Emergency

Впрочем, в тот вечер желания Ибо явно очень плохо сочетались с его возможностями. Он не успел и трёх писем отправить, как в ординаторскую явился его брат. Широкими шагами он пересёк небольшое помещение, чтобы положить тяжёлые руки Ибо на плечи: — Ну что, братишка? Готов к приёму гостей? — Ты шутишь? — Ибо резко обернулся, чтобы наткнуться на легкомысленную ухмылку и от этого начать раздражаться. — Я понимаю, что тебе надо оправдать присутствие второго человека в твоей квартире, но ты мог бы и придумать… — Зачем? — Ичжоу пожал плечами. — К тому же что плохого, если мы все вместе посидим? Мне кажется, тебе только на пользу будет пообщаться с Чжанем вне работы. Я же не слепой, вижу, как вы друг друга глазами жрёте. — То есть ты предлагаешь нам пообщаться на глазах у Исина? Тебе напомнить, что он здесь не санитаром числится, а заместителем генерального? — Ибо очень сильно хотелось орать, но он сдерживался, чтобы не привлекать к семейной ссоре лишнего внимания. — Да всё я помню, мелкий, угомонись, — Ичжоу поморщился, но руки с плеч младшего брата не убрал, наоборот, только сжал сильнее. — Просто мне тоже надо расслабиться. В смысле нам всем нужно. Но особенно нам с Ли. — А ты его спросил? Хочет ли он расслабляться в компании начмеда? — Ибо мысленно отправил в эфир призыв всем своим коллегам, чтобы они быстрее пришли в ординаторскую и позволили не продолжать этот разговор. — Спросил, конечно, — Ичжоу взглянул на Ибо с искренней обидой. — Сразу же после обеда сегодня и спросил. — То есть ты просто поставил его перед фактом. Сначала пригласил кучу народу в квартиру, где он живёт, а потом спросил. Как мило, — Ибо приложил ладонь к лицу. — Если ты все дела с ним так решаешь, то я не удивлюсь, если Ли сбежит от тебя быстрее, чем Сюйкун от Исина. — Не сбежит, — Ичжоу очень старался звучать уверенно, но Ибо слишком хорошо знал собственного брата, чтобы не обратить внимания на еле заметную нервозность. — Он мне сам говорил, что хотел бы, чтобы хоть кто-то… — Послушай, — Ибо снял с себя руки брата и встал, — если Ли на самом деле одобряет, а не соглашается с тобой потому, что ты так решил, я только за. Но я всё равно думаю, что надо было спросить его до того, как ты зазвал гостей, а не после. — Ладно, ты прав, — Ичжоу кивнул и снова положил руку ему на плечо, сжал некрепко. — Но у нас всё нормально, можешь не сомневаться. И знаешь, ты бы поосторожнее со своими революционными идеями, а то потом не разгребёшь последствия. — Нет у меня никаких революционных идей, — Ибо хмуро взглянул на брата. — Но ты знаешь, что бывает, когда в паре большая разница… — Ибо, в голове твоя большая разница. И только в голове. У тебя и у Чжаня тараканы в голове оказались слишком жирные, — Ичжоу засмеялся, чтобы немного сгладить напряжение, а Ибо взглянул на него устало: — А я спорил где-то с этим? Я согласен, что нам тогда ещё надо было поговорить. Тогда не было бы расставания, моего побега… Но мы тогда шанс упустили. — И теперь ты пытаешься всех вокруг научить, чтобы они не повторяли твоих ошибок? — Ичжоу мягко встряхнул младшего брата. — Но тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? — Я не собирался, если ты об этом, — Ибо задумчиво почесал висок. — Но ты же сам видишь, что Исин только всё портит. И ты тоже… большой начальник. А Ли мой друг, я не хочу, чтобы он потом у меня на квартире рыдал и коньяк глушил бутылками. — Скажешь тоже, — Ичжоу нахмурился. — Ты же не рыдал у меня на квартире… когда вы расстались. Ты хорошо держался. — Я просто у тебя не рыдал, — сухо заметил Ибо и отвёл глаза, чтобы не видеть, как сильно брат изменился в лице. — Мелкий, ты же мог сказать, — хватка на плече стала крепкой, почти болезненной. Ибо поморщился, но головы не поднял, только ответил хрипло: — Не мог. — Но почему? — Ичжоу не понимал. И от этого непонимания обида в его голосе звучала слишком отчётливо, чтобы Ибо мог сделать вид, что ничего не заметил и не понял. — Потому что