Эремин от А до Я

Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не брошу тебя, Потому что я мистер Сноу, мы будем замерзать до смерти. Да, ты мой дом, мой дом в любое время года.

Snowman — Sia

      Эрен всегда проводил Рождество в кругу семьи (Армина по-умолчанию воспринимали за своего), но в этот раз всё было иначе. Вместо привычного домашнего уюта — казарма, а компания друзей навсегда заменила семейные торжества, о которых Йегер всегда вспоминал с лёгкой улыбкой, когда они с Армином ненадолго уходили из шумных застолий. Вернее первым уходил Арлерт, а уже следом за ним, спустя длительное время его отсутствия, Эрен. Микаса не последовала за друзьями на сей раз, предпочитая оставаться в тёплом помещении и помогать с подготовкой, однако бросила предупредительный взгляд на Йегера. Брюнет утвердительно кивнул головой, дав понять, что они скоро вернутся.       Армин обнаружился на крыльце, сидя на припорошенных снегом ступеньках, опрокинув задумчивый взгляд на усеянное блёклыми звёздами небо. Снаружи прохладный ветер неприятно пронизывался под одежду, заставляя непроизвольно вздрогнуть. Эрен старался вести себя тихо, чтобы не потревожить юношу посторонними звуками, предпочитая наблюдать заставшую картину со стороны: лёгкий порыв ветра по-свойски трепал золотистые волосы, которые Арлерт каждый раз заправлял за ушко, а его хрупкие плечи заметно подрагивали от холода, но он не спешил уходить. Кто же так пренебрегает здоровьем? Нахождение второго человека выдал скрип половиц под ногами и блондин моментально обернулся на звук, выглядя крайне напуганным. — Эрен? — Армин повернулся к нему лицом. — Почему ты не с остальными? — Ты надолго пропал, мы с Микасой начали волноваться, — брюнет занял свободное место на ступеньках, взволнованно глядя на друга. — Всё хорошо? — Да, не волнуйся, — на губах Армина играла мягкая улыбка, однако в его глазах проскальзывала тоска. — Ты скучаешь по дому? — Да, — признался юноша. — Я часто вспоминаю как мы втроём собирались вместе на все праздники. — Я тоже, — Армин поджал ноги к груди, сложив голову на колени. — Помнишь, как мы делали снежного ангела и к моей шапке прицепилась ветка? Я полдня ходил с ней, а вы с Микасой втихаря посмеивались, пока твой дедушка не сказал мне об этом.       Армин засмеялся и сердце Эрена невольно произвело кульбит. Тёплое дыхание заклубилось белым паром в морозном воздухе. — Точно. Я помню, — теперь улыбка друга больше походила на настоящую. — А ещё как ты кинул снежок в окно и нам пришлось убежать, чтобы нас не поймали. А Микаса отчитывала нас потом за это.       Эрен давно заметил, как легко ему было находиться наедине с этим человеком, независимо от того, какой кошмар в жизни бы не происходил. С ним единственным юноша испытывал необычайный комфорт, зная, что он не уйдёт, даже если Йегер ляпнет несусветную чушь. Лишь искренне посмеётся, а у Эрена в животе в очередной раз поселится трепетное, едва уловимое чувство, которое в народе принято называть «бабочками».       Полоска света вместе с их тенями отбросились на снежный покров, когда дверь за спинами друзей открылась. — Как холодно, — пробубнил Конни, когда сквозняк потянулся вовнутрь. И вправду, Эрен только сейчас ощутил, как усилился ветер. — Эй, ребята, вы чего там? Возвращайтесь, у нас тут ёлка упала!       Друзья недоумённо переглянулись, а затем поднялись, отряхиваясь от снега. Арлерт подхватил друга за руку и брюнет сжал ледяную ладошку в попытке отогреть, а сам молча следовал за Армином.       Мрачная аура Микасы ощущалась за версту. Было понятно, что оба сейчас получат выговор за то, что засиделись на морозе. А ведь вначале Аккерман предупреждала. Даже Райнер и Бертольд старались обходить девушку стороной, мысленно пожелав товарищам удачи. — Эй, хватит стоять за ручку со своим другом. Иди помоги! — гаркнул Жан и Армин моментально отнял свою ладонь. В этот момент Эрен выглядел так, словно пережил страшное предательство. Армину на секунду стало стыдно. Но лишь на секунду. — Я даже не удивлюсь, если это ты повалил ёлку, Кирштейн, — цыкнул брюнет, оставив Микасу и Армина наедине, подхватив коробку с уцелевшими игрушками.       Микаса кутает Армина в два одеяла, отогревая озябшие конечности юноши и наблюдая за потасовкой двух балбесов. Аккерман оставалась заботливой, даже если она не выражала особых эмоций. Даже сейчас они сидели близко друг к другу и девушка отдавала большую часть пледа блондину. Армин положил голову на плечо, выражая свою благодарность прикосновениями, казалось бы, той, которая в этом не нуждается. Но губы Аккерман всё же дрогнули в лёгкой улыбке. — Куда ты её повесил?! Не смотрится даже! — в эту же секунду послышался треск. — Да у тебя копыта вместо рук! — возмутился Йегер. — Это всё потому что ты меня пихнул, идиот!       Микаса моментально поднялась со своего места и выдала обоим заслуженные подзатыльники. — Если вы продолжите наряжать ёлку, то мы останемся без украшений, — под её тяжёлым взглядом и не менее тяжёлой рукой поутихли оба, но всё равно обменялись испепеляющим взглядом.       Теперь за украшение рождественской красавицы взялись Армин, Хистория и Райнер. Имир украдкой наблюдала за ними со стороны. Конни, Энни и Жан разносили праздничные блюда, а Саша — все категорично отнеслись к тому, чтобы она ручалась за еду –, Микаса и Бертольд принялись за устранение беспорядка на полу до прихода старших. Без дела скучал лишь один Йегер. От внимания Армина это не скрылось, поэтому, закончив свою работу, он подошёл к нему, протягивая наконечник на ель: — Хочешь посадить звезду на макушку ёлки? — его глаза были полны детской радости. — Нет, ты же великоват для того, чтобы быть на верхушке. –… — Я имею в виду, ты же единственная звёздочка здесь, разве нет? — Эрен не сдержал довольной ухмылки, заметив, как щёки Армина загорелись пунцовым румянцем. Конни и Жан переглянулись и разразились неудержимым хохотом. Йегер хотел убить их.       Время приближалось к позднему вечеру и метель за окном на удивление стихла. Желание выйти на улицу и поиграть в снежки пришло совершенно внезапно в голову неусидчивой Браус.       Всей толпой кадеты выбежали на улицу, а Эрен, воспользовавшись моментом, тут же подставил торопящемуся Кирштейну подножку и тот плюхнулся лицом в сугроб. Армин поспешил протянуть ему руку, бросив осуждающий взгляд на лучшего друга, который делает вид, что совсем не при делах. — Жан, ты в порядке? — Я в порядке, — тот поднялся, отплёвываясь от снега. — А вот твоего друга сейчас не будет!       Армин предпочёл отойти, чтобы не ввязаться в юношеские разборки. Однако в ту же минуту в затылок блондина прилетает снежок. Кто бы мог подумать, от Эрена.       Спустя время, запыхавшиеся и красные, юноши прервали свои снежные баталии, но это определённо был не конец. Армин и Эрен лежали в снегу и ни один не обращал внимание на покалывание в кончиках пальцев. Никто не торопился покидать улицу, должно быть, каждый прочувствовал эту непередаваемую атмосферу веселья, уюта и полной гармонии, которую не встретишь в повседневные дни. Такой размеренной была бы их жизнь, не будь у них проблем с титанами и будь открыты все возможности?       Размышления Эрена прервались лёгким толчком в бок. Армин склонился над ним, а волосы висели тонкими сосульками, совсем влажные, щекотливо касались лица брюнета. Слишком близко. На морозе щёки Армина приобрели привлекательный румянец, а к длинным ресницам прилипли снежинки.

