Девушка

Ята никогда не думал о Сарухиме как о «девочке». То есть, он знал, что она женского пола; трудно было не знать, учитывая, что, когда они жили вместе, пару дней в месяц на прикроватной тумбочке появлялась пачка тех женских штук. Но вот «девочкой» в той же степени как Айя, например, Сарухиме для него не была. Отличалась она и от немногих девушек Хомры. Тех, кого называли «свой парень». Потому что они были совсем такие же, как парни Красного клана: так же пили, смеялись, дрались, общались и считали Микото-сана своим примером. Сарухиме была ни тем, ни этим, ни между ними, а чем-то совсем иным, новым видом людей. Девушки, парни и Сарухиме. И никаких гадостей и глупостей с ней делать Ята не помышлял. Даже когда та спала на верхней койке над ним, или мылась за стенкой, или переодевалась прямо при нём, только отвернувшись лицом к стене. На девушек в такие моменты смотреть стыдно, на парней — неинтересно, а на Сарухиме — совершенно обычно, потому что это Сару. «Вы так и живёте — просто как брат с сестрой?», — кто-то когда-то спросил у Яты. Читосе или Эрик, а то кто-то ещё — неважно. Ята хотел ответить «нет», потому что они жили как два лучших друга, а это другое, но сказал в итоге «да», потому что как с другом с девушкой можно жить только если она «свой парень». А так, если с тех пор об этом вдруг заходил разговор, кто-то непременно говорил: «Ята с Фушими? Ну что ты, они как брат с сестрой», и тема быстро забывалась. Но сейчас, когда мерцающий синим клинок оставил глубокую борозду на стене у его уха; когда Сарухиме, схватив Яту за ворот, рванула его к себе; когда на её лице расползлась уже знакомая ухмылка, а в глазах засиял лихорадочный блеск — Ята увидел перед собой девушку. Скорее злодейку, чем ту, которая нуждается в защите и с которой он бы не посмел драться, но всё же девушку. Не то чтобы Сару вдруг приобрела какие-то там округлости или изгибы — её фигура не изменилась. И не то чтобы Ята раньше не видел её в юбке — они же учились вместе в школе, и там она, как сейчас, надевала под форму лосины. Может, дело было в том, что эта девушка имела мало общего с его лучшим другом Сарухиме. Как будто он сцепился со случайной незнакомкой из Синего клана. Хотя нет, незнакомка не тянула бы его имя так издевательски, не смотрела бы на него так пристально, и от неё не пахло бы той же маркой мыла, что он впервые купил четыре года назад. Она бы не использовала красную ауру, заставляя вспоминать, как на его глазах сожгла свою метку — на том же месте, что и у него. Она бы не ожидала, что Ята пнёт её по колену, чтобы вырваться, а он бы не ожидал, что она попытается заблокировать этот пинок, быстро подставив рукоять меча, и тогда он сможет резко махнуть битой и почти угодить ей в висок. Почти, потому что незнакомка могла бы не успеть, но Сарухиме отдёрнула голову в нужный момент и, хотя выпустила ворот Яты, уже метила пришпилить его к стене за рукав метательным ножом. Это была всё та же Сарухиме, которую он понимал, которая понимала его, но если так, то почему они сражались друг с другом, а не плечом к плечу? И почему ему было так жарко? Это был не тот жар, что охватывал при привычном использовании сил Хомры, надёжный и домашний; и не тот, что кипятил кровь во время сражений, заставляя двигаться быстрее и бить сильнее. То, что ощущал Ята, походило на дым от большого костра. Не чадящего, такой, что пах приятно, обещанием согреть, но если вдохнуть слишком глубоко — всё так же проникал в ноздри и кружил голову. Ята запнулся об один из воткнувшихся в землю ножей и ухватился за