ты бы сразу попытался с ним разобраться, — Ибо тяжело вздохнул. — И начал бы меня отговаривать… — И что? — Ичжоу всё ещё не понимал. — Ты мог бы сразу сказать, что не надо. Я бы послушал… Но одному зачем? — Я хотел сам разобраться, — Ибо наконец справился с собой и посмотрел брату в глаза. — Сейчас я бы так не поступил. Но тогда я думал, что так правильно. Я тогда много чего думал… — И сбежал на другой конец страны, чтобы звонить раз в месяц? — Ичжоу так очевидно не понимал его мотивов, что Ибо захотелось побиться головой о стенку. — Я бы на другую планету сбежал, если бы это помогло от себя самого скрыться, — Ибо надеялся, что его глаза блестят не слишком подозрительно. — Я боялся… Я тупо боялся, что ты начнёшь спрашивать, почему я так сделал. Или, что ещё хуже, начнёшь рассказывать, как дела у Чжаня. Я не был готов услышать, что он кого-то себе нашёл. — Как будто ему нужен был кто-то, кроме тебя, — Ичжоу опустил руки и отошёл. — Но он спрашивал, как ты живёшь, а я даже не мог ничего ему ответить. Как будто не интересовался твоими делами… — Прости меня, — Ибо глубоко втянул носом воздух, чтобы хоть немного ещё удержать свои эмоции в себе. — Прости, я… — Ичжоу, слушай, может, я пораньше сегодня поеду? Я понимаю, что ты гуру конспирологии, но ужин сам себя не приготовит, — в ординаторскую заглянул вполне весёлый и довольный жизнью Ли, но его настрой быстро угас, стоило ему заметить скульптурную группу посреди помещения. — Кто умер? — Никто не умер, — Ибо злым детским жестом вытер влажные глаза. — Просто я в очередной раз понял, каким был идиотом. — И тебе понадобилось столько времени? — Ли в притворном ужасе округлил глаза, но Ибо сейчас был благодарен ему за попытку разрядить обстановку. И даже нашёл, как ему показалось, достойный ответ: — Не все же такие сообразительные, как ты. — И это хорошо, потому что иначе у Ичжоу был бы выбор. А так я единственный в своём роде, — Ли явно не страдал от излишней скромности. — И я, как самый умный в нашей семье, не могу не повторить вопрос: может, мне раньше поехать домой? Я бы хоть на рынок успел заскочить. Там даже под закрытие выбор больше, чем в любом гипермаркете. А ещё скидки неплохие. — Сюда иди, — коротко позвал Ичжоу, и Ли тут же скользнул к нему, позволяя обнять себя так крепко, что даже Ибо услышал хруст рёбер. Ли по-кошачьи потёрся щекой о плечо Ичжоу и прошептал несколько слов ему на ухо. Ичжоу тут же подобрался, как крупный хищник, только что не зарычал, и Ибо поспешил закрыть дверь снаружи, чтобы не увидеть случайно то, что для него не предназначалось. Он был уверен, что возможность понаблюдать за нежными отношениями брата ещё представится ему ближайшим же вечером. И Ибо, в общем-то, не ошибся. Оказавшись в своей квартире, Ичжоу неуловимо изменился. Он словно сбросил с плеч груз ответственности, а также все те условности, требовавшие от него держать при себе руки и разговаривать с Ли исключительно официально. Ибо просидел с ними на кухне каких-то полчаса — и у него уже начал подниматься уровень сахара в крови, а ведь, он был уверен, они ещё сдерживались в присутствии гостя. Решив, что немного уединения пойдёт им всем только на пользу, Ибо без лишних слов покинул кухню и перебрался в гостиную, по которой наконец стало заметно, что здесь живут двое. Перебрав фотографии и книги на полке над декоративным камином, Ибо подошёл к окну и выглянул на улицу, чтобы увидеть, как у подъезда припарковалась явно солидная и сверкающая хромированными деталями машина, из которой выбрались Исин и Сюйкун. Они оживлённо о чём-то разговаривали и выглядели не менее расслабленными, нежели оставленные на кухне Ичжоу и Ли. Наверное, если бы Ибо сам недавно не общался с Сюйкуном, он бы поверил, что между этими двоими царит полная гармония. Подавив порыв позвонить Чжаню, чтобы узнать, где его носит, Ибо предусмотрительно постучал костяшками пальцев по дверному проёму, отделявшему кухню-столовую от прихожей: — Гости уже