Одно на двоих

— Доктор, он просыпается. Едва приоткрыв глаза, в них тут же ударил яркий белый свет. Шум в ушах начал потихоньку утихать. Во рту был привкус железа, хотя сам язык словно присох к нёбу. Первое, что почувствовал Чонгук — боль. Второе — смятение. До третьего он ещё не дошёл, но в голове рождаются картинки самого ужасного. Слегка повернув голову на бок, Чон натыкается на уставшие женские глаза, в которых застыли слёзы. На, когда то красивом лице, морщины, темные круги под глазами, а сами они выглядят безжизненно, словно из тех высосали всю радость. В голове появляются первые эмоции — грусть. — Сыночек, — говорит женщина, грустно улыбаясь, — как ты себя чувствуешь? Врач скоро подойдёт к тебе! Чонгук моргает. Хочет ответить, что все в порядке, он ведь жив, а значит все не так плохо. Язык не двигается, поэтому он просто молчит, продолжая смотреть на мать. Врач, мужчина в возрасте с волосами, которые уже тронула седина, внимательно смотрит на показатели Чона. Куча проводов, ведущих к мониторам, которые противно попискивают, отчеканивая его линию жизни. Врач светит фонариком в глаза, просит повертеть головой, трогает руки, так же прося, чтобы тот их сжал. Получается все, кроме голоса. — Ну это нормально, — заключает мужчина, — он ещё не отошёл от комы, скоро все наладится. Страшное позади. Чонгук пытается вспомнить — а что, собственно, случилось? Что произошло? Почему он здесь? Почему так болит в районе груди? Сердце молчит, а глаза прикрываются. Потом снова открываются, но в палате уже пусто. Чонгук выдыхает. Больно. Когда Чон открывает глаза после очередного кошмара, перед глазами все расплывчато. На щеках тоненькие полоски от слез, которые он утирает руками, размазывая по всему лицу. Снилось что-то странное. Он помнит лицо, красивое, яркое. Не его лицо. Вряд ли он его вообще когда-то видел. Снился ему пляж. Красное солнце в закате, отражается бликами на воде. Двое юношей сидя на пледе, у обоих в руках по бутерброду, а сзади лежат две книги. Название не прочитать, да это и не так важно. Снился голос, глубокий такой, хриплый. Лицо собеседника не видно, но, Чонгук чувствует, что он узнал бы его, если бы встретился с ним. Снился какой-то разговор, о неважных вещах, но велся он столь серьезно, что на лице немного расплылась улыбка. Всего секундная, но словно помнящая тот момент. Парень, легко прикрыв глаза, пытается разобрать в голове образ тех, кто ему снился. Одно лицо четко и ярко прорисовано, словно находился вот тут рядом, и прошёл с ним всю его жизнь. А вот от второго есть только голос. Тот юноша выше, шире в плечах, с красивыми руками. Он запомнил их. Запомнил как они, во сне, нежно гладили в ответ. Чонгук потянулся к тумбочке, беря в руки телефон, снимая блокировку: 04:40. Почти месяц он просыпается в одно и тоже время. Когда первые лучи солнца нежно ласкают землю. Взгляд переносится к окну. Уже встаёт. С момента, как Чонгук вышел из комы прошло два месяца. С момента, как Чонгуку начали снится странные сны — месяц. Родители тихо вздыхали, говоря что-то по типу: «Может это твоя прошлая жизнь?» Может быть. Два с половиной месяца назад Чон попал в аварию, где сильно повредилось сердце. Врезавшись в минивэн, парень уже был готов попрощаться с этой жизнью. Но, к сожалению, или к счастью родителей Чонгука, парень, что был во второй машине, сохранил своё, умирая от кровоизлияния в мозг. Спасения не было для него, но было для Чонгука. Близкие согласились и вот, спустя долгие часы операции, в теле молодого парня билось уже чужое сердце. «Может это его воспоминания?» — предполагал Чонгук, но каждый раз останавливал себя на середине мыслей. — «Вряд ли такое возможно. Наукой не доказано, а в книжках не всегда пишут правду». Но голос внутри почему то кричал, требовал быть услышанным.