рубашку Сарухиме. Попытался, не теряя времени, ударить её лбом в нос, что почти гарантировало бы ему победу, но Сару снова вовремя отшатнулась, и Ята угодил по подбородку. Зубы Сарухиме отчётливо клацнули. Она потеряла равновесие и мёртвой хваткой вцепилась в руку Яты, повалив его на себя, а затем тут же обхватила его ноги перекрестьем своих. Меч Сарухиме выпустила, но Ята не представлял, чтобы она осталась совсем безоружной по собственной воле. Скорее всего, она прятала ещё парочку ножей, а вот он сам, хоть и не выронил пока биту, в таком положении не смог бы размахнуться ею как следует. Оставалось только бросить своё оружие и стиснуть запястье Сарухиме, мешая ей достать ножи. Та засмеялась. Ята заметил на её нижней губе след от укуса. Прикусила, когда он ударил лбом? Он бы повторил трюк, если бы видел в этом толк, но Сару бы точно поставила свою Синюю защиту, дёрни он шеей. Кусать соперников — низко. Да и бессмысленно: всё равно она его не отпустит. Оставалось ждать, кто первый устанет и ослабит хватку на малейшую толику, давая второму вырваться. У Яты было преимущество: его ноги упирались в землю, а Сарухиме свои пришлось задрать. Энергии на такое положение уходит больше, а выбраться из-под Яты ей будет сложнее. Сарухиме, кажется, пришла к похожему выводу, потому что внезапно окутала тело синей энергией, стараясь оттолкнуть его как можно дальше. Что же, если бы он и впрямь куда-то отлетел, она бы сгруппировалась и подобрала меч. Ята направил собственную силу в руки и ноги, чтобы удержаться. И вдруг Сарухиме тоже поменяла синюю ауру на красную, из-за чего Ята врезался в неё всем телом. Не успел он задуматься, чего она хотела этим добиться, если сделала хуже лишь себе, как Сарухиме на мгновение вновь вернула синий, отпуская его руку и ноги. Эта вспышка энергии точно отправила бы Яту в воздух, не ухватись он инстинктивно зубами за плечо Сарухиме. Его всё равно сильно встряхнуло, и Сару издала странный звук, не похожий на стон или шипение от боли. — Мисаки, — в очередной раз позвала она и повторила тот звук. Теперь Ята понял: это было фырканье, оно только звучало непривычно, потому что он оказался прижат ухом к её шее. — Ах, Мисаки, и что это ты, по-твоему, делаешь? — она вильнула бёдрами. Ох, чёрт. Она заметила. Конечно, она заметила, он же лежал прямо на ней. — Это ты меня уронила и держала! — крикнул Ята. Потому что даже если у него случайно возникла какая-то непроизвольная физиологическая реакция, она была вызвана не его действиями — это уж точно. — Сейчас меня держишь ты. А ещё пиджак мне обслюнявил и рубашку расстегнул. Ну уж последнее однозначно было ложью! Ята опустил взгляд и понял, что рубашка Сарухиме действительно была распахнута. Видимо, слишком сильно он её потянул. Не то чтобы он там что-то новое увидел. Метку под ключицей и самое начало белой груди, которое виднелось каждый раз, когда она показывала свою метку. И если Ята покраснел, так это потому что Сарухиме изо всех сил намекала на непристойности, а не потому что они в самом деле были у него на уме. «Смотри на метку», — велел он себе и вперился взглядом в шрам, исказивший знак Хомры, чтобы напомнить себе, кто именно сейчас лежал под ним. — Ты так говоришь, чтобы я тебя отпустил, — заявил Ята. — Может, повторишь это, глядя мне в глаза, а не в декольте? — Сарухиме опять крутанула бёдрами. — Ты просто мелкий девственник, — и ещё раз, — которому одного взгляда на девушку достаточно, — она снова закинула ногу на него, на сей раз одну, и провела ею немного вверх, как будто гладила, — чтобы