Так давай,

Эрен подавлял в себе желание сказать вслух, насколько прекрасен его лучший друг.

      Давай охладимся до температуры

ниже нуля и спрячемся от солнца.

— Ты и вправду сделал моё Рождество, — на лице Армина сияет улыбка.       Эрен впервые краснел, как школьница, подмятый под лучшего друга.

Да, давай рванём на Северный полюс

и будем жить счастливо.

      Всё вокруг меркло на фоне этого белокурого юноши. От такого близкого расстояния дыхание участилось, стало спёртым и мучительным. Ему казалось, что и сам Армин на тот миг заметался взглядом по его лицу, слишком часто останавливаясь на пересохших губах. Воздух казался таким раскалённым, что при каждом вдохе обжигало лёгкие. Внезапно он притянул к себе Армина и заключил его в тесные объятия, зарываясь пятернёй во влажные волосы и еле ощутимо, чтобы обмануть разум, коснулся губами виска. Эрен не станет признаваться. Он не хотел терять его в эту рождественскую ночь. Определённо не сегодня.

Я буду любить тебя вечно,

и мы будем весело проводить время.

— Это лучшее Рождество, — соглашаясь, прошептал вблизи покрасневшего от мороза уха Эрен, чувствуя тёплые капли на своей шее.

      Пожалуйста, не плачь,

сейчас Рождество, милый.