Методы

      — Сергей, к вам посетитель, — голос Марго теплеет. — Игорь Гром, причина посещения — свидание.       Разумовский не знает, может ли краснеть искин, но сам он заливается краской от корней рыжих волос до плеч.       Игорь никогда не обманывал, и Разумовского это подкупало. Только правда.       Олег в его голове произнес что-то вроде: "Я тоже тебя не обманывал", но теперь, когда Сережа знал правду, когда он пережил тот нервный срыв, три курса уколов и два курса таблеток... Теперь он не мог верить.       На этой неделе Олег приходил только два раза. Один был, когда Сережа брился старым лезвием, и у него потекла кровь. Олег подошел, слизнул кровь и исчез, оставив Сережу на полу в истерике и звонящим Юле Пчелкиной со словами "Юля-Юля-оно-опять-пожалуйста-приезжай-не-говори-Игорю". Почему-то подвести Игоря было страшно. Хотя Сережа точно знал, что все детали костюма они подбросили в найденный на свалке холодильник, на который на следующий день вышел Дубин, все равно было страшно, что морок вернется.       Второй раз Олег пришел ночью. Сел ему на грудь и сидел, тыча членом в лицо и унижая. Сережа кричал и бился, пока Марго не проявила чудеса сообразительности и не позвонила Игорю вместо экстренных служб. Игорь приехал, матерясь и зевая, молча сгреб в охапку и растирал обледеневшие пальцы, пока Сережа плакал у него на плече.       Сережа понимает, что он нездорово много плачет, но это было лучше, чем сжигать город дотла.       Сейчас он молча смотрит, как ползет стеклянная кабина лифта, как из нее выходит Игорь, и старается не думать, настоящий ли он.       — Ты чего не одет? — с Игорем разговор короткий. Сережа мямлит оправдания, демонстративно распахивая халат и обнажая худое тело. Игорь вздыхает, гладит его по ключицам, отчего по телу идут новые волны мурашек.       — Сначала гулять, потом остальное, — строгий взгляд из-под вечной кепки. — Давай, Сереж, пошли.       Сережа со вздохом влезает в узкие джинсы, натягивает футболку, которая просто мешок, а даже не оверсайз, накидывает куртку. Игорь обнимает его за плечи, коротко целует в висок: все хорошо, мальчик мой, все хорошо.       У них неприличные 10 лет разницы. С ровесником-Олегом было проще.       — Мне тут Юлька посоветовала освоить, — хмыкает Игорь, когда они выходят в майский день, — электросамокаты. Поставишь на свой приложуху, там карта нужна?       Гром не переваривает банковские карты и сенсорные телефоны, Сережа негромко смеется над ним. Зато, думает он, Игорь не болтает с голосом в голове и не видит умершего в Сирии человека, который его толком и не любил.       Сереже жжет уголки глаз, и он спешит разблокировать самокаты.       Ветер бьет в лицо, солнце палит, пока они, зажав до предела кнопки GO, мчат вдоль Приморского шоссе в сторону Лахты и парка 300летия.       Сережа как в дурмане после поездки: кажется, голоса в голове за самокатом не успели и остались позади. Садятся на лавочку, смотрят на море. Сережа долго сидеть не умеет, тут же начинает выпендриваться на парапете: смотри на меня, мол, Игорь, смотри.       Гром смотрит. Гром фотографирует его на пленочный фотоаппарат — Юля сказала, это теперь модно, но у Игоря нет другого. Папина "Смена", бесконечная бобина с черно-белой пленкой, от которой он отрезает куски, чтобы вставить их в катушку — лучшее сочетание. Игорь начинает смеяться, когда Сережа корчит рожицы.       Гром понимает, что вот этот человек чуть не сжег весь город. Чуть не поубивал кучу людей — но Игорь все-таки догадался заехать к нему после смерти Гречкина, чтобы обнаружить бледного, нездорового Сергея Разумовского, говорящего с самим собой.       Ничего, думает Игорь, справится.       Он покупает Сереже хот-дог, и тот, привалившись к его плечу, ест и рассказывает всякую ерунду. Сережа очень много болтает, и Игорь иногда вспоминает, что надо отвечать, чтобы не быть просто призраком в голове. Сережа рассказывает о технических новшествах "Vmeste", а Игорь думает, что такое "пробная подписка на подкасты", и радуется, что ему не надо вникать в детали.       — Спасибо, что возишься со мной, — вдруг говорит Сережа, и Игорь пожимает плечами, внутренне вздрагивая от смены темы.       — Мне нравится с тобой возиться, — он едва удерживается от того, чтобы не нагнуться и не слизнуть у него из уголка губ кетчуп. — Сережа, ты — хороший парень... Ну, с бедами с головой. А полиция на стороне хороших парней.       Сережа обнимает его, утыкается лицом в шею, горячо дышит. Он весь — порывистый, спичка, факел.       Гром рядом с ним чувствует себя живым.       Сережа чувствует блистер таблеток в кармане и надеется, что он больше не потеряет связь с реальностью.       Голос внутри тихо хмыкает.