поднимаются. — Пять минут, — тут же отозвался Ли, а за ним прозвучал и голос Ичжоу: — Десять минут. — Придурки, — Ибо привалился к дверному косяку и тяжело вздохнул. И признался себе, что в глубине души до безумия завидует старшему брату, который, как оказалось, вполне себе умеет не только разбираться в людях, но и любить того, кого выбрал, так, чтобы от него не захотелось сбежать при первых же трудностях. Исин с Сюйкуном поднимались на нужный этаж так невыносимо долго, что Ибо начал подозревать что-то нехорошее. И, что уж там душой кривить, завидовать с неистовой силой. У всех вокруг была личная жизнь, были отношения, были страсти… был секс! А они с Чжанем… Они с Чжанем даже целоваться толком не успевали. В ординаторской, когда Ибо оставался там на ночь, чтобы составить Чжаню компанию на дежурстве, он старался не позволять себе ничего лишнего. Не хотелось увлечься и не услышать шаги медсестры. К тому же Ибо был уверен, что у Чжаня тоже есть немало внутренних запретов на отношения на рабочем месте. Для этого Чжань был слишком ответственным. Почему же после совместных ночей в клинике они разъезжались по домам, Ибо до сих пор не мог дать внятного ответа даже самому себе. Не хотели спешить? Опасались чего-то? Просто оттягивали волнительный момент близости? В любом случае, стоя в прихожей квартиры Ичжоу и дожидаясь первых гостей, Ибо думал, что достиг предела своего терпения. А Чжань, как назло, задерживался, и никто не давал Ибо гарантий, что он вообще появится. Где-то внутри зарождалось такое привычное и знакомое чувство ненависти к обязанностям, долгу, работе и ответственности, то самое, от которого Ибо когда-то бежал куда глаза глядят. Поэтому, когда Чжань появился на пороге квартиры Ичжоу, Ибо откровенно растерялся. И пробормотал первое, что пришло ему в голову: — Там где-то Исин должен быть… С Сюйкуном. — Наверное, они по лестнице поднимаются, — Чжань усмехнулся, привлёк Ибо к себе и поцеловал. Так просто, так привычно и так сокрушительно сладко, что у Ибо даже колени подогнулись. Он всем телом прижался к Чжаню и спросил едва слышно: — Нам обязательно здесь быть? — Не думаю, — Чжань погладил Ибо по спине, но это ничуть не помогло тому расслабиться. Наоборот, Ибо выгнулся кошкой, подставляясь под ласку и с силой вжал пальцы Чжаню в плечо. — Поедем? Прямо сейчас поедем? — Ибо и не подозревал, что его голос может звучать так неприлично хрипло и низко. — Вообще-то, я рассчитывал вкусно поужинать, — Чжань, похоже, держался на пять с плюсом. Если бы не вполне осязаемое доказательство взаимности их желаний, упиравшееся Ибо в бедро, он решил бы, что Чжань сейчас говорит серьёзно. — Пожалуйста, — Ибо не был готов сдаться сейчас, когда то, чего он так сильно желал, находилось невероятно близко. И если ему нужно было протянуть руку и схватить, он был готов это сделать. Сию минуту Ибо был на многое готов, лишь бы получить наконец своё. — С Ичжоу будешь объясняться сам, — рука Чжаня скользнула вверх по спине, прошлась по затылку и совсем легко сжалась на шее, но Ибо хватило этого, чтобы его желание из искреннего стало отчаянным. — Буду, — он пообещал горячечным шёпотом, вцепившись в Чжаня до побелевших костяшек пальцев. — Я буду… Я всё буду, что ты скажешь… Только давай уже… — Какие-нибудь вещи надо забрать? Ибо? Давай соберись, — Чжань мягко его встряхнул, но Ибо только головой помотал: телефон и ключи от его собственной квартиры так и лежали в кармане, а без всего остального вполне можно было обойтись. — Ладно, ладно… Ибо, давай просто… Ещё немного. — Я не могу, — честно сознался Ибо, который сию минуту был готов зайти дальше прямо в прихожей. И даже Исин с Сюйкуном, которые могли войти в любую секунду, перестали его волновать. — Можешь, — Чжань снова встряхнул его и буквально вытолкнул на лестничную площадку, где Ибо тут же столкнулся с непривычно потрёпанным и раскрасневшимся Сюйкуном. — Привет, — Исин, похоже, мог и из ока бури выбраться, не потревожив даже