перевозбудиться, — свободную руку она положила ему на талию, где его кофта задралась, так что прикосновение получилось кожа к коже, не в первый раз для них, да ещё такая мелочь, но… — Скажешь, нет? Ята молчал. Его рука невольно разжалась, в животе крутило, а в штанах было мокро. Сарухиме засмеялась этим своим новым злым, зловещим смехом: — Ты жалок. Любая девушка может за секунду довести тебя до такого. И тут уже Ята не мог не возразить: — Не любая. Потому что он дрочил раньше, как же без этого, но на нечто… некий смутный образ девушки. Он не представлял своих знакомых, даже знаменитостей не представлял. Ну, разве что у его воображаемых красавиц обычно были блестящие чёрные волосы, прямая спина и немного надменный взгляд, как у звезды боевиков Куросу Джунко, но лицо и фигура были не её. И не Сарухиме, конечно! У неё с придуманными партнёршами общего было разве что тот же взгляд и маленькая грудь. Но она вечно горбилась и волосы у неё были, пусть и чёрные, но не особо впечатляющие. С порнографией у него тоже не складывалось. Первое близкое знакомство с ней состоялось, когда они с Сару включили посоветованную одноклассником игру, а та оказалась хентайной. Когда они дошли до первой эротической сцены, Сарухиме принялась высмеивать всё происходящее. Рисовку, описание, звуки… «У неё бюст после снятия одежды увеличился втрое», «У кого-то слишком большая самооценка: «застонала от восторга при виде моего орудия», ну да, как же», «А в этом месте сейю начали есть лапшу, и голодными явно не ушли». Посмеялся Ята как следует, но возбуждения не испытал ни на грамм. Он потом пробовал ещё подобные игры, но они оказались в той же степени нелепыми. Читосе на восемнадцатилетие тайком от остальных вручил ему «хороший» фильм с живыми актёрами. Но актриса в нём всё приговаривала: «Нет, не надо» тонким голоском, и такое Яте тоже не пришлось по вкусу. Как можно заниматься этим делом, если девушке не нравится? То есть, актриса-то играла, но сама ситуация была слишком противной. Найденный в интернете ролик с большегрудой женщиной, выгибавшейся в неестественных позах и постоянно по-дурацки открывавшей рот, также не вызвал энтузиазма. В общем, Ята был в своём роде привередливым. А Сарухиме… Никто не звал его, как она, не смотрел на него, как она, не пах дешёвым мылом якобы с ароматом манго, как она, и не дрался, как она. Довести его до такого состояния могла только Сарухиме. И когда та вновь презрительно рассмеялась, он приподнялся и повторил, глядя ей в глаза: — Не любая. Только ты, понимаешь? — Врёшь, — жёстко сказала она, неожиданно скривив губы. — Ты всегда была для меня самой удивительной на свете. Никто другой не смог бы махаться со мной полчаса, как ты. — Тебе такое нравится? Любой из Скипетра смог бы, представляешь? — Не так, как ты. Я отреагировал так… ну, вот так, потому что только ты можешь заставить меня вдруг… Ты всегда делала что-то такое, от чего меня всего прямо трясёт внутри. А снаружи мурашки бегают, — сказал Ята чистую правду. Сарухиме следовало знать. И не то, какой он, а то, какая была она сама. Что она не «любая девушка», она — отдельная категория. — Ну и комплименты у тебя, — она дёрнула уголком рта, то ли недовольно, то ли насмешливо. — Кстати, я победила. Драться-то ты теперь не в состоянии. В общем-то, она была права. То есть, если бы возникла нужда, Ята сумел бы встать и кое-как продолжить битву, но именно что кое-как. А для сражения с Сарухиме требовалась полная отдача. Но не признавать же поражение так легко! — Я тоже могу сделать так, что ты будешь не в состоянии