Поссалки

Я Лазарь, мне 58 лет. Я учусь в школе, в которой у меня нет друзей. Я живу один с 0 лет. На сколько я знаю, вся моя родня мертва. В школе я изгой. Друзей у меня нет. Но это история не об этом. Это история о знакомстве с Рихтером. Он — школьник из провинциального городка, начитавшийся Пастернака и ненавидящий свою судьбу. Мы пересеклись тогда, когда ему на голову на уроке физической культуры, где он занимался боксом, обрушился потолок. После этого у него не осталось друзей, а у Рихтера — его музыки. Рихтер расстроенно сидел в медпункте. Меня попросили пойти его проведать. Это была моя первая (не считая детской вражды) встреча с человеком, которому я понравился. "Доброе утро!" — сказал я и улыбнулся, хоть улыбался я раз в десять лет. Ответная улыбка стала подобием изумления. Я пригласил его в кафе. Сперва мы были только вежливы, потом я узнал его историю. Он рассказал мне, что родители били его, а он бил их. И на самом деле он гей и он ненавидит потолки, потому что он получил сотрясение мозга этим утром. Мы проговорили с ним почти час. Он спрашивал меня о моих впечатлениях от мира — он оказался начитанным человеком. Он рассказал мне, как любит Пастернака, а я рассказал ему, как люблю его музыку. После этого мы уже пили шампанское и он уговаривал меня что-нибудь сочинить для его альбома. Я посчитал это заманчивым предложением, поэтому отказать было не в моих силах. Расплатившись за Рихтера, так как он позорный жмот, мы пошли к нему домой. Рихтер был музыкантом и профессионально играл на чужих нервах, но потолок оставил его без музыки. Зато там, в его квартире, я открыл для себя совсем новый мир. Мир БДСМ утех. Там я узнал, что я гей, гей-inferno, гей-флейтист, гей-animal и даже гей-джедай. Но самым ярким проявлением во мне был гей-еврей. Я, правда, толком не знаю, кто такие гей-и гея, потому что это слово ни разу не попадалось в литературе про это состояние гейства. Но когда Рихтер рассказал, что читал про подобное у Пастернака, я малость подугомонил пыл. Сказать по правде, я ничего про это не знал, но решил ничему не удивляться и потому сменил тему. После гейских открытий мы все-таки решили заняться музыкой, правда свои трусы я где-то у него потерял. Рихтер сказал, что в них играть неудобно, так как звуки сминаются. Сминаются, наверное, в жопе, но я уточнять не стал: у Рихтера крайне сомнительный подход к музицированию. Я и вообще ничего толком про него не знал, но слово «гей» вертелось у меня в голове с первых же слов, какими он меня встретил. Сначала я принял его за сексуальное оскорбление. Как бы то ни было, но со временем я решил, что слово это сексуально нейтрально. Потом я и вовсе подумал, что это сексуально приятно, но проверять опять же мне было впадлу. В этом были все геи - или почти все...