волосок на своей причёске. — А вы уже уходите? — Да появилось одно дело, но хозяева дома, — Чжань тоже неплохо умел держать себя в руках в стрессовой ситуации, чего нельзя было сказать об Ибо. Тот смог только обменяться с Сюйкуном взглядами, после чего с грохотом ввалился в подъехавший лифт и прислонился плечом к стене. — Вы ещё вернётесь? — Сюйкун спросил уже в закрывающиеся двери, но Чжань только покачал головой, а потом посмотрел на Ибо таким тяжёлым взглядом, что тому тут же захотелось сползти по стенке. Сейчас Ибо не сомневался в природе этого взгляда, в чувствах, которые бушевали внутри Чжаня. И ещё неизвестно, чьи желания сейчас были сильнее. Наверное, если бы Чжань сейчас остановил кабину между этажами, Ибо даже не стал бы раздумывать, прежде чем упасть в его объятия, забыв обо всём на свете. Впрочем, у Чжаня имелись собственные взгляды на то, какой должна быть близость после долгой вынужденной разлуки. Он пожирал тяжело дышавшего Ибо глазами, но старался лишний раз не прикасаться, словно всерьёз опасался поджечь что-нибудь разлетавшимися от них искрами. Ибо, в общем-то, тоже старался, но без особого энтузиазма. К тому же он всерьёз опасался, что не дойдёт даже до машины, если перестанет цепляться за Чжаня, как сорвавшийся в пропасть цепляется за любой выступ. Ноги по-прежнему не слушались, колени дрожали, и Ибо со сладким ужасом думал, что ничего подобного с ним прежде не случалось. Даже самый первый раз между ними и то был куда более сдержанным и спокойным. Кажется, они тогда сходили на свидание, после чего Ибо просто напросился к Чжаню домой, позволив вечеру логично завершиться в постели. Ни для кого из них этот опыт не был первым, поэтому неловкости и нервозности удалось избежать, а первым совместным утром Ибо на секунду даже показалось, что он был там всегда: в постели Чжаня, в его доме и в его жизни. Сейчас же всё было иначе, и Ибо это чувствовал. Желание пьянило его, вело за собой, если не сказать больше. Всем собой Ибо был направлен на Чжаня, настроен с ним на одну волну. Он заранее знал, как Чжань посмотрит, как прикоснётся, и стремился предугадать, оказаться на линии взгляда или просто под рукой, чтобы не упустить ни секунды близости. Ибо понятия не имел, как это работает, но мог бы поклясться, что сейчас, когда они оба отлично знали, что их ждёт, всё происходящее казалось только интимнее, ощущалось острее до болезненности. Дорогу от дома Ичжоу до квартиры Чжаня Ибо практически не запомнил. Зато в его памяти отпечатались подрагивавшие от нетерпения пальцы, с силой сжимавшие руль, плотно сжатые губы и расширенные зрачки. Ибо и сам с силой цеплялся за собственные колени, потому что понимал остатками здравого смысла, что Чжаня сейчас лучше не трогать, если они оба не хотят закончить вечер в травматологии. К тому же ожидание только усиливало остроту ощущений, отчего Ибо не мог не думать, а выдержит ли он продолжение. Что-то подсказывало ему, что даже самая богатая фантазия не могла бы достаточно подготовить его к столкновению с реальностью. На парковке у дома Чжаня Ибо стало натуральным образом потряхивать. И ладонь Чжаня, мягко скользившая по его спине, пока они поднимались по ступенькам к лифту, нисколько не помогала расслабиться и успокоиться. Ибо казалось, что он вот-вот сломается от напряжения, просто не сможет больше ничего вынести. — Ибо, — Чжань самую малость прихватил его за шею, и Ибо тут же задышал поверхностно и часто. — Ты в порядке? — Нет, — Ибо покачал головой, не в силах солгать о том, что важно, и даже повторил: — Я не в порядке. — Мы можем остановиться… Если ты не хочешь, — эта фраза далась Чжаню нелегко. Ибо чувствовал, что не он один здесь с трудом балансировал на грани полнейшего эмоционального безумия. И только поэтому слова Чжаня не вызвали у него раздражения или обиды. — Мы не можем остановиться. И давай больше не будем об этом. — Как ты скажешь, — даже в такой ситуации Чжань всегда был готов поставить интересы и