***

— Ты теперь почти как Тони Старк, — говорит Чимин, старый добрый друг, хлопая Чона по плечу, — тебе ещё костюм и станешь супергероем. — Но у Тони был унилуч, который светился, — отвечает Чонгук грустно улыбаясь, — а у меня шрам на половину груди и странные сны из прошлого. Причём не моего прошлого. Чимин поджимает губы, взглядом бегая по окрестности. Они пришли в парк, дабы подышать свежим воздухом. Жаркое июльское солнце загнало их под кромку старого дуба. Стоять там, правда, было немного неудобно, потому Чимин обегал глазами свободные скамейки. Заприметив одну, он тут же потащил туда своего друга. — Да какая разница, что там у Тони было в груди, — продолжает Чимин, — быть героем можно и без этого, — Чонгук хмурится и Пак тыкает пальцем ему в складку между бровей, — будешь много хмурится, у тебя морщины полезут раньше, чем тебе стукнет тридцать пять. — Чон закатывает глаза, присаживаясь на лавочку, — а ты ведь хочешь быть молодым и красивым? — Гук кивает, и Чимин расплывается в довольной улыбке, — вот, а для этого перестань хмурится. — Хорошо, мам, больше не буду. Чимин на это «мам» легонько стукает Чонгука по голове, и оба тут же разносятся смехом. Пак хороший друг. Добрый, заботливый. А в купе с последними событиями это все превзошло уровень самых высоких гор. Для них для всех авария стала испытанием. Для кого то из друзей — больше. Для кого-то меньше. Погода жаркая. Чонгук такую не любит. Июль вообще не входит в топ его любимых месяцев. То ли дело зима. Когда нежные снежинки аккуратно опускаются на землю, накрывая ее мягким покрывалом. Декабрь, Чонгук, любил особой любовью. Когда в преддверии нового года, все люди дружными компаниями ходят за покупками. Выбирают подарки для своих близких. На их лицах всегда находится радостная улыбка. Чонгука это вдохновляет. — Я пойду дойду до ларька с мороженым, ладно? — Чонгук аккуратно встаёт, смотря на Чимина, тот поднимается тоже, — сиди на месте, я же знаю, что ты уже устал. — Чимин округляет глаза, взволновано оглядываясь, — не переживай, мам, я быстро куплю нам по мороженке и вернусь. Чимин кивает, провожая Гука взглядом. Волнуется. Тележка с мороженым всегда находится недалеко от пруда, до куда, от их места, идти было не больше пяти минут. Маленький ларёк на колёсах, с разноцветными рисунками на нем, стоял в ожидании своих клиентов. Первое, что увидел Чонгук — это плечи. Широкие, с накинутым сверху кардиганом. Второе, что увидел Чонгук — это улыбку. Яркую, как тысяча солнц. Добрую. Второе, что уже услышал Чонгук — это голос. Бархатистый, слегка с хрипотцой. — Что желаете? — А потом он видит глаза, взволнованные, слышит громкое, — господин, держитесь. — Чувствует чужие руки у себя на плечах, слишком дыхание. Сердце бьется сильно-сильно. Начинает болеть, и, почему то, ещё больше кричать. Чонгук, кажется, слышит его. «— Мне это снится? — первое, что спрашивает Чонгук, когда видит перед собой того парня из сна. — Я бы не назвал это сном, — отвечают ему, пожимая плечами, — быть может «видение». Юноша напротив наклоняет голову, мятная челка падает на глаза, но парень не намеревается ее убирать. Он ниже Чонгука, но, почему то, в тоже время возвышается над ним. Смотрит внимательно так, изучает. — Кто ты? — голос охрип, не совсем поддаётся контролю. Юноша улыбается. — Ну, если формально, то Мин Юнги, а если нет, — на лице Юнги расцветает заговорщическая улыбка, — то я это ты. Ну, одной частью точно. Рука Чона тянется к груди, где бешено колотится сердце. Взгляд испуганный, а губы слегка приоткрыты. — Я сошёл с ума, да? — Юнги смеётся, подходя к Чонгуку ближе. — Все мы немного сумасшедшие, Гуки, — Мин протягивает руку, кладя ее поверх руки Чонгука, прижимая к сердцу, — но это не значит, что мы не можем быть нормальными. — Что случилось? — Рука Юнги тёплая, чуть больше его собственной. — Я умер? Все таки умер? Юнги качает головой, улыбаясь. — Ты живой, — отвечает он, — и дай тебе сил прожить долгую и счастливую жизнь. Просто, — Мин свободно рукой указывает на себя, — ты встретился с человеком, который дорог этому сердцу. — Тот парень с мороженным, да? — Юнги кивает, а Чонгук продолжает, — это его голос я слышу каждую ночь? — Он остался совсем один, — парень убирает руку с сердца, и свою и чонгукову, — ты должен быть рядом. Чонгук смотрит в глаза напротив, немного тушуется, совсем чуть-чуть ничего не понимает. Почему он должен быть рядом? Для кого? Разве тому парню не будет плохо, когда он узнаёт о том, что внутри Чона бьется сердце близкого ему человека? Разве может Чонгук поступить так с ним? — Я знаю о чем ты думаешь. — Голос Юнги мягкий, тихий, — но, пожалуйста, не оставляй его одного, ладно? Чонгук молчит, и Юнги, взявшись за руки Чонгука своими, повторяет тихо «пожалуйста». И, прежде чем проснуться, Чонгук ему обещает.»