драться, — заявил Ята, стараясь звучать уверенно. — Ага, конечно. Ты голых женщин только на картинках видел. — Как будто ты голых парней каждый день рассматриваешь. — Может и рассматриваю, откуда тебе знать? — новая ухмылка. — У вас, что ли, раздевалка общая? — удивился он, и по тому, как прыснула Сарухиме, понял, что сморозил глупость. Но у Яты никак не вышло бы представить, чтобы Сарухиме, которая держалась в стороне от людей и избегала прикосновений, согласилась бы на близость с одним из Синих неудачников. Ята, разумеется, мог её трогать, потому что отличался от других! Не то, что эти болваны. — Так ты хочешь или нет? — требовательно спросил он. — А то… а то как бы не получилось, что победил я. Потому что… ну, в смысле, как бы, я получил удовольствие, а ты нет! Зрачки Сарухиме расширились: — Пятнадцать минут. Если успеешь ублажить меня за это время — победа твоя. Согласен? Ята кивнул. — Тогда слезь с меня наконец, — она пихнула его в плечо кулаком. — Думаешь, приятно на голом асфальте валяться? — Угу… — Ята повиновался. Встав и отряхнувшись, Сарухиме вытащила КПК и запустила таймер, установив его на пятнадцать минут: — Приступай. — Ага, да, конечно. Ты… не могла бы встать спиной к стене и опереться на неё? Так удобнее выйдет. Наверное. Хмыкнув, Сарухиме сделала, как он просил. Ята приблизился к ней, ещё не до конца веря, что они по-настоящему собирались вот-вот заняться этим. То есть, с ним только что случилось происшествие, но они для этого не сделали ничего из ряда вон выходящего. Сарухиме подразнилась немного, а Ята — молодой здоровый парень, бывают конфузы, и нет смысла на них зацикливаться, как объясняли ему старшие товарищи. Ох, а ведь сейчас ему осталось лишь уповать на их советы, половина из которых давалась в подвыпившем состоянии. Ну, хотя бы всё, что про согласие и про защиту, можно пока отмести в сторону. Итак, важна прелюдия. Это ему все повторяли. Никто, правда, не упоминал, считается ли драка за прелюдию. На самом Яте же сработало. Сарухиме как будто бы тоже нравилось драться, особенно с ним. Вообще Кусанаги-сан настаивал, что в первый раз лучше бы поспрашивать саму девушку, чтобы не сесть в лужу, например, принявшись целовать шею той, кто очень боится щекотки. Но ответит ли ему Сару? У них же соревнование вроде как. Ещё неправильно подскажет… Попытка не пытка, решил Ята. Вообще-то, в её же интересах, чтобы он всё сделал как можно лучше. — А где бы тебе хотелось, чтобы я тебя потрогал? — спросил он, чувствуя, как начинают гореть уши. Щёки, он знал, покраснели давным-давно и становились всё ярче. — Разве выяснить это не твоя работа? — Так я и выясняю! А как по-другому? — Чего я ждала от девственника? — как бы в сторону произнесла Сарухиме. — Попробуй начать с груди, раз уж на неё пялился. — Я не… — взялся было оправдываться Ята, но быстро затих, чтобы не ввязываться в бессмысленный спор, и осторожно расстегнул на её рубашке ещё две пуговицы. Лифчик Сарухиме никогда не носила. «А смысл деньги тратить? Мне «поддерживать» ничего, проще без него», — заявила она ему, и Ята не отважился углублять деликатную тему. Её обнажившиеся груди оказались круглее, чем можно было подумать, когда она была в одежде. Как две креманки для мороженого. Приятная форма, лучше, чем «шары» лейтенанта Авашимы, которые некоторые любили обсуждать вдали от ушей Кусанаги. И соски с ареолами тоже совсем небольшие, тёмно-розового цвета, вроде, как положено, но в реальности он был не то, чтобы тёмно-розовый, и не то, чтобы бледно-коричневый, а как смесь между ними, разбавленная нежным-нежным