желания Ибо впереди собственных. Ибо успел было подумать о том, что с этим ему ещё предстоит что-то решить, но мгновенно забыл обо всём на свете, стоило только переступить порог. Остатки воздуха буквально выбило из лёгких Ибо, когда Чжань с силой прижал его к двери, чтобы поцеловать. Он будто оставил мягкую, нежную, терпеливую версию себя снаружи, настолько жадными и голодными казались Ибо его поцелуи. И от этого всё происходящее воспринималось только ярче, острее и самую малость фантастически, словно Ибо был пьян. У него шумело в голове, а губы жгло посильнее, чем после текилы с солью. Руки Чжаня скользили по его шее, плечам и бокам, а Ибо мысленно проклинал свою одежду, мешавшую в полной мере чувствовать обжигающие прикосновения таких сильных рук. Чжань каждым жестом предлагал довериться ему, расслабиться и позволить перехватить контроль, и Ибо не видел ни единой причины сопротивляться этому. Видят боги, Ибо до безумия этого хотел. Долгими одинокими ночами в пустоте своей безликой квартиры он представлял себе, как однажды Чжань снова будет любить его. И теперь, когда его мечта обрела физическое воплощение, Ибо не справлялся с ощущениями. Он задыхался и не знал, куда деть собственные руки. Он хотел Чжаня так отчаянно, что согласился бы даже на то, чтобы близость случилась прямо здесь, в темноте крохотной, тесной прихожей. Ибо даже казалось, что стоит только Чжаню прикоснуться к молнии на его джинсах, как всё закончится, так и не успев начаться. И похоже, Чжань тоже что-то такое подозревал, потому что намеренно сдерживался, испытывая Ибо на прочность. — Давай уже, — в какой-то момент Ибо сдался и попросил, чего никогда прежде с ним не случалось. До сих пор он мог гордиться своей выдержкой, но Чжань даже это смог изменить без особых усилий. Всего-то и нужно было, что позволить Ибо в полной мере истосковаться в одиночестве. И теперь его можно было брать голыми руками. — Чжань, пожалуйста… — Что? — Чжань же наслаждался. Он упивался нетерпением Ибо, его хриплыми мольбами, как выдержанным дорогим коньяком. Иначе как ещё можно было объяснить короткий смешок, от которого Ибо буквально прошило электрическим разрядом. — Просто… давай, — Ибо попытался вдохнуть поглубже, но только сам себе сделал хуже, потому что запах Чжаня проник в лёгкие, а оттуда в кровь. Ибо повело от того, как сильно на него это подействовало. Как будто до этого он хотел Чжаня недостаточно сильно, а теперь ему словно афродизиак подмешали. — Подожди, — шепнул Чжань, но Ибо тут же замотал головой: — Я не могу. Чжань, пожалуйста… — Но не здесь же, — Чжань встряхнул его, чтобы привести в чувство, а потом наконец принялся выпутывать из куртки. Ибо никак ему не помогал, только с силой цеплялся то за плечи, то за шею, лихорадочно гладил, словно хотел убедиться, что Чжань не мерещится ему. — Мне всё равно где, — признался Ибо, когда его куртка полетела на полку под вешалкой. — Я так тебя хочу, что уже ничего не соображаю. Просто давай уже… — Ещё немного потерпи, — Чжань спешно разделся сам, приобнял Ибо за пояс и потянул за собой вглубь квартиры. — Я не могу допустить, чтобы… — Всё ты можешь, — возразил Ибо, которому сейчас эта забота о комфорте и приличиях была как кость в горле. — Пожалуйста, давай просто… хотя бы раз. Я ждал… — Я тоже, — Чжань снова коротко усмехнулся, а Ибо закусил губу, чтобы не застонать от нахлынувших ощущений. Чжань был таким знакомым, таким родным — и в то же время совершенно иным. Ещё более зрелым, сильным и неожиданно непривычно властным. Таким его Ибо не знал или просто не успел узнать, и теперь его буквально трясло от нетерпения. Чжань словно знал откуда-то, чего Ибо не хватало раньше, и теперь с лихвой реализовывал все его потаённые фантазии. Ибо впору было начинать бояться собственных желаний, потому что реальность превосходила воображение стократно. Да и как бы он мог достоверно представить, что Чжань всем телом вжимает его в дверь или в стену, если никогда прежде