцати человек?       — Всё равно, только не останавливайся, прошу, — Чонгук призывно качает своими бёдрами и закусывает нижнюю губу, расставляя колени ещё шире и показывая возбуждённый член.       — Тебя заводит мысль о том, что нас могут услышать другие? — альфа растягивает губы в пошлой ухмылке и поднимается на ноги, чтобы в следующую секунду нависнуть над ним. — Тогда я помогу тебе, нежная.       Тэхён снова впивается в чужие губы страстным поцелуем, трахая его рот своим горячим языком. Он кусает, лижет, сосёт и оттягивает губы, в то время как Чонгуку остаётся лишь жарко стонать в чужой рот и прижиматься всё ближе и ближе, потираясь своим пахом о его бедро. Альфа ухмыляется, слепо находит его аккуратный член и обхватывает у основания, слабо сжимая и не давая кончить. Чонгук протестующе мычит, хочет убрать чужую крепкую руку, но Тэхён, предсказуемо, не даёт. Он спускается горячими поцелуями к молочной шее, засасывает кожу и оставляет свои собственные отметины, возвращая их на своё законное место, пока Чонгук только и может, что сходить с ума.       — Хочу твой член в себе, — шёпотом проговаривает Чонгук, после лизнув ушную раковину.       Если несколькими минутами ранее Тэхён планировал помучить Чонгука, приласкать и сделать всё нежно, то сейчас, когда омега глядит на него такими по-блядски красивыми глазами, опускается ниже и быстро вбирает головку толстого члена, несколько секунд посасывая, чтобы проникновение было легче, альфа не выдерживает и разворачивает его обратно к себе спиной, укладывая на живот. Он сжимает пышные ягодицы, ловит настоящий, чистый кайф от того, насколько идеальны изгибы Чонгука: молочная кожа, усыпанная поцелуями в виде маленьких родинок, тонкая талия, которую Тэхён может обхватить одной лишь рукой, и упругая задница с маленькой дырочкой. Чонгук сам по себе идеал. Его характер, его манера общения, воспитание и запах, не говоря уже о фигуре, всё в нём идеально от кончиков волос до пяток.       Дьявол. Тэхён любит Чонгука, как последний сумасшедший во всей вселенной.       Альфа сплёвывает себе на руки, растирает возбуждённый член, потому что без смазки всё равно будет ужасно больно, и приставляет крупную головку к дырочке, плавно и медленно проталкиваясь вперёд. Чонгук неосознанно задерживает дыхание, пока Тэхён продолжает входить в него, очень медленно и осторожно, боясь сделать больно. И омега благодарен ему за это. Даже если он не занимался сексом уже некоторое время, благодаря тому, как альфа заботится и переживает о нём, целуя его плечи, лопатки и шею, отвлекая от неприятных ощущений, Чонгуку намного легче.       — В тебе чертовски узко, нежная, — выдыхает горячо альфа, кладя большие ладони на его ягодицы и раскрывая их, чтобы открыть себе вид на то, как член проникает в омегу. Его внутренний альфа рычит, требует поставить метки везде, чтобы каждый понял, что этот нереальный омега уже занят им; трахать до беспамятства, до искр перед глазами, чтобы тот потерял голову и забыл своё собственное имя. Но Тэхён понимает, что нужно быть нежнее, потому что у Чонгука с их расставания никого не было (он просто не поверит, что Чонгук мог спать с кем-то другим), и дать тому почувствовать его любовь.       — Быстрее, — просит Чонгук, сам подаваясь назад и крутя тазом, чтобы выбить из альфы тихий рык. Он с трудом сдерживает себя, чтобы не начать кричать здесь, потому что за стеной слышатся посторонние звуки и голоса. Но одна только мысль о том, что их могут сейчас застукать, заводит его ещё сильнее, хотя казалось бы некуда.       — Как хочешь, — Тэхён в считанные секунды превращается совсем в другого человека: выходит из омеги и тут же врывается, впечатываясь своими тяжёлыми яйцами о мягкую кожу ягодиц. Его движения становятся быстрыми, грубыми, но Чонгука, кажется, это только распаляет. Он мычит в свою руку, иногда из него всё же вырывается тихий стон, и подмахивает бёдрами, насаживаясь на чужой большой член.       В какой-то момент Тэхён заносит руку и печатает не слабый удар по заднице омеги, оставляя красный след. Чонгук не удерживается и кричит, тут же сильно вцепившись зубами в нижнюю губу. То, что творит Тэхён с ним — настоящее безумие. Он бьёт ещё несколько раз, с дьявольским удовольствием смотря, как кожа омеги превращается в другой цвет, и продолжает двигаться в сумасшедшем темпе. Так сильно и быстро, что Чонгука надолго не хватает: он выплёскивает сперму на кушетку и полностью расслабляется, позволяя альфе дальше трахать его.       Тэхён сдавленно шипит, когда стенки дырочки омеги начинают сжимать его член, и делает ещё несколько быстрых, торопливых толчков, кончая прямо внутрь Чонгука, но быстро выходя, чтобы сцепки не произошло. Он падает на его спину и тяжело дышит, пытаясь не задавить омегу своим телом.       Когда же его дыхание приходит более-менее в норму, альфа с трудом поднимается и быстро натягивает на себя брюки, до этого снятые лишь до колен. Он помогает Чонгуку встать и отдаёт ему одежду, чтобы оделся, пока тот лишь молчит, угнетая этим Тэхёна.       — Чонгук, — произносит альфа, цепляя рукой подбородок омеги и заставляя поднять на себя глаза, — ты в порядке? — Окей, возможно, это глупый вопрос, учитывая, что его только что жёстко трахнули, да ещё и не в очень удобном месте.       — Вполне, — Чонгук поднимается и начинает одеваться, не давая Тэхёну сказать что-либо ещё. Тот поджимает губы и быстро находит влажные салфетки, убирая то, что устроил омега, кончив на кушетке. Когда Чонгук заканчивает, он обратно поворачивается к альфе и задаёт вопрос: — Что будем делать дальше? — В его голосе слышатся нотки волнения, вперемешку с беспокойством, потому что ему действительно важно знать, что в дальнейшем они будут вместе.       — Сейчас мы поедем к тебе домой, соберём твои вещи и едем ко мне. А после закажем еду, потому что я умираю с голоду, включим какой-нибудь боевик, который ты захочешь, и будем жить долго и счастливо, — проговаривает Тэхён под пристальным взглядом омеги. — Как тебе такой план? — интересуется он, на что в ответ Чонгук кидается ему на шею, ахает из-за боли в заднице и быстро кивает головой в знак согласия. Это отнюдь не было расслабляющим массажем, но Чонгуку понравилось. Несомненно.

🌟🌟🌟

      Тем же днём Чимин отправляет ему фотографию своей руки с обручальным кольцом, подписав, как Джун-и сделал мне предложение руки и сердца, и завтра мы едем к моим родителям, чтобы те благословили нас. Хотя, я уже рассказал им об этом, потому что не мог держать язык за зубами, на что отец ответил: «А почему только руки и сердца, остальные части тела ему не нужны?» Его голос был недоброжелательным, но я уверен, что он рад этой новости так же сильно, как и я. И, кстати, ещё… Мне позвонила девушка, которая должна была быть твоей массажисткой, сказала, что заболела и её заменят. И, если ты мне так и не позвонил, значит всё прошло хорошо. Позвони мне потом и поделись, кем всё-таки был твой массажист. Я же тут умираю с любопытства.