***

Просыпаться в больнице это именно то, почему Чонгук не скучал. Белые платы, противный запах медикаментов и мама, с платочком у глаз. Правда, в этот раз, на него смотрела далеко не мама, а весьма себе приятный юноша, который, увидев, что Чонгук открыл глаза, счастливо выдохнул. — Ты просто не представляешь, как сильно напугал меня! — говорит он, улыбаясь. — В жаркую погоду, лучше надевать кепку на голову, а то вон смотри, как все произошло. Чонгук кивает, пытаясь сфокусировать зрение, чтобы рассмотреть парня рядом с собой. Загорелое лицо, большие глаза, кудряшки на волосах, одна прядка челки покрашена в зеленый. Улыбка широкая такая, добрая. Он что-то говорит, про свой день, про то, что испугался. Как оказалось юноша вообще много говорит, продолжая при этом улыбаться. Руку свою держит рядом с Чонгуковой, охраняет. — Я Ким Тэхен, кстати, — вдруг обрывает свою речь парень, уделяя время на представление, — Чимин сказал, что ты Чонгук. Приятно познакомиться. Точно. Чимин. Чонгук испуганно округляет глаза, и вертит головой. Тэхен на это посмеивается. — Он отошёл в туалет, скоро вернётся, — Чонгук выдыхает, а Ким продолжает улыбаться, — так волновался о тебе, ты бы видел. — Чон улыбается в ответ, смотря на яркое создание рядом с собой. Мысль о том, чтобы позаботиться о Тэхене, становится донельзя приятной. — Он все обещал убить тебя, когда ты проснёшься. А сам, в это время, представляешь, — Ким проглатывает смех, улыбаясь по доброму, — плакал, навзрыд просто. — Чонгук кивает и Тэ обхватывает его руку крепче, — ты нас всех напугал. — Извини, — наконец говорит Чон, — постараюсь больше не падать при тебе в обмороки. — Ты лучше вообще не падай, ладно? — Чонгук кивает, обещая больше не уходить в забытье. Тэхен рядом — веселый. Они знакомы буквально несколько минут, но тот уже успел рассказать о себе почти все, то и дело задавая вопросы самому Чонгуку. Он много смеётся, ещё больше шутит, и совсем не перестаёт улыбаться. Прямо человек солнце. Гляди того и обожжешься. Чимин приходит через десять минут, и, видя, как Чонгук улыбается, сам расплывается в ответной улыбке. — Чертяга ты, Чонгук, — говорит он, подходя ближе, — я чуть Богу душу не отдал, а ты тут смеёшься. А Чонгук не может перестать улыбаться, лишь сжимая чужую руку крепче. Выписывают его в этот же день, и два, уже сдружившихся парня («Он мой соулмейт, я тебе точно говорю! Мы теперь с ним братаны братишки!» — говорит Чимин, приобнимая одной рукой Тэхёна, от чего тот, уже привычно, тихо смеётся), провожают его домой. Чонгук просит не говорить родителям, те, сначала переглядываются, а потом обещают держать рот на замке. — Подумать только, — начинает Тэхен, — я знаком с вами всего ничего, а у нас уже страшные секреты от родителей Чонгука. Вот это да. Чонгук поджимает губы, приподнимая плечи, мол «ну что поделаешь», и останавливается, когда они подходят к дому. — Я, знаешь, был бы рад, если бы мы с тобой, как нибудь, сходили погулять, — Чонгук говорит быстро, Чимин, сзади, закатывает глаза, прощаясь со всеми и быстро уходя в сторону дома. — Познакомились бы поближе, как думаешь? — Я думаю, что это отличная идея, — Тэхен, в свете закатного солнца, уже наяву, а не во снах, прекрасный. Излучающий тепло. Двое юношей, стоя друг напротив друга, не торопились расставаться, смотря друг другу в глаза. У одного тысяча и одна эмоция. Вот он встречает его сегодня утром, а вот Тэхен в его снах, весь такой красивый, нежный. А вот он стоит напротив и улыбается. Чонгук хочет обязательно с ним познакомится поближе. Хочет пообщаться подольше, желательно до конца его дней. — Ты поверишь, — нарушает тишину Тэхен, — если я скажу, что влюбился. Чонгук расплывается в широкой улыбке, и Кима немного опускает. — Ты поверишь, — отвечает Чон, — если я скажу, что чувствую, словно мы знакомы тысячу лет? И Тэхен верит, беря руку Чонгука в свою, сжимая ее легонько, большим пальцем поглаживая костяшки. — Только если ты докажешь мне это!

***

— Так, давай ещё раз по плану, — Чимин вертит в руках блокнот, что-то активно в нем черкая, — сначала вы идёте в музей, потому что у Тэхёна едет крыша от искусства, потом вы идёте в ресторан, потому что у тебя богатые родители и ты хочешь, чтобы твой «ещё не парень, но скоро им станет» вкусно покушал, а потом вы, — Чимин смотрит в глаза Чонгуку и тот немного смущается, — идёте по домам, потому что ты не хочешь торопиться, я прав? — Да, Чимин, ты прав, — Чонгук отворачивается от друга, перенимая внимание на шкаф. — Я хочу провести чудесный вечер в компании, как ты выразился «ещё не моего парня». — Я надеюсь, что после сегодняшнего свидания, он им станет, — Чимин убирает блокнот и присаживается на кровать Чонгука, кладя одну ногу на другу, качая ей. — Потому что, сколько вы знакомы? — Восемь месяцев. — Чонгук из-за плеча смотрит на Чимина, и тот, вздыхая как бывалый актёр драмы, прикладывает руку к груди. — Восемь месяцев, а все ещё топчитесь на стадии «лучшие друзья, которые смотрят друг на друга, пока другой отвлекается, чтобы не спалится, что сам только что прожигал дыру». — Очень остроумно, Чимин, спасибо за уточнение, — Чонгук, не зная в который за сегодня раз, закатывает глаза. Чимин, сидя на кровати, берет в руки свой телефон, лениво листая ленту. — Чонгуки, зайчик мой, я просто хочу, чтобы вы уже сошлись и засочились в страсти и блаженстве, — Тот самый зайчик цокает, от чего Пак заливается смехом, — не стесняйся, я знаю тебя как облупленного, да и с ним я тоже хорошо знаком. На самом деле, восемь месяцев пролетели очень быстро. Вот они стояли напротив дома Чонгука, говоря глупости про любовь с первого взгляда, а вот они уже сидят дома у Чимина и играют в игры. Сотни прогулок, тысячи сообщений и тайных вздохов с обоих сторон в уши Чимину. Тот свою позицию выражал чётко и ясно: «Я не ваша нянька, если вы друг другу нравитесь — просто сойдитесь и дело с концом», но все равно внимательно выслушивая каждого. Чонгук боялся, что Тэхен, узнав о том, что внутри бьется сердце его, как Чон узнал не так давно, брата, уйдёт и больше не выйдет на связь. Потому тщательно скрывал. Вернее, просто старался не заходить в эту тему, боясь и себя и его. Тэхен, про шрам на груди тактично не спрашивал, ожидая когда Гук сам обо всем расскажет. Так и прошло восемь месяцев. И вот сегодня, в этот замечательный вечер, Чонгук расскажет о Юнги, о том, что влюблён, и о том, что примет любое его решение. В груди немного колет от чувства тревоги, а в голове полная неразбериха. — В случае чего, — начинает Чимин, видя как плечи друга слегка поникли, — Тэхен понимающий человек, и он обязательно тебя поймёт, тем более, — Пак раскидывает руки в стороны от себя, упираясь на них, — твоей вины нет. — Я знаю, правда, — Чон поворачивается к другу, натягивая на лицо улыбку, — я знаю, что зря переживаю. Я просто не могу заставить себя успокоится. — Все будет хорошо, — Чимин встаёт и подходит сзади, приобнимая друга со спины, кладя свой подбородок тому на плечо, — все будет. Чонгук ему верит.

***

Первое, что приходит в голову к Чонгуку — Тэхен красивый. Безумно красивый. Бежевый костюм с белой рубашкой. Волосы зачёсаны назад, но одна прядка все равно спадает на глаза. Чон замечает за собой, что с момента как они встретились, он так и не произнёс ни слова, взглядом просматривая всего Тэхёна. Тот на это тушуется поначалу, а потом, увидев заинтересованность в глазах, широко улыбается. — Хорошо выгляжу? — Говорит он, и Чонгук сглатывает. «Волшебно» — думает тот, а вслух говорит, собственно тоже самое, заставляя Тэхёна смеяться. — Я.. Я даже слов подобрать не могу, какой ты красивый. — Тэхен улыбается, наклоняя голову. — Ты тоже красавчик, Чонгук. — А Чон думает, что, по сравнению с Кимом он ну на троечку. — У нас сегодня большие планы, — говорит Чонгук, — сначала на выставку, потом сходим пообедать, а потом, — Чон замолкает, встречаясь взглядом с Тэхеном, и все остальные слова снова пропадают. — потом посмотрим. Ким кивает, и они, сев в такси, быстро добираются до места проведения выставки. Небольшое серое здание, с небольшой очередью около входа. По бокам стоят два больших горшка с вьюнами, которые красиво обвивают вход. Конец марта выдался на удивление тёплым. Солнышко светит ярко, но не припекает. На деревьях ещё нет листьев, но почки набухли и готовы вот вот открыться. По небу тихо плывут облака. Вообще, сегодняшний день не испортила бы даже плохая погода. Выставка — это красиво. Картины, которые вдохновляют и дарят покой. Приятная обстановка, музыка, официант с вкусным шампанским на подносе. Ким Тэхен рядом. Наверное, последнее самое приятное. Сердце замирает, когда Тэ, смотря на очередную картину, от восторга хватает руку Чона в свою. Тепло. — Это было, — с восторгом говорит Тэхен, кладя в рот листик салата, — просто потрясающе! Чонгук улыбается, соглашаясь. Да, было просто прекрасно. Мужчина, что сидит рядом, держал его руку до конца выставки и до момента, как они шли к ресторану. Тут, к сожалению Чонгука, руки пришлось опустить, чтобы было удобнее кушать. Но это было и не важно. В груди уже поселилось чувство восторга и теплоты. — Так, — начинает Тэхен, — ты тогда не закончил, куда мы пойдём дальше? — Сейчас, конечно, не лучшая погода, — начинает Чонгук, и Ким хмурится, — но у меня есть два пледа, один под нас, другой на нас, — Мужчина напротив не совсем понимает, и Чонгук спешит объяснить. — Я бы хотел сходить к реке, сегодня обещали первый звездопад в этом году. Лицо Тэхёна растягивается, складки на лбу перемещаются к глазам, когда он улыбается. Господи, Чонгук так влюблён.

***

Часы пробили половину первого, когда Чонгук начал свой рассказ. — Знаешь, в июне, я попал в аварию, — Тэхен поджимает губы, внимательно смотря на Чонгука, и тот продолжает. — Я ехал с последнего экзамена в университете, когда на встречку выскочил чёрный минивэн. Я тогда перепугался сильно, не успел сориентироваться, чтобы хоть как-то спастись. Помню только, что испугался, а дальше темно. Очнулся уже в палате, с сильной болью в груди. Знаешь, такой сильной, что хотелось закрыть глаза обратно и никогда их больше не открывать. — Чонгук на секунду замолкает, прикладывая руку к глазам, потирая их, стараясь отложить воспоминание о том дне на потом. Лицо Тэхёна серьезное, он внимательно смотрит на Чона, и тот продолжает, — от удара об автомобиль, я вылетел через стекло, повредил сердце. Парень, который врезался в меня, ударился головой о своё лобовое стекло, от чего умер на месте. Врачи говорят, что это чудо, что его сердце было пригодно для трансплантации. В общем, — Чонгук хмурится поджимая губы, стараясь не смотреть на лицо напротив, — мне пересадили его и моя жизнь была уже не под угрозой. Тэхен молчит. Смотрит на Чонгука и молчит. Чон внутри паникует, боится реакции. Боится того, что может сейчас сказать Ким. Боится, что тот встанет и уйдёт домой, а он больше никогда не услышит его смех. Но Тэхен не уходит. Он придвигается ближе, вытягивая руки и обнимая ими Чонгука, притягивая ближе к себе. Молчит, тихо шмыгая носом и обнимает. Глаза Чонгука так же застилают слёзы, чтобы хоть как то справится, он напевает тихую песенку, Тэхёну в ухо, чтобы слышал только он:

«Вспоминай, соленый моря воздух Вспоминай, касания руки Дождем смоет слезы, глядя на звезды Просто подумай обо мне Вспоминай обо мне»

Голос обрывается из-за, все равно, полившихся слез. Тэхен рядом с ним тихо хихикает над тем, как песня прерывается на неровные вздохи, и прижимает Чонгука к себе ближе. Звезды падают быстро, но ни один из не отрывается друг от друга, чтобы посмотреть на чудеса природы. Они рядом, греются о тепло друг друга. Плачут, улыбаются, поют. — Ты знаешь, — продолжает Чонгук, — я так сильно люблю тебя. Ты вот даже представить себе не можешь. — Думаю, что могу, — Тэхен неловко отстраняется, заглядывая в глаза Чонгуку. Они у него красные все, светятся так, как у оленёнка. Доверчивые и большие. Тэхен пальцем утирает слёзы, шмыгая носом. — Думаю, что и правда могу.