Чжань себе ничего подобного не позволял? И очень зря, как сейчас мог с уверенностью заявить Ибо. Если бы он хоть раз… Ибо признавался себе, что даже мысли бы не допустил об уходе, если бы знал, что Чжань может относиться к нему не только как к хрустальной вазе. Конечно, Ибо не был идейно против нежности и бережного отношения. Но ему всегда хотелось, чтобы в постели между ними было чуть больше естественности: эмоций, страсти, инстинктов. Чтобы до хрипоты в голосе, до ноющей поясницы и красноречивых следов на теле. Чтобы чувствовать: то, что между ними, — настоящее. Такое, как сейчас, когда они оба явно многое про себя поняли. Про себя и друг про друга, потому что только теперь между ними появилась особая гармония, позволявшая предугадывать порывы и желания. Ибо не терпелось избавиться от одежды, и Чжань потакал его нетерпению, легко избавляя от футболки и джинсов. Бельё тоже не задержалось надолго, и от контраста собственного обнажённого тела с полностью одетым Чжанем Ибо начал дышать ещё чаще. Ничего подобного прежде он не испытывал. Да он даже не знал, что может быть так остро и так откровенно, не догадывался, что всегда этого хотел, что нуждался в том, чтобы ощутить собственную открытость и уязвимость, подставить взгляду и прикосновениям Чжаня всего себя и безоговорочно довериться. Во взгляде Чжаня не было недоверия, не было ни капли неуверенности в происходящем, и это вселяло в Ибо надежду, что в этот раз всё наконец получится так, как должно было быть с самого начала. Чжань не сомневался в своём праве трогать Ибо, ласкать, целовать, он мог даже укусить, если ему этого хотелось. Ибо был бы только счастлив, если бы Чжань позволил в полной мере ощутить силу собственного желания. Тем более сейчас, когда Чжань всё ещё был одет и вроде как скрыт от глаз Ибо. Зато чувства Ибо были выставлены напоказ, как и его обнажённое тело, разметавшееся на простынях. Желания прикрыться не было, поэтому Ибо комкал тонкую ткань в пальцах и горячечно шептал: — Смотри… На меня смотри. — Я смотрю, — Чжань соглашался, нависая над ним, касался провокационно, дразнил, но переходить к более серьёзным действиям не спешил, и эта медлительность сводила Ибо с ума. От неё, как от крепкого алкоголя, Ибо хотелось говорить обо всём, что он чувствовал. Никогда прежде он не был таким откровенным в постели, и что-то подсказывало ему, что Чжань к подобному не готов. Даже если давно этого хотел. — Ты можешь трогать сильнее, — Ибо подначивал, потому что хотел чувствовать каждое прикосновение к себе. — Ты же видишь, как мне хочется. Пожалуйста, сделай уже что-нибудь со мной… — Что сделать? — у Чжаня глаза горели огнём преисподней, и Ибо с радостью готов был сгореть в нём дотла. Чтобы даже пепла не осталось. — Возьми меня, — вот так просто и откровенно. Без нарочитой пошлости, но искренне, как это ощущалось внутри. — Чжань, пожалуйста, просто… Возьми. Сделай… Что-нибудь сделай со мной, пожалуйста. — Я сделаю, — пока Чжань только обещал, но Ибо слепо верил этим словам, потому что не мог не чувствовать, как прикосновения становились всё более жадными, хаотичными. Чжань сбивался с ритма, терял мысль — и буквально пожирал Ибо взглядом, убеждая, что всё это только начало. — Давай, — Ибо не мог ждать дольше. Он вцепился в футболку Чжаня и потянул его на себя, чтобы ощутить его всем телом. Остатки воздуха выбило из лёгких, но Ибо был этому только рад. Он мгновенно обвил Чжаня руками и ногами и с удовольствием потёрся носом о его шею. — Я чувствую, как ты меня хочешь. Зачем ты тянешь? — Просто хочу убедиться, что ты не исчезнешь через пару секунд, — Чжань чуть повернул голову, чтобы удобнее было целоваться. — Мне столько раз это снилось… — Потом расскажешь, — поспешил прервать его Ибо, потому что в горле тут же запершило, пришлось сглотнуть и несколько раз крепко зажмуриться, чтобы не выдать себя. Проморгавшись и справившись с эмоциями, Ибо только сильнее вжался в Чжаня и прошептал: — Люблю тебя.