бежевым её кожи. Соски как бы вытянулись чуть-чуть вперёд. Должно быть, это и значило, что они «напряглись»? — Время идёт, — поторопила Сарухиме. Скорее всего, она нарочно установила короткий лимит, зная, как тяжело оторвать от неё взгляд. Ята накрыл одну из грудей ладонью. Она легла идеально. Ята снова подумал, что маленькая грудь лучше, чем большая. Разве с большой почувствуешь, что она словно создана под твои руки? А на ощупь вовсе не было похоже на тесто, как уверял его Камамото. Он и тогда толком не поверил этому обжоре, и правильно сделал. Тоцука-сан однажды пришёл в бар уже пьяным и вручил Микото-сану мяч-антистресс: «Тебе понравится, это же прямо как женская грудь!» Микото-сан буркнул что-то про глупости, но Тоцука оказался прав. Было очень похоже. Давить изо всех сил явно не стоило, но чудесное сочетание мягкости и упругости было именно таким. Но, наверное, просто мять её недостаточно? Ята поднял взгляд. На лице Сарухиме было скучающее выражение. Возможно, притворное. Ята всё равно решил попробовать что-нибудь другое. Он положил другую руку на вторую грудь и наудачу стал медленно двигать их по кругу. — Сильнее, — велела Сарухиме. Ему оставалось лишь послушаться. — Помягче, — поморщилась она. С третьей попытки Яте, кажется, удалось. Сарухиме полуприкрыла глаза и откинула голову назад. Ята слегка сдавил сосок, угодивший между двух пальцев, но уголок рта Сару дёрнулся, и он счёл, что лучше там не трогать. Подавшись вперёд, Ята с опаской прикоснулся губами к её щеке и получил раздражённое: — Целоваться не лезь. Вот так отказаться от его первого поцелуя! Штучный экземпляр, между прочим, и кому попало Ята бы его не предложил. А, ну и ладно. Ята опустил голову чуть ниже и подул за ухом, спускаясь к шее. Соски Сарухиме стали твёрже. — Это же не поцелуи, — сказал он, обдавая чувствительное место горячим дыханием, чтобы закрепить успех. — Переходи к делу уже, — голос Сарухиме звучал не просто нетерпеливо — ожидающе. Ята опустился на колени. Хотя у него опять встал, глупо было бы вламываться в девушку и ждать, что ей тут же станет приятно. И без резинки, к тому же. Значит, пальцы или язык. Или и то, и другое. Он задрал юбку Сарухиме, и на него нахлынуло внезапное чувство вины. Разве можно так? Не в уюте собственного дома, после того, как двое не раз доказали друг другу свою любовь и доверие, а в каком-то переулке, почти случайно, потому что они поспорили. Кто угодно ведь мог увидеть. Обычные люди старались держаться подальше от клановых разборок, но случайные прохожие иногда появляются в самые неожиданные моменты. А уж если их заметит кто-нибудь из их Кланов… Однако поздно было останавливаться и сожалеть. Сарухиме ждала его. Хотела его, а он — её. Услышать её стоны. Почувствовать, какая она мокрая. Заставить её признать поражение. Добиться всё-таки поцелуя. Может, она и заслуживала большего, но выбрала вот это. Ята стащил с неё лосины вместе с трусами. Внизу волос оказалось меньше, чем он ожидал, но он не мог представить, чтобы Сарухиме специально их там сбривала. В конце концов, она бывала удивительно ленивой. Родись она парнем — наверняка вечно ходила бы с щетиной. — Расставь ноги шире, — попросил Ята, а затем поднырнул туда лицом вверх и увидел её самое сокровенное место. Оно напомнило ему цветок пиона, ярко-розовый и сложный, с многочисленными складками-лепестками. Стало немного страшно: оно выглядело слишком нежным, и собственные пальцы показались грубыми и чрезмерно шершавыми. Наверное, он обойдётся языком. А как там его учили? Есть половые губы, но с ними лучше играть в начале. Есть клитор, и он — самое чувствительное место, но у некоторых чересчур чувствительное, девушке может быть неприятно и даже больно. Под клитором — уретра, на ней тоже полно нервных окончаний, но если лезть туда неосторожно, занесёшь инфекцию. Руки Яты определённо были грязными, а что насчёт языка? Зубы он, разумеется, чистил дважды в день, но время шло к вечеру, кто его знает, не будет ли это чересчур опасно? Оставалось влагалище, где находилась волшебная «точка G», но языком её не нажмёшь. Ух, ладно, он разберётся по ходу. Если что пойдёт не так, Сарухиме его одёрнет. Собираясь с мыслями, Ята глубоко вдохнул и ощутил запах этого места. Он слышал многочисленные шутки о том, что девушки воняют рыбой, но теперь убедился, что те, кто так шутили, к девушкам в жизни не приближались. На самом деле, оттуда пахло пряно, чуть-чуть с кислинкой, естественным запахом тела. Рот Яты наполнился слюной, которую он едва не сглотнул, но потом подумал, что для орального секса она пригодится. Он приподнял голову и широко лизнул поверхностью языка сразу по всей вульве. Это его слюна, или Сарухиме в самом деле была очень-очень влажной? Он попробовал сделать так ещё раз. — Ты что, щенок? Хватит размазывать по мне свои слюни, — Сарухиме слегка потянула, нет, скорее пропустила его волосы сквозь пальцы, как приласкала, отчего внутри у Яты всё закрутилось, как в стиральной машине. Он попытался пощекотать кончиком языка половые губы, но с запрокинутой головой получились неловкие тычки. — Погоди, — он высунул голову прежде, чем Сарухиме вновь выразила недовольство, — давай я тебя приподниму, а ты присядешь как бы. Обопрешься спиной о стену и вставишь вперёд… таз. — Если ты считаешь, что это поможет, — пожала плечами Сару. Она была настолько худая, что Яте и суперспособности не нужны были, чтобы долго держать её на весу. Видимо, в столовой Скипетра, или где у них там, так же перебирала едой, а за её питанием больше никто не следил. «Приготовить бы ей что-нибудь…» — ненадолго отвлёкся Ята. А потом вернулся в бой. В их любовный поединок. Он не знал, как правильно назвать то, что между ними происходило, но он обязан был доставить Сарухиме удовольствие. Полуснятые лосины на её коленках мешались, зато стало лучше видно и проще достать нужные места — они как раз оказались рядом с его ртом. Ята осторожно убрал одну руку, поддерживающую Сарухиме, и двумя пальцами развёл большие половые губы, стараясь не задеть внутренние розовые части, которые представлялись ему уязвимыми. Он снова попробовал на малых губах быстрые и мелкие движения языка. — Хм-м-м… — издала Сарухиме задумчиво. Наверное, прислушивалась к своим ощущениям. Недовольства в её тоне слышно не было, и Ята продолжил, чувствуя, как её влага собирается у него во рту. Он отпрянул на мгновение и шумно сглотнул. Раз Сарухиме так текла, можно было двигаться дальше. То есть, выше. Клитор не очень походил на «бусинку». Они встречаются разных форм, конечно, но обычно под бусинкой имеется в виду что-то круглое, а у Сарухиме он был вытянутый и выглядел скорее, как крохотное колёсико от мышки. Ята принялся медленно обводить его языком по кругу. Сперва Сарухиме молчала, но когда Ята уже решил, что угадал, она вздохнула: — Побыстрее не можешь? Он задвигал языком быстрее, но Сару всё ещё не была довольна: — Сколько можно одно и то же? Ята изменил направление, стал лизать вверх-вниз. Сарухиме цыкнула: — И в чём разница? А что вообще можно было с ним делать? Пососать? Но он же такой маленький, губами не обхватишь. Может, если бы Сарухиме не стояла, а лежала, раздвинув ноги, Ята бы сумел, но сейчас — в жизни бы не вышло. Вообще, где-то Ята слышал выражение «теребить клитор». Точно, Дэва сказал: «Потереби девушке клитор, и она растает». Ята начал гонять его туда-сюда, и получил от Сарухиме чёткое: «Нет!» «И что теперь?» — задался вопросом Ята. Кусанаги его предупреждал, что с девушками бывает сложно. А тут — Сарухиме, с ней сложно втройне. Но никаких подробных инструкций никто ему не давал. То ли стоило всё-таки активно смотреть порно... Правда, все твердили, что там почти всё — неправда, но как этому делу вообще тогда учиться? Пришлось опять спрашивать Сару: — А как тебе нравится? — Я сама себе отлизывала, что ли? Если не справляешься — сдайся. Нет, сдаваться он был не намерен. Тем более, когда Сарухиме подтвердила, что для неё это тоже был первый раз. От этой мысли стиральная машина в животе Яты снова набрала обороты. Действительно, что ли, пальцами полезть? С ними уж Сару что-нибудь да подскажет. Но он до сих пор не избавился от своих опасений. Ткнёт ими куда-нибудь не туда, и сделает ей больно. Сарухиме останется неудовлетворённой и разочарованной. Прикинется, что ничего другого от него не ожидала, но ведь явно ожидала же! И Ята сам хотела, чтобы она стонала от его рта, а он чувствовал вкус её любовных соков. А в итоге выходит, что она вот-вот щёлкнет языком и уйдёт, и никогда больше к нему не приблизится, а сражаться с ним тем более не станет. О, погодите! Щёлкнуть языком. Такого он ещё не пробовал. Пожелав себе удачи, Ята принялся быстрыми движениями надавливать кончиком языка на клитор. Как мышкой кликал. Сарухиме очень подходило. — Мисаки, наконец-то, — протянула та. Глубокий голос придал его имени особое звучание. Прекрасное поощрение. Яте уже не нужно было раздвигать её губы, его язык дотягивался до центра её удовольствия, поэтому свободной рукой он поглаживал складочку в том месте, где бедро Сару переходило в промежность. Совсем немного — и Сарухиме стала толкаться навстречу его рту. Яте хотелось сделать ей ещё приятнее, и он отважился невесомо провести пальцем между её половых губ. Было так мокро, что он без труда проскользнул бы внутрь, но Ята ограничился трением снаружи. Он согнул палец, поменяв кончик на среднюю фалангу, чтобы усилить ощущения Сарухиме. — Мисаки… — выдохнув его имя ласково, как никогда прежде, Сарухиме задрожала и стиснула бёдра. Ята накрыл её губами, насколько смог, как будто поцеловал, и сглотнул всё, что попало к нему в рот, наслаждаясь вязким вкусом. Он почувствовал, как Сарухиме обмякла, и успел сесть на землю и усадить её сверху. Собираясь ухмыльнуться и объявить свою победу, он заглянул ей в лицо и обомлел. Сарухиме плакала. Он всё-таки причинил ей боль? Своим пальцем? Но не настолько же она на самом деле там нежная. И она бы сказала… В чём ещё могла быть проблема? Сарухиме сама захотела и полностью контролировала процесс. Чёрт, да с её силой, если бы Ята зашёл слишком далеко, она не напрягаясь сломала бы ему коленом челюсть, не говоря о носе. Или воткнула бы нож в глаз. Или ещё чего выдумала. Выдумывать она умела. Но по какой причине девушка может плакать после оргазма? У Яты заледенели руки, а содержимое желудка подкатило к горлу. У людей бывает разная реакция на стресс. А Сарухиме, хоть дралась часто, не сталкивалась раньше с сексуальным насилием. Увидев интерес Яты, она могла запаниковать — он никогда не видел, чтобы Сарухиме паниковала, но она хорошо скрывала свои эмоции. Так вот, она запаниковала и уступила его требованиям, чтобы сохранить иллюзию контроля над ситуацией. Да, вполне в духе Сару. А Ята в очередной раз не сумел её понять, и проявил себя как последний подонок. И как загладить вину такого масштаба? — Я сяду в тюрьму! — выпалил он. Руки потянулись погладить Сарухиме по спине, но он одёрнул себя. Его прикосновения наверняка вызвали бы у неё лишь омерзение. — Сяду, — повторил он. — Могу в обычную, могу в Скипетровскую. Пусть ваши дадут мне срок побольше. И… и я расскажу маме! Всем расскажу, как с тобой поступил. Ой. Нет, я ни в коем случае не скажу, что это была ты, просто, что я… обидел девушку. И они все будут меня ненавидеть и не дадут никогда забыть. Особенно мама. Но я заслужил. Я не знаю, станет ли от этого тебе легче, но по крайней мере я понесу наказание. — Мисаки, — Сарухиме сморгнула слёзы. — Что ты несёшь? — Но я ведь тебя… — он едва выдерживал её взгляд, но приказал себе не отводить глаза, — я поступил непростительно. Если бы ты сказала, что не хочешь… Нет-нет, это целиком моя вина. Я должен был догадаться. — Идиот. Ты меня не насиловал. — Но почему же ты тогда плачешь? — Какое тебе дело? — Сарухиме попыталась встать, но Ята обхватил её руками: — Потом я сяду в тюрьму, если захочешь, но до того — не отпущу, пока не ответишь. — Тогда ты ответь: зачем тебе это знать? — Чтобы не повторять своих ошибок и ответить за них, если нужно. — Какой добродетельный, — усмехнулась она. — Беспокоишься за своих будущих девушек? — Это не я идиот, а ты идиотка. Я о тебе беспокоюсь! — и пока она не задала ещё какой-нибудь тупой вопрос, добавил: — Я тебя люблю. — Ну надо же, — Сарухиме покачала головой. — Ты такой скучный: один раз переспал с девушкой, и считаешь, что теперь у тебя любовь. — А ты не скучная со своим цинизмом? Я о тебе каждый день вспоминаю. Иногда до сих пор ищу взглядом в квартире. В новой квартире, где ты не жила никогда. А когда мы с тобой сражаемся — мне весело, как никогда, но ещё и больно, как никогда, но лучше так, чем если бы мы вообще не виделись. И я всё думаю, что не понимал тебя до конца, но хочу понять всё-всё. Почему ты плакала. Почему ты занялась со мной сексом. Почему ты ушла в Скипетр. Почему продолжаешь искать меня. — И ты всегда любил меня, — насмешливо прибавила Сарухиме. — Нет, если бы ты не ушла, ты бы навсегда осталась моим лучшим другом. Это потому что я не понимал тебя, потому что увидел в тебе что-то новое, незнакомое, иное. Иногда меня пугает это, но я хочу знать, что ещё есть в тебе, кроме того, к чему я привык. Даже если это что-то опасное, мне кажется, оно опасно и для тебя. Тогда я помогу тебе с этим справиться. Сарухиме смотрела на него без выражения, но она сидела и выслушивала его монолог, не вырываясь и не перебивая. Значит, Ята всё же её зацепил. А потом Сарухиме резко наклонилась вперёд и поцеловала его. Без языка, но словно бы зовуще. Как если бы давала надежду. — Тогда я тебе позвоню как-нибудь в свой выходной, — сказала она, приподнимаясь. Ята её отпустил. — Придумай пока, что наплетёшь своим по поводу штанов, — бросила Сару, натягивая лосины и поправляя юбку. Точно. У него же было мокрое пятно. И стояк. И липкий палец. Его, впрочем, Ята тут же облизал. А со штанами, наверное, придётся сбить где-нибудь пожарный гидрант, хоть и нехорошо это. Или автомат какой сломать, чтобы облило. Когда Сарухиме собрала все свои ножи и повернулась уходить, Ята крикнул на прощание: — До скорой встречи! — Так уж и скорой, — проворчала та. Но Ята, пусть и не знал пока многого о ней, точно знал одно: Сарухиме постарается взять выходной